Глава 1
Некий мужчина, сидя за деревянным столом, задумчиво пил чай, глаза его скользили по страницам местной газеты. Руки немного дрожали, но он все равно продолжал переворачивать страницы, как будто хотел найти что-то, что могло бы его заинтересовать. Статьи о локальных событиях были скучные и сухие, совершенно не несущие какого-либо смысла. Всё это было как шум, ничего больше. Но вот один заголовок привлек его внимание. Его глаза задержались на нем, как будто сами по себе.
«Трое похорон и одна свадьба. Семья Блейк потеряла Роберта Джозефа Блейка по кличке „Бешеный Джо" и еще двоих во время церемонии бракосочетания его племянницы. Это произошло в ресторане Мичмана в ходе гангстерских разборок (читайте на стр. 2-4).»
Он поднес газету ближе, зацепив взглядом каждое слово, которое он читал. Но в то время как другие строки оставались блеклыми и пустыми, этот заголовок словно взорвал его сознание. Он, не веря в прочитанное, снова перевел взгляд на строку. Он знал, что Блейк — это не просто имя. Это было имя, которое уже давно проникло в его жизнь, давно стало частью чего-то гораздо более сложного.
Забыв о чае, он быстро перелистал страницы, но дальше было только описание событий, мимо которых он прошел как зомби. Все какие-то сухие факты и обрывочные цитаты, что происходило в ресторане, что-то несуразное. Он почувствовал, как его тело наполняется гневом, как что-то внутри него вспыхивает, вырываясь наружу. Он скомкал газету и откинул её, как будто она была источником его неудовлетворенности.
— Черт побери... - через несколько минут выдавил он из себя с усилием, стиснув зубы. Его руки начали дрожать. Он почувствовал, как гнев подступает с новой силой, но вместо того чтобы выплеснуть его наружу, он попытался контролировать себя, стараясь успокоиться. Его взгляд поднялся на потолок, как будто он искал ответы там, в пустоте. Потребовалось еще несколько минут, прежде чем он смог снова взять в руки сигару.
Вдохнув густой, плотный дым, он глубоко выдохнул, позволяя себе расслабиться. Но в тот момент его мысли, как всегда, стремительно скользнули по темным углам его сознания. Взгляд остановился на столе, и он начал тихо шептать, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то другому.
— Сэл, дело дрянь... - это было так тихо, что его собственный голос звучал почти как эхо, сливаясь с непроглядным спокойствием комнаты.
И тут раздался сухой кашель. Сэл мгновенно резко повернулся, ожидая увидеть кого-то знакомого, но когда его взгляд встретился с Тони, тот стоял, напряженно глядя на него, будто беспокойство, разливалось по всей его фигуре. Сэл заметил, как Тони сдерживает какое-то слово, как он внутренне готовится к важному разговору.
— Я так понимаю, ты уже видел газеты? - произнес Тони, его голос был спокойным, но в нем ощущалась скрытая тревога. - Какой позор! Роберт Блейк был славным малым...
Сэл не отвечал. Он просто кивнул, его глаза все еще горели яростью, но сдержанность была в его движениях. Он был не из тех, кто позволяет себе выразить эмоции слишком явно. В его мире, где каждый жест может быть использован против тебя, сдержанность была важнее всего.
— Да, Тони, - наконец сказал Сэл, не отрывая взгляда от газеты. – О нем трубят все газеты. Всё на первой полосе, с наименьшими деталями внутри. Вроде как они не хотят вдаваться в подробности, а лишь проливают свет на местные события. Но тут ведь не просто разборки... это что-то другое, не так ли?
Тони помолчал, наблюдая за Сэлом, будто пытаясь понять, что именно он думает, что скрывает за этими словами. Сэл сам не знал, что думать. Он знал, что это не просто новости, а что-то гораздо более сложное, что-то, что коснется его лично. Но сейчас было не время разбираться в этих мыслях. Он был здесь, с Тони, и у него было дело, которое не могло ждать.
— Мне очень жутко неудобно лезть в этот момент, но... Он хочет тебя видеть. И, пожалуйста, не смотри на меня так, Сэл, - сказал Тони с выражением извиняющегося на лице, словно прошел бы молчаливую дорогу из-за того, что ему пришлось говорить об этом. - Я ведь просто посланник.
Сэл резко повернулся, уставившись на Тони с таким выражением лица, что тот, казалось, ощутил каждое слово, что только что было сказано.
— Впрочем, не ты один такой, - продолжил Тони, чуть ослабляя напряжение в голосе. - Похоже, что в последнее время многие на взводе. Потому что Римлянин хозяйничает на нашей территории. Если ты хочешь услышать мое мнение, Сэл, ты сделаешь нам большое одолжение, если прямо сейчас пойдешь и разобьешь Джонни голову.
Сэл замер. Он вдруг почувствовал, как его сердце учащенно забилось, как мысли закрутились в голове, как ниточки, тянущие его в разные стороны, переплетаются в один узел. Но его лицо не выдало ни малейшего намека на внутреннюю бурю. Он просто взглянул на Тони с ледяным спокойствием, словно зная, что это было испытание, но, не желая показывать слабину.
— Да перестань, Сэл! Ты же знаешь, что все так думают, потому что знают — твой брат именно тебя хотел сделать боссом, в случае своей смерти.
На эти слова Сэл резко обернулся, и на его лице мелькнуло то, что Тони не мог ожидать. Гнев и боль сразу же заполнили его. Он быстро подошел к Тони, схватил его за пиджак, и взгляд его стал таким, что, казалось, мог бы пронзить любого, кто встанет на его пути.
— Мне плевать, что вы все думаете, Тони! - ответил Сэл, почти бесшумно. Его слова были полны ледяной угрозы. - Ты понимаешь, что это значит? Это не просто титул, это — власть. И если ты не можешь уважать это, лучше держись подальше. Ты и все вокруг должны подчиняться! Без вопросов. Понимаешь?
Тони кивнул, осознавая всю тяжесть ситуации. Он замолк, понимая, что разговор завершен. Сэл снова бросил взгляд на газету, а его внутренний мир на мгновение успокоился. Но он знал, что впереди было только больше испытаний, больше выборов, от которых зависело всё.
Он глубоко вдохнул, как бы поглощая тот холодный воздух, который теперь казался таким знакомым, и, не говоря больше ни слова, вышел из кабинета.
Сэл направлялся к боссу, ступая по длинному коридору, который был украшен множеством черно-белых фотографий — портретов самых известных гангстеров Америки. Он замедлил шаг, глядя на снимки, олицетворяющие всю жестокость и славу их мира. Но взгляд его остановился на одном кадре, где запечатлены он и его брат Роберт. На фотографии они стояли плечом к плечу, как два неотделимых элемента, друг без друга — ничто. Сэл задержал взгляд, и на мгновение всё вокруг исчезло. В глазах появилась грусть, как если бы он вдруг осознал, что за всем этим неудачным выбором их жизни была и трагедия, и утрата. Этот снимок — момент, который больше никогда не повторится. Сэлу показалось, что он может ощутить тяжесть этой потери даже в воздухе вокруг.
Он оторвался от фотографии, сделав шаг вперед, но чувство внутренней пустоты не отпускало. В голове всё мелькали обрывки воспоминаний — о тех днях, когда всё было иначе, когда их мир казался не таким жестоким, а они сами — непобедимыми.
Неожиданно раздался звонок. Голос Тони был напряжённым, его слова рвались, не давая Сэлу времени на раздумья. В ресторане, где праздновали свадьбу, произошла бойня. Два человека убиты, а его брат Роберт — в тяжёлом состоянии. Его уже увезли в реанимацию. В груди Сэла что-то оборвалось. Мозг не успел осмыслить информацию, и он просто побежал. Вперед, без оглядки, забыв обо всём, кроме одного: успеть.
Через час он оказался в больнице, но как бы не торопился, всё казалось запоздавшим. Больничные коридоры, стерильная прохлада, запах дезинфекции — это было знакомо, но теперь, когда всё становилось так настоящим, так невыносимо реальным, его ноги, казалось, не в состоянии двигаться дальше. Он спешил, но каждый шаг давался ему тяжело, как если бы его окружали невидимые стены. И вот он оказался у двери палаты. Роберт лежал на кровати, бледный, с трудом открыв глаза. Когда тот увидел Сэла, в его взгляде мелькнула искренность, но и боль, скрытая за храброй маской. Роберт слабо улыбнулся и протянул руку, будто пытаясь показать, что, несмотря на всё, он всё ещё здесь.
— Сэл, заходи, брат, посмотри на меня в последний раз.
Сэл быстро подбежал к нему, в тот момент, когда его рука коснулась руки Роберта, вся внутренняя тревога резко вспыхнула. Казалось, что каждое мгновение теперь на вес золота, что он должен успеть сказать что-то важное, прежде чем будет слишком поздно.
— Да брось ты, Роберт, мы с тобой посидим, как старые знакомые, и всё уладим, правда. Мы столько лет трудились, так что она всегда была на нашей стороне. Я думал, что уйду первым, Роберт, — сказал Сэл, пытаясь выдавить из себя хоть какую-то легкость, но слова тяжело лезли из горла, как камни.
Роберт на секунду закрыл глаза, пытаясь найти силы для ответа. Он откинулся на подушку, словно с усилием прокладывая себе дорогу через боль, и, наконец, произнёс:
— Я тоже так думал, Сэл, но я прожил хорошую жизнь. Мне не на что жаловаться. Правда, есть кое-что, о чём я должен сказать...
Сэл наклонился ближе. Сердце забилось быстрее. Он знал, что эти слова будут последними. Знал, что сейчас, в этой комнате, где свет тусклый и обстановка тиха, решается судьба. Он молчал, затаив дыхание.
— Семья, Сэл... Я не оставляю её тебе, я оставляю её Джонни. Ты должен понять. Я обещал его матери, когда она умирала, что выведу его в люди. А ты знаешь, что значит, последняя воля умирающего... Ты должен выполнить моё предсмертное желание. Оставайся его наставником. Поддерживай Джонни, когда ему будет трудно. Он будет нуждаться в твоей помощи, в твоей дружбе, в твоей защите... Ты даёшь мне слово, Сэл?
В этих словах было столько боли и надежды, что Сэлу вдруг стало трудно дышать. Он чувствовал, как тяжело его брату давались эти слова, как боль, не имеющая физической формы, разрывает его на части. Сэлу не оставалось ничего, кроме как кивнуть, обещая исполнить просьбу. Всё, что было до этого момента, казалось теперь мелким, несущественным. Он знал, что его жизнь уже никогда не будет прежней.
Слова Роберта врезались в его душу, как гвозди в доску. Он дал слово, и это было не просто обещание — это была последняя воля, последнее желание человека, который был ему братом.
Сэл пришел в себя, осознавая, что уже около пяти минут стоит перед кабинетом племянника. Впереди не было никаких видимых знаков, никаких подсказок. Только пустое коридорное пространство с тусклым светом, которое отражалось на белых стенах, создавая ощущение, что время здесь словно замерло. В этот момент он почувствовал, как тяжело дышит, как его тело начинает наполняться каким-то странным напряжением. Задавая себе один и тот же вопрос: Зачем мне сюда идти?
Он аккуратно постучал и вошел в комнату. Племянник сидел спиной к нему на черном кожаном диване, его внимание было приковано к телевизору, и его взгляд, устремленный в экран, казался абсолютно холодным. Сэл не сразу понял, что именно происходит. Он успел услышать лишь одну фразу, произнесенную почти как откровение, тихо, но точно:
«Держись к друзьям близко...»
Но фраза вдруг оборвалась, не завершившись. Экран телевизора погас, и в тишине кабинета был слышен лишь легкий шорох, когда Джонни, не отвлекаясь, продолжал что-то записывать в блокноте. Сэл заметил, как его племянник без всяких усилий перемещает руку, аккуратно уводя перо по белому листу. Это было похоже на ритуал. Ритуал, в котором не было места для случайности.
«... а к врагам — еще ближе». М-да... Обязательно было называть меня Джонни, а не Майклом? Почему ты не мог выбрать имя Майкл, папочка?
Сэл кашлянул. Он не торопился это делать. Но он знал, что именно так он нарушит тишину. Он был на грани терпения, и этот кашель стал своего рода сигналом, чтобы не показывать своего раздражения и не дать волю тем мыслям, которые крутились в голове.
Джонни резко повернулся в его сторону, и его взгляд мгновенно пронзал Сэла, как остриё ножа. Сразу стало понятно, что тот не собирается скрывать свою неприязнь. В нем кипела злоба, ярость, которая вот-вот вырвется наружу.
— Ты не торопишься. Думаешь, мне нравится ждать тебя? Если я зову тебя, ты должен быть здесь в ту же секунду, понял?
Сэлу стало неприятно слышать это. Он никогда не был фанатом длинных разговоров, особенно когда они имели такой агрессивный оттенок. Внутри его тела поднималась буря эмоций, но он сдержал себя. Он сделал это с трудом, но его лицо оставалось спокойным, будто ничто не может его поколебать.
— Джонни, зачем ты меня звал?
Слово «звал» повисло в воздухе, и с каждым моментом оно становилось всё более абстрактным и пустым. Джонни чуть скривил губы, как бы оценивая Сэла с ног до головы, а потом лениво произнес:
— Сейчас узнаешь, — его голос звучал так, будто он был уверен, что Сэл в любом случае с этим не справится. Джонни встал и подошел к своему дяде, сделав медленный, расчетливый шаг, как если бы он был на сцене. Сэл заметил, как его племянник оценивал его реакцию.
Джонни протянул руку с кольцом, своим жестом подталкивая Сэла к выполнению какого-то ритуала. Кольцо было красивым и тяжелым, оно казалось не просто украшением, а символом власти, которая исходила от самого Джонни. Сэл понял, что он должен подчиниться. Он не мог ослушаться — это было бы слишком рискованно. В тот момент он почувствовал запах дорогого металла, что-то холодное и неприятное, и все его внутренние ощущения, которые он подавлял, вдруг вырвались наружу. Он поцеловал кольцо, как бы отрекшись от собственной гордости. Но с каждым движением он чувствовал, как его раздражение нарастает.
— А теперь, почему я тебя вызвал. Вся эта заварушка... — произнес Джонни, его голос вдруг стал более глубоким, а в глазах заиграла игра. Он опустился в роскошное черное кресло, положив ноги на лакированный стол. Движение было уверенным, почти как в театре, где роль уже отрепетирована. — Что говорят о ней?
Сэл, задержав дыхание, почувствовал, как его голос становится немного дрожащим от напряжения.
— Немного, — ответил Сэл, его раздражение уже не скрывалось. Внутри его разума вертелась мысль о том, что, может быть, он мог бы ответить по-другому. Он обдумывал каждое слово, словно тщательно взвешивая, что из этого не приведет к дальнейшему обострению. — Роберт и два его друга отправились ночью в бар, где их жестоко избили. Двоих убили сразу, а Роберт умер сегодня ночью. Это не преувеличение — у одного не было кисти руки, и если это дело Римлянина, он явно перегнул палку. У меня плохое предчувствие по этому поводу.
Джонни не сдержался и рассмеялся. Его смех был не просто насмешкой — это был смех победителя, в котором не было ни капли сожаления. Он внимательно посмотрел на Сэла, его глаза блеснули из-за нового острого удовольствия.
— У тебя всегда плохое предчувствие, Сэл. Но лучше ответь мне на вопрос: ты не особо уважал друзей моего отца, тех, кто погиб вчера, почему?
Сэл не смог бы скрыть своего недовольства. Он поднялся, ощущая, как его гнев вспыхивает в груди, как сжатая пружина, готовая выстрелить.
— Потому что они не должны были похищать ту маленькую девочку! — сказал он, не сдержавшись. В его голосе звучала боль и отчаяние. Он сам не знал, как до сих пор мог не заметить, что всё это приводит к тому, что его мир рушится. — Я понимаю, когда кто-то из парней подвергается наказанию, но зачем было похищать ребенка? В мое время...
— Опять эти сказки про «твое время», — перебил его Джонни с явным презрением. Он развел руками, будто разводил дым. — Беда в том, что это не твое время, Сэл. Это мое время, и в нем мы действуем немного по-другому. К тому же я держу тебя на месте помощника только из уважения к своему отцу, не забывай об этом...
Каждое слово Джонни было как удар, но Сэл знал, что ему нужно сдержать свою ярость. Но под этой внешней спокойной маской, он чувствовал, как его сердце бьется быстрее, как каждый момент приближает его к конфликту.
— Босс, — грубо перебил Тони, врываясь в кабинет и сразу останавливаясь на месте, будто сам испугался того, что сделал. Он даже не попытался извиниться за свой резкий вход. — Тут только что такое произошло!..
Джонни резко повернулся, глаза его сузились, а лицо покраснело от гнева. Он на мгновение вцепился в край стола, сдерживая себя.
— Черт тебя возьми, Тони! В следующий раз, когда ворвешься в мой кабинет, тебе не поздоровится! — его голос был резким, а слова выпали из уст. — Ты что, не видишь, что я сейчас занят? Я тут пытаюсь сосредоточиться, а ты... что произошло?
Тони нервно оглянулся, словно ожидая последствий, но продолжил, не прерываясь. Он знал, что если Джонни даст волю своему гневу, то вряд ли это закончится без последствий для него.
— Вы сейчас обсуждаете вчерашнее дело? — спросил он, опуская голос. В его глазах мелькала тревога. — К нам только что пришел парень, который знает, кто это сделал. И у него с собой... доказательство.
Джонни в его словах уловил нечто большее, чем просто информацию. Он почувствовал, как что-то в его груди сжалось — или это было предчувствие? Мужчины переглянулись, обменявшись взглядами, в которых читались не только удивление, но и безмолвный вопрос: «Что теперь?»
Не говоря ни слова, Джонни кивнул Тони. Тот понял его жест и поспешил выйти, но не раньше, чем его взгляд снова остановился на боссе. Тони знал, что подобные ситуации могут повернуться в любую сторону, и он не хотел рисковать, задерживаясь. Джонни был не из тех, кто терпит подобное поведение.
Тони вышел, а через несколько мгновений вернулся, ведя за собой мужчину, который держал в руках коробку с ленточкой. Она была обвязана плотной лентой, аккуратно завязанной, но все равно выглядела немного странно — как подарок, но не такой, который дарят по празднику. Она была такой, какой бывает упаковка, если внутри спрятана тайна, способная изменить все. Мужчины с интересом взглянули на гостя. Легкий налет напряжения витал в воздухе, и ни один из них не мог отвести глаз от коробки. Не только мужчина, но и то, что он принёс, казалось важным. Это должно было что-то значить.
Человеку, вошедшему в кабинет с Тони, было за тридцать. Он был выше среднего роста, хорошо сложён, с белыми волосами, которые небрежно спадали на его плечи, словно символизируя скрытую силу. Его лицо было спокойным, но взгляд пронизывал собеседника, как острие ножа, проникая в самую суть человека. В его внешности угадывались утончённость и жесткость, как у человека, привыкшего быть всегда на шаг впереди. Он не спешил. Всё в нём говорило, что каждый его шаг тщательно продуман. Когда его глаза встречали взгляд собеседника, казалось, что он проникает в самую душу, оценивая не только внешность, но и то, что скрыто внутри. Этот взгляд — холодный, отстранённый, сосредоточенный — казался абсолютно беспристрастным, как у опытного мастера, способного читать чужие мысли, но никогда не раскрывающего своих. В нём не было и следа эмоций. Он был частью мира, где чувства считались лишними.
Его одежда была безупречна: чёрная футболка, джинсы, кожаная куртка, плотно облегавшая его мускулистую спину. На ногах — стильные туфли, идеально чистые, как будто он всегда был готов к любому событию, не допускающему случайностей. Словно человек, для которого детали имеют решающее значение.
— Так ты... кто? — спросил Джонни, с интересом ожидая ответа. Его голос наполнился лёгкой иронией, но в нём не было ни капли расслабленности. Он сидел, скрестив ноги, и внимательно наблюдал за незнакомцем. Его глаза блеснули, как у человека, привыкшего к опасности, и он был готов ко всему. Это был взгляд охотника, сдерживающего себя, но готового моментально пуститься в бой, если того потребует ситуация.
— Тот, кого лучше тебе не знать, — сказал незнакомец, его голос был глубоким и уверенным. Он не спешил, не торопил события, лишь медленно положил коробку на стол напротив Джонни, словно показывая, что её содержимое гораздо важнее, чем все слова вокруг.
Джонни наклонился вперёд, внимательно следя за каждым движением незнакомца. Он пристально смотрел на коробку, пытаясь понять, что в ней может быть.
— А что там? — спросил он, не скрывая любопытства. Но в его голосе звучала не только любознательность, но и предупреждение — мол, если это ловушка, он готов к любому повороту.
— То, на что тебе лучше не смотреть, — ответил незнакомец, но на его губах скользнула едва заметная усмешка, словно он с удовольствием наблюдал, как Джонни пытается разгадать его загадку. — Но это тот случай, когда стоит взглянуть.
Он поднял взгляд, и встретился глазами с Тони. Это было молчаливое подтверждение его слов — и в этом взгляде читалась уверенность, что всё, что происходит, неизбежно. Как будто эта встреча уже была предсказана.
— Вы проверили коробку? — спросил Сэл, обратив внимание на Тони. Его голос был тихим, почти шёпотом, как у человека, чувствующего, что каждое слово может повлиять на то, что произойдёт дальше.
— Разумеется, и он не врёт, — с опаской ответил Тони, избегая взгляда на коробку. Он не хотел показывать свою тревогу, но было заметно, что эта вещь вызывает в нём неприятные ощущения. — Вы... Вы должны взглянуть на это сами.
Джонни встал с места и подошёл чуть ближе. Его фигура стояла, как каменная скала, готовая к любой буре. Он был уверен в себе, но в то же время ощущал, что что-то скрыто за этим таинственным предметом, что его это беспокоит больше, чем он хотел бы признать.
— Прежде чем мы посмотрим на то, что внутри, позволь кое-что объяснить тебе, умник, — сказал Джонни, его голос был холодным и решительным, в нём не было места для сомнений. Он стоял напротив незнакомца, не отрывая глаз. Его взгляд был такой же напряжённый, как у человека, готового к бою. Он наклонился чуть вперёд, словно желая проникнуть в его мысли. — Если это глупая игра, которую ты затеял...
Незнакомец не колебался. Он встретил взгляд Джонни, его лицо оставалось непроницаемым. Ни одна мышца не дрогнула. Это была уверенность, проверенная временем.
— Я не играю в игры, — ответил незнакомец, его голос был настолько спокойным, что Джонни почувствовал странное напряжение. Это было как столкновение с чем-то, что нельзя изменить. — Ты думаешь, что хочешь знать? Или ты просто любишь разгадывать чужие секреты?
Джонни лишь поднял бровь и постарался взять себя в руки, потому что никто и никогда не отвечал ему таким образом. В его голове звучала тирада эмоций — от изумления до недоумения, но ни одна из них не прорвалась наружу. Он был слишком занят тем, чтобы восстановить контроль над собой, ведь перед ним стоял человек, который даже не шелохнулся при угрозах, да и сам этот незнакомец был настолько неподдающимся анализу, что, казалось, любой ответ был бы лишь пустыми словами. В комнате царило странное напряжение. Каждый взгляд, каждое движение несли в себе скрытый смысл. Сев обратно в кресло, Джонни продолжил смотреть на незнакомца, пытаясь угадать его следующую мысль, но сам чувствовал, что этот человек — как черная дыра, поглощающая все вокруг. В его глазах не было страха. Было лишь молчаливое ожидание.
— Похвально. А перед тем как я отрежу тебе пальцы за твои шуточки, может, скажешь, кто сделал это с моими ребятами и моим отцом? — его голос был равнодушным, как и взгляд, но внутри буря кипела. Джонни был уверен, что этот незнакомец знал нечто, что могло перевернуть всё, что он знал о происходящем.
Незнакомец медленно осмотрел комнату. Он как будто проверял, все ли в порядке, выбирая правильный момент, чтобы произнести свой следующий ход. Это было похоже на игру, где каждый неверный шаг мог стоить жизни. Он не спешил, его взгляд скользил по стенам, по потолку, как будто пытался найти что-то важное, чего никто не замечал. И вот, в его глазах мелькнула искра. Он что-то заметил.
Неожиданно незнакомец указал пальцем, не отвлекаясь от объекта своего внимания.
— Он, — сказал он, его голос стал яснее, как будто нарочно затягивал момент, заставляя всех собравшихся ожидать.
Джонни задался вопросом: кто он? Но, прежде чем успел что-то сказать, Тони, нервно доставая пистолет из кармана, начал оглядываться.
— Кто? Где? — спросил он, пистолет уже направлен в воздух, готовый к действию. Взгляд его скользил по комнате, и напряжение нарастало с каждой секундой. Однако, через мгновение, все посмотрели туда, куда указывал незнакомец. И в этот момент сердце Джонни пропустило удар. Он видел, как все лица вытягиваются, а в воздухе появляется нечеловеческая тишина. Незнакомец указывал на зеркало.
Это было слишком для всех. Тони, его пальцы еще крепче сжимали пистолет, но на мгновение они забыли о том, что он может стать смертельным оружием. В глазах Джонни мелькнуло сомнение. Он никогда не был суеверным человеком, но сейчас что-то не давало покоя. Его руки холодели.
Тони смотрел в зеркало, не понимая, что происходит. Неужели все это — это всего лишь игра? А, может, он что-то не заметил?
Джонни с насмешкой посмотрел на незнакомца.
— Очень смешно. Ты меня почти убедил, — сказал он, но с каждым словом его настроение менялось. Всё это начинало казаться всё более запутанным, и его голос становился немного мягче, чем раньше. Но его интуиция не позволяла расслабиться. Он что-то подозревал. — Теперь, после твоей шутки, почему бы тебе не рассказать, кто на самом деле стоит за всем этим? Почему бы не сыграть по правилам? — он наклонился вперёд, глядя в глаза незнакомцу, но не успел завершить свою мысль.
— Ох, Джонни, — с тревогой в голосе сказал Сэл, он был немного старше всех, его опыт говорил, что ситуация здесь явно не такая, какой она кажется. — Этот парень не шутит.
Сэл, не теряя времени, достал коробку, в которой оказался предмет, ставший поворотным моментом всей ситуации. Он открыл её с торжественным ужасом, и всем стало ясно, что это не шутка. В коробке лежала рука. Она была безжизненной, но на ней был золотой перстень, и татуировка, узор, который все хорошо знали — знак семьи Блейк.
Когда все посмотрели на это, будто в какой-то момент время остановилось. В этот момент каждый почувствовал, как холодный пот начинает выступать на лбу. Это было реальность, а не сон. Они быстро достали пистолеты и направили их на незнакомца, его невозмутимость поражала. Он даже не шелохнулся, не сделал ни одного движения, чтобы хоть как-то отреагировать. Он был тем, кем являлся: человеком, с которым не спорят.
— Ребята, по-другому бы вы меня и не слушали, — сказал незнакомец, его слова словно падали на камень, не вызывая ни малейшего отголоска. Его спокойствие было пугающим, но он не собирался затягивать разговор.
— Я хотел, чтобы вы увидели эту руку собственными глазами, босс, — сказал Тони, его голос был напряжен. Пистолет был направлен прямо в голову незнакомца, и каждый, кто смотрел на эту сцену, знал, что любой момент может стать последним. Но Тони решил, что нужно окончательно развеять все сомнения. — Чтобы не сказали, что я сошел с ума и придумал всё это. А теперь мы этого ублюдка...
— Не так быстро, Тони, — произнес Сэл, и его голос звучал всё более обеспокоенно. — Что-то тут не так. Три пушки направлены в голову этому уроду, а он стоит с таким видом, будто ожидает автобус. Так что, приятель, что ты знаешь, чего не знаем мы?
Незнакомец медленно повернул голову в сторону Сэла. Его глаза были холодны, они не выражали ничего. Он смотрел прямо в глаза Сэлу, но, казалось, даже не замечал оружия, направленного ему в голову.
— Я знаю, что произойдет, если эти стволы не перестанут целиться в мою голову, — сказал он, и в его голосе не было страха. Это было как предупреждение.
Джонни рассмеялся. Что-то в этом человеке завораживало его. Он не знал, было ли это страхом или уважением, но в глубине души он ощущал, что перед ним стоит кто-то, кто готов пойти до конца.
— Черт возьми! Ты мне нравишься, малыш, мне почти жаль тебя убивать. Почти, — сказал он, его голос звучал как смесь веселья и угрозы, но в его глазах было что-то ещё. — Но в одном ты можешь быть уверен: умрешь здесь и сейчас, быстро и безболезненно или совсем наоборот — выбирай сам. Тут всё зависит от твоей готовности сотрудничать...
Джонни не успел договорить, как незнакомец внезапно исчез в воздухе на долю секунды, а затем снова появился. Это было настолько быстро, что никто не успел среагировать. Все с ужасом увидели, что пистолеты, которые они держали в руках, были сломаны пополам, как будто их просто раздавило невидимой силой. Воздух стал тяжелым, будто сам мир замер, ожидая следующего шага. С каждой секундой напряжение возрастало, а сердца всех присутствующих начинали биться быстрее.
— Что? Как? Как он это сделал?! — Тони ошарашенно выронил вторую половину пистолета на пол, его пальцы не слушались, а взгляд был прикован к обломкам оружия. Он не мог поверить, что это возможно. Его разум отказывался принять происходящее. Всё это казалось невероятным, ненастоящим, как кошмар.
— Как, парень? — с насмешкой спросил незнакомец, быстро появившись рядом с Тони, словно он появился из самой тени. Он приблизился, и вдруг его рот раскрылся, показав зубы, которые были далеки от человеческих. Они стали длиннее и острее, напоминали зубы вампира. Его глаза горели неестественным светом. — Вот как я это сделал.
Сэл стоял в напряжении, не в силах отвести взгляд. Он заметил, как его собственное дыхание стало тяжелым, а пальцы начали сжиматься в кулаки. Он знал, что нужно действовать, но не знал, что сказать. Тело словно отказалось слушаться.
— Какого черта? — ошарашенно спросил Сэл, его голос дрогнул, как струна, но он не мог скрыть удивления и страха, который охватил его. Он знал, что ситуация вышла из-под контроля, но не мог поверить, что они действительно оказались в такой смертельно опасной ситуации.
Незнакомец спокойно отступил на несколько шагов, словно продолжая играть в какую-то странную игру. Он внимательно следил за всеми и с каждым движением становился всё более зловещим. Его лицо выражало хладнокровие, а взгляд был полон угрозы, как будто он уже знал, что будет дальше. Время, казалось, замедлилось.
— Успокойся. Будешь благодарен, что тебе не придется узнать, как я это сделал, — произнес незнакомец, его голос стал мягким, но из него исходила такая угроза, что она словно проникала в самые глубины души. — Надеюсь, до «иначе» не дойдёт. Всё зависит от вашей готовности сотрудничать.
Сэл ощущал, как страх сдавливает его грудную клетку, но он стиснул зубы и взял себя в руки. Нужно было действовать. Он не мог позволить себе слабость, не мог позволить себе панику. Он решительно взглянул на незнакомца, и, несмотря на страх, его голос, стал твёрдым.
— Хорошо, выкладывай, в чем дело? — с напряжением в голосе спросил Сэл. Он знал, что нужно сейчас проявить решимость, иначе они все окажутся в гораздо худшей ситуации.
Незнакомец, как будто удовлетворённый реакцией Сэла, шагнул назад и убрал руки в карманы. Он встал так, что его фигура казалась ещё более угрожающей. Его слова несли в себе нечто большее, чем просто угрозу. Это было предсказание, мрак, который нельзя было избежать.
— Трое ваших парней получили по заслугам, потому что некоторые из вас зашли слишком далеко, собирая долги с обычных людей. Но я здесь, чтобы вы забыли про один долг. Навсегда, — сказал незнакомец, его голос не выражал ни злости, ни сожаления. Он говорил как человек, который уже решил, что будет дальше.
Сэл сжался, как пружина, не скрывая волнения. Он не мог поверить в то, что происходило, но не мог и отказаться от того, что ему говорили. Он понимал, что если они не примут предложение, то последствия будут ужасными. Но если согласится — это будет сделка с дьяволом. Но нужно было что-то делать.
— Слушай, приятель, — Сэл устремил на него взгляд, полный ярости и негодования, — Скажу тебе откровенно: я тоже не одобрял методы, которые применяет наша семья, но если ты думаешь, что мы просто так откажемся от того, что нам причитается, ты...
— Спокойнее, парни, всё будет честно, — грубо прервал его незнакомец, его голос был холодным. — Один человек по имени Джеймс Тернер вам должен, а я здесь, чтобы этот долг оплатить. Так что я предлагаю сделку, которая принесет прибыль обеим сторонам.
Джонни, который всё это время прятался за спиной Сэла, выглянул, и в его глазах была борьба страха и любопытства. Он не мог скрыть свой интерес, даже если его страх продолжал теснить грудь. Он понимал, что они на грани чего-то важного. И, несмотря на это, страх постепенно уступал место интересу.
— Ты предлагаешь нам сделку? Что же ты можешь нам предложить? — спросил Джонни, его голос все еще дрожал, но он не мог удержать свою любознательность. Было что-то в этом незнакомце, что манило, но одновременно и пугало.
Незнакомец посмотрел на него пристально, его глаза были темными, как ночь, а его губы изогнулись в легкой усмешке. Он знал, что его слова могут изменить всё.
— Я предлагаю вам себя, — произнес он, и в его голосе не было ни сомнений, ни страха. — Потому что последние несколько недель люди Римлянина оставляют вас ни с чем. Я же могу это изменить. И если вы спросите, зачем я устроил бойню в ресторане вчера, я вам отвечу: я хотел показать вам свои возможности, хоть и пришлось убить пару человек.
Он не сказал «извините», не выразил сожаления. Всё это было частью его игры, частью сделки, которую они могли принять или отвергнуть. Но, как бы они ни поступили, они знали, что не смогут вернуться назад.
— Ни за что! — грубо вмешался в разговор Сэл, отмахиваясь от незнакомца рукой, как если бы тот был неприятным насекомым. Его лицо скривилось от раздражения, глаза сузились, а голос звучал резким, как удар. Он был готов вступить в спор и не боялся выражать своё мнение. — День, когда нам понадобится такой, как ты, чтобы устранить Римлянина, станет самым позорным...
— Заткнись, Сэл, дай ему закончить! — прервал его Джонни, его голос был низким и твёрдым, с заметным оттенком раздражения, но в глазах читалась уверенность, как у человека, привыкшего управлять ситуациями. Он бросил взгляд на Сэла, словно отгоняя его слова, и в его манере было нечто угрожающее, скрытое. — Пожалуйста, продолжайте, господин...?
Незнакомец слегка улыбнулся, но эта улыбка была холодной, поверхностной, будто он не видел в их словах угрозы. Он посмотрел на них с почти оценивающим интересом, но не спешил представляться. Всё в его манере говорило, что он привык к ситуации, когда все ждут от него решения, и знал, как контролировать окружающих.
— Меня зовут Коннор Тернер. Тот должник, о котором я говорил, — мой брат. Ваши люди похитили его дочь, мою племянницу, и именно поэтому я вмешался в это дело. — Он не спешил продолжать, давая своим словам повиснуть в воздухе. — Более того, я мог бы выбрать лёгкий путь: я мог бы просто внезапно появиться и внушить вам местонахождение Алисы, или даже пытать вас до смерти — и я всё равно получил бы то, что хочу. Но это не мои методы. Я предпочитаю обойтись малой кровью.
Он сделал паузу, его глаза внимательно следили за каждым из присутствующих, словно оценивая их реакции, стараясь понять, что они за люди. Он словно ощущал их страх, их сомнения, и это лишь укрепляло его уверенность.
— Поэтому, наблюдая за всеми бесчинствами, которые творят люди Римлянина, я решил встать на вашу сторону. У меня есть простое предложение: я займусь Римлянином и его ребятами за вас, а вы в свою очередь решите проблему с моим братом и моей племянницей, гарантируя им полную безопасность. Я думаю, это выгодно всем. Так что, по рукам?
Джонни задумался, его лицо стало серьёзным, но в его глазах всё равно сохранялась лёгкая задумчивость, как если бы он проверял все возможные последствия. Он сделал глубокий вдох, словно собираясь с мыслями, и, в конце концов, медленно протянул руку. Его улыбка была едва заметной, скорее уклончивой, но в ней можно было разглядеть хитрый расчёт.
— По рукам.
Несколько минут спустя Коннор покидал дом в сопровождении охранников Джонни, уверенно шагнув по коридору. Он двигался как человек, уверенный в своём решении, словно уже знал, как будет развиваться ситуация. Джонни и Сэл стояли, смотрели ему вслед. Каждый из них думал о чём-то своём, и в их головах, скорее всего, крутились совершенно разные мысли.
— Джонни, это ошибка, — сказал Сэл, его голос был полон тревоги, и взгляд не отрывался от фигуры Коннора, исчезающего за дверью. Он не скрывал своего беспокойства. — Нам нужно избавиться от этого парня, пока не стало слишком поздно. Он может стать большой проблемой. Этот Тернер, он не простой.
Джонни остановился, его взгляд был спокойным, но излучал твёрдую решимость. Он слегка улыбнулся, но улыбка была горькой, будто он уже знал, что риск неизбежен. В его голосе звучала едва уловимая ирония.
— Сэл, Сэл, Сэл... Ты не видишь всей картины. Я тебе уже говорил тысячу раз: «Держись к друзьям близко, а к врагам ещё ближе». Это правило, которое никогда не подводило меня, — ответил Джонни, и в его словах прозвучала уверенность, словно всё уже было решено, и ничего не могло этому помешать. Он повернулся и пошёл в свой кабинет, оставив Сэла с его переживаниями, без возможности отговорить его.
Сэл же остался стоять, его взгляд снова и снова останавливался на фигуре Тернера, исчезающей на улице. Он чувствовал, как в груди сжимается тяжёлое предчувствие, как нечто угрожающее, но ещё не явившееся, наполняло пространство вокруг. Его слова срывались, и он тихо прошептал, как если бы это были слова, произнесённые только для себя:
— Опять это дурное предчувствие.