Глава 30. Судья выносит приговор.
Дождь в Ла-Пуш был другим, не то чтобы он был теплее или тише, скорее был гуще. Солёные брызги с океана смешивались с пресной водой с неба, создавая на лобовом стекле машины Мэтта мутную, вязкую пленку. Лес здесь подступал к самой дороге, тёмный и молчаливый, но в его молчании не было той гнетущей, подавляющей атмосферы Форкса. Здесь чувствовалась дикая, равнодушная сила. Та, что была задолго до людей и, возможно, останется после. Нил сидел на пассажирском сиденье, прижав лоб к холодному стеклу. Отголоски того ледяного ужаса из дома ещё висели в костях, словно глухой гул. Он сжал и разжал кулак, проверяя, подчиняются ли пальцы. Они подчинялись, слишком хорошо. После драки с Джеком в них не осталось ни дрожи, ни адреналина. Дом Дэн, вернее, дом её бабушки Ванессы, оказался не таким, каким он его представлял. Не избушка на курьих ножках, увешанная сушеными летучими мышами. Это был крепкий, немного обветшавший двухэтажный сруб из тёмного дерева, вросший в склон холма, будто выросший из самой скалы. Окна с маленькими стёклами, дым, тонкой струйкой тянувшийся из трубы. Выглядело это... удивительно нормально.
— Ну вот мы и приехали в наше секретное логово. Что, ожидал увидеть алтарь из костей и котел? — спросила Дэн, вылезая из пассажирского сиденья.
— Что-то в этом роде, — отозвался Нил, снимая с заднего сиденья рюкзак с водой и фонариками. — Выглядит... уютно.
— Сила должна быть в гармонии с местом, а не кричать о себе, — Дэн пожала плечами, но её пальцы нервно перебирали пряжку на своем рюкзаке.
Мэтт, оставшись за рулем, высунул голову в окно. Его лицо, всё ещё отмеченное тенью недавнего превращения, казалось уставшим, но сосредоточенным.
— Ладно, детективы, — сказал он. — Пока вы будете перерывать пыльные архивы в поисках апокалипсиса, я схожу к Джереми. Пригоню твою тачку, Нил. Негоже охотнику за древними артефактами пешком ходить.
Нил кивнул, доставая из кармана ключи от своего старого пикапа.
— Спасибо, Мэтт. Держи ключи и не разбей мою тачку.
Мэтт поймал ключи на лету. Затем его взгляд скользнул к Дэн, и что-то в его напряженной позе смягчилось.
— Эй, Дэн. Будь осторожна там, с этими... книжками. Не все заклинания стоит читать вслух.
— Знаю, знаю, — она отмахнулась, но уголки её губ дрогнули.
И тут Мэтт, неожиданно резко открыв дверь, вышел, за два шага преодолел расстояние до Дэн, крепко обнял её за плечи и поцеловал.
— Вернусь скоро, — прошептал он ей на ухо, достаточно громко, чтобы услышал Нил.
Затем он сел обратно в машину и, не оглядываясь, уехал, оставив на сырой дорожке легкий след шин. Нил поднял бровь, наблюдая за удаляющимися задними фонарями. Потом перевел взгляд на Дэн. Та стояла, слегка покраснев, поправляя куртку, но в её глазах светилось теплое, живое облегчение.
— Похоже, я пропустил выпуск школьной газеты.
Дэн рассмеялась, коротко и искренне.
— Заткнись, Джостен. Просто… так вышло, после всего этого бардака. Когда каждый день может быть последним, как-то перестаешь заморачиваться о мелочах.
— Согласен. Ну что, поведёшь меня в святая святых? А то тут на улице как-то… многовато глаз.
— Пошли, — Дэн кивнула и решительно направилась к крыльцу.
***
Внутри пахло старым деревом, сушёными травами (полынь, шалфей, что-то ещё, горьковатое), пчелиным воском и пылью. Не затхлостью заброшенного дома, а благородной пылью библиотеки, которой пользуются редко, но с уважением. В прихожей висели связки лука и чеснока это столь обыденно, что было почти подозрительно. Основное пространство первого этажа занимала гостиная, совмещённая с кухней, но вместо стандартной мебели здесь повсюду были стеллажи. Книги в кожаных, потёртых переплетах, сушёные травы в баночках.
— Будешь чай с мёдом? — предложила Дэн, направляясь к массивной чугунной печи, где на медленном огне уже подрагивал черный котел.
— Да, спасибо, — Нил отозвался, но его внимание уже было не здесь.
Он медленно обходил комнату, его пальцы скользили по корешкам книг: «Травник квилетов», «Лунные циклы и приливы силы», «Хроники первых дней записи семьи Уайлдс». Ничего явно демонического. Всё выглядело цельным, это было не логово безумной сектантки, а лаборатория учёного, изучающего тонкую материю мира. Его взгляд упал на каминную полку. Среди свечей и небольших камней стояла простая деревянная рамка. На выцветшей фотографии была запечатлена женщина с острыми, умными чертами лица и седыми волосами, собранными в строгую косу. Она стояла, обнимая за плечи молодую темноволосую девушку (судя по всему, маму Дэн). А с другой стороны к женщине прижималась ещё одна девочка, помоложе, с озорной улыбкой. И над всей этой группой, положив руку на плечо женщины, стояла Ванесса. Та самая, что говорила с ним загадками и отправляла воронов. На этом фото она выглядела не таинственной и пугающей, а усталой, но теплой бабушкой.
— Это она, да? — спросил Нил, не отрывая взгляда от фото. — Твоя бабушка Ванесса.
Дэн, насыпая заварку в глиняный чайник, вздрогнула.
— Да, и моя мама, — она кивнула на женщину посередине, — а также моя младшая сестра. Она сейчас в колледже в Сиэтле. Моя бабушка… она была отвергнута нашим ковеном.
— Почему? Она служила Абраксасу? Была частью культа? — Нил повернулся, прислонившись к стеллажу.
Дэн тяжело вздохнула, поставив чайник на стол. Она налила чай в две кружки. Аромат трав заполнил пространство между ними.
— Бабушка Ванесса была учёной. Она изучала верования, культы, магические практики по всему миру. В том числе и те, что связаны с Абраксасом. Она искала не силу, а понимание. Знание, но мы природные ведьмы.Наша сила симбиоз с миром, с потоками земли, с луной. Мы не молимся божествам и не заключаем сделок. Сектанты, культисты, те, кто служат падшим богам вроде Абраксаса… они черпают силу извне. Они просят, поклоняются, приносят жертвы. Они нарушают баланс, пробивая дыры в ткани мира для своей силы. Для нашего ковена это… опасная, эгоистичная скверна. Когда бабушка слишком глубоко погрузилась в изучение этих культов, когда начала не просто описывать, а понимать их механизм изнутри, её изгнали, считая осквернённой.
Нил медленно пил чай, обжигая язык. Слова Дэн ложились на подготовленную почву.
— А она? Считала ли она себя осквернённой?
— Нет, — ответила Дэн твердо. — Она считала, что чтобы победить болезнь, её надо изучить. Даже если для этого придется вступить в контакт с вирусом. Она говорила, что за символом Абраксаса скрывается не просто зло, а сломанный механизм мироздания. И его нельзя уничтожить, его можно только починить, пересобрать или перенаправить.
Мысли Нила немедленно устремились к Рико, к кулону. Он смотрел на фото, где Ванесса смотрела в объектив с выражением не гордости, а глубокой, неподдельной грусти.
— Она оставила что-то? — спросил он, и его голос звучал чуть хриплее, чем он хотел. — Не просто травники, может, отчеты или наблюдения. Особенно за теми, кого она считала ключевыми фигурами. За такими, как моя мать, или за такими, как я.
Дэн встретилась с ним взглядом. В её глазах не было страха, лишь та же тяжесть понимания.
— Она оставила целый архив. Она называла его «Хрониками грядущего шторма». Но предупреждала: это не пророчества. Это документация, словно она вела дневник за кем-то, кто уже его видел и планировал.
— Покажи мне, — сказал он, и это не было просьбой.
Дэн кивнула, встала и подошла к дальнему стеллажу, заставленному горшками с засушенными корнями. Она нажала на неприметную сучковатость в дереве полки. Раздался тихий щелчок, и часть стеллажа, вместе с книгами и склянками, беззвучно отъехала в сторону, открывая тёмный проход с каменными ступенями, уходящими вниз.
— Пойдем посмотрим, надеюсь, найдем что-нибудь важное, — тихо сказала Дэн, беря с полки старинный фонарь и зажгла его.
Они спустились в подвал, тот оказался не сырым погребом, а просторным каменным залом. Воздух был сухим и прохладным. Вдоль стен тянулись не полки, а древние, почерневшие от времени деревянные ящики с кассетами, каждая с аккуратной металлической табличкой. Посередине стоял массивный стол, заваленный развёрнутыми свитками, картами и открытыми тетрадями в кожаном переплете. Казалось, хозяйка лишь ненадолго отлучилась. Нил замер на последней ступеньке. Его охватило странное чувство дежавю, смешанное с трепетом.
— Она знала, что мы придём, — прошептал он, не сомневаясь.
— Она знала, что кто-то придет, — поправила Дэн, поднося фонарь к табличкам. — И готовилась, смотри, вот тут кое-что.
Она провела пальцем по табличкам. Надписи были выгравированы аккуратным, почти идеальным почерком:
« - Проект: Абраксас и его носители.
- Феномен расщепления души: Натаниэль Веснински и аномалия «Рико».
- Печати как предохранители: теория и наблюдения.
- Локации концентрации: Церковь Св. Бернхарда, Шахта, Часовня Мэри Хэтфорд.»
Сердце Нила заколотилось. Он шагнул к столу, и его взгляд упал на развернутую карту Форкса и его окрестностей, покрытую символами и линиями. В пяти местах были нарисованы сложные, многослойные печати. Под каждой печатью не было имени, лишь кодовые слова, написанные кровью.
«1. МОЛЧАНИЕ.
Место: Крест в районе кладбища Форкса.
Пометка: «Субъект „А“. Травма: принесение в жертву. Состояние: стабильное удержание. Примечание: Любовь прочнейшая из цепей.Готов к этапу „Жатва“?»
2. ИСКАЖЕНИЕ.
Место: Церковь.
Пометка: «Субъект „К“. Травма: рождение от скверны. Состояние: активное разложение. Функция: ключник/исказитель. Контроль со стороны „М“ неустойчив.»
Нил почувствовал, как по спине пробежал холодный озноб. Субъект «К»… Мог быть рождён от скверны. Неужели речь идет о Бернарде? Но что значит этот загадочный «М»? Может, это Морияма или его отец?
« 3. ГОЛОД.
Место: Старые шахты.
Пометка: «Субъект „НВ“. Травма: разделение/предательство. Состояние: ярость, фрагментация. Функция: разрушитель/пожиратель. Активен, ищет воссоединения. Опасно.»
4. ВРЕМЯ.
Место: … (место было стерто, залито чернилами.) От него шла жирная линия прямо к дому Нила и Стюарта.
Пометка: «Субъект „Я“. Травма: пробуждение в не свое время. Состояние: активно. Функция: судья. Критическая точка. Все нити сходятся здесь, ожидание сигнала»
— Это пиздец, — вслух произнёс Нил, и его собственный голос показался ему чужим.
Дэн, изучавшая другую тетрадь, подняла бледное лицо.
— Здесь ещё страннее. Это… похоже на лабораторные отчёты. Но не о веществах, скорее о событиях, людях. Смотри вот ещё.
Она протянула ему потрёпанную тетрадь в кожаной обложке. Нил открыл её на случайной странице.
« ...Наблюдение за субъектом «A» (код: Архангел) продолжается. После события «Жатва» (см. отчет 457) демонстрирует удивительную стабильность психики, несмотря на провал в памяти и перенесённую травму. Его связь с «Молчание» углубляется. Он не подозревает о своей роли. Его любовь к племяннику («субъект Y») является ключевым стабилизирующим фактором, но одновременно и основной уязвимостью. Рекомендация: изоляция. Укрепление связи до критического момента может обеспечить чистоту жертвенного импульса...»
— Что за черт... — вырвалось у Нила. Руки слегка дрожали.
Неужели его дядя Стюарт архангел? О нём вели отчёты, за ним наблюдали. И его связь с Нилом... была частью какого-то плана. «Жертвенный импульс», ледяная волна прокатилась от темени до пяток. Он лихорадочно перелистывал страницы.
«...Контакт с субъектом «K» (код: Ключиник) установлен. Деградация ускоряется. Внутренний конфликт между врожденной святостью (заложенной актом инцеста) и введенной скверной (ответвление от крови «NV») создает уникальный резонанс. Он идеальный кандидат на Печать Искажения. Через него можно переписать правила локальной реальности вокруг церкви. Мониторинг со стороны «M» Мориямапродолжается, но их контроль грубый. Они воспринимают его инструментом, а не дверью.»
— «Ключиник» - это Бернхард, — тихо сказала Дэн. — Она изучала его, а «влитая скверна» от крови «NV»... это твой отец? Натан как-то заразил его? Или это сделали другие?
— Не заразил, — хрипло ответил Нил, — кто-то сделал его частью чего-то большего. Печати... это не просто проклятия. Это... назначенные роли, кому-то поручённые.
Он машинально дотронулся до шеи, туда, где временами проявлялась отметина.
. «..Феномен субъекта «Y» (код: Часовой/Судья) выходит за пределы всех известных моделей. Расщепление неполное. Есть третий элемент, скрытый, глубокий. Вероятно, настоящий носитель титула «Судья». Активация возможна только при одновременном резонансе всех пяти печатей. Протокол «ФИНАЛЬНЫЙ АКТ». Риски: разрушение локальной реальности, освобождение сущности «Абраксас» в избранный сосуд. Цель: не уничтожение, а перезапуск. Начало нового цикла под контролем...»
— Перезапуск, — прошептала Дэн, испуганно глядя на Нила. — Они не хотят уничтожить мир. Они хотят его... перезагрузить. И для этого им нужны эти пять живых печатей. Люди, пережившие особые травмы и ставшие... порталами.
— И я один из них, — голос Нила был ровным, лишённым эмоций. — Что я должен сделать? И... кто такой пятый? Кто на самом деле «Судья»?
Внезапно до них донёсся звук. Неясный, приглушённый, больше похожий на глухой удар, чем на падение. Словно на пол сверху бросили тяжёлый, неживой мешок с песком. За ним последовал тихий, металлический звук, от которого по спине побежали мурашки: звук когтя, проводимого по камню. Следом просочился запах, слабый, едва уловимый шлейф, но от него свело желудок. Запах нежити, которой не место под солнцем, но которая прекрасно чувствует себя в сырой темноте. Дэн замерла, её глаза широко раскрылись в полумраке. Пальцы, сжимающие край стола, побелели. Реакция Нила была мгновенной. Он задул фонарь одним резким движением, погрузив подвал в кромешную, давящую темноту. Только призрачные узоры на стенах, нарисованные рукой Ванессы, продолжали мерцать, создавая жутковатую, неровную подсветку, которая не рассеивала мрак, а лишь подчеркивала его густоту.
— Вампиры пришли сюда грабить, держись позади меня, — прошептал он в темноту, рукоять ножа сама легла в его ладонь. Он даже не вспомнил, откуда оно появилось.
Сверху раздался новый звук. Мягкий и отвратительный. Как будто кто-то с силой провел мокрой тяжёлой тряпкой по половицам, стирая следы. Медленные шаги, расчетливые, с едва заметной хромотой. Всего две пары ног двигались не спеша, обходя дом по периметру, методично принюхиваясь и ища.
— Мэтт... — вырвалось у Дэн паническое, сдавленное дыхание. Мысленно она метнулась к нему, к его машине, одиноко стоящей на дороге, к его улыбке перед отъездом.
— Он справится, — жёстко отрезал Нил, и в его голосе прозвучало не столько убеждение, сколько приказ самому себе.
Он прислушался, отключив всё, кроме слуха и того шестого чувства, которое сжалось холодным комом под ребрами. Шаги остановились прямо над их головами, у той самой стены, за которой прятался смещаемый стеллаж. Наступила тишина, густая, звенящая в ушах своим давлением. Сверху раздался громкий, уже не скрываемый, животный треск ломающегося дерева. Дверь не просто открыли, а вырвали с корнем, с мясом, с яростью. Пыль и мелкие камушки посыпались с потолка, зашуршав по плечам, как пепел. И в эту тучу пыли, в зияющий провал, врезался луч фонарика. Не рассеянный свет, а холодный, резкий, выхватывающий из мрака детали с жестоким контрастом: испуганное лицо Дэн, блеск её глаз и его собственные руки, поднятые впустую. Из темноты за лучом, сверху, раздался голос. Низкий, гортанный, лишённый не только интонаций, но и вообще человеческих нот. В нём была только металлическая пустота приказа.
— Натаниэль Веснински.
Имя прозвучало как приговор, уже вынесенный.
— Выдай девушку и артефакты. Или мы сожжём это логово еретиков вместе с вами. С землёй и камнями. У тебя есть… пять секунд.
Пять.
В свете фонаря, на верхней площадке лестницы, появилась фигура. Черная, сливающаяся с тьмой, но лицо... Лицо было похоже на маску, с которой стёрли все человеческие черты, кроме общей формы. Кожа белого цвета, характерно для больного анемиейВампиры страдают нехваткой железа?. В руках не обычный тесак, а нечто среднее между мачетой и короткой алебардой, с лезвием, покрытым медленно стекающей жидкостью. Оно пахло кислотой и смертью.
Четыре.
Нил ощутил, как время замедлилось. Он видел каждую пылинку в луче, каждый изъян на лезвии, каждый мускул на лице вампира. Его собственное дыхание выровнялось, стало беззвучным, превратившись в холодный ритм, отсчитывающий удары сердца. Страх за Дэн, хаос вопросов о печатях, о собственной судьбе. Всё это схлопнулось, сжалось под чудовищным давлением в одну ледяную точку фокуса. В этой точке не оставалось места сомнениям.
Три.
Он вспомнил рисунок из отчета Ванессы. Четкие строки: «Субъект «Я». Функция: СУДЬЯ». Это было не предсказание, а описание должности. И теперь, в этом подвале, перед этими посланниками смерти, эта роль потребовала исполнения.
Два.
Его взгляд встретился с глазами Дэн, прижавшись к стулу. В её взгляде он увидел не только ужас, но и тлеющую искру сопротивления, ту самую, которую передала ей бабушка Ванесса. Ведьма была его союзницей, он дал ей едва заметный кивок.
Один.
Возможно, пришло время вынести первый приговор. Не в прошлом, не во снах. Здесь и сейчас, за себя и близких ему людей.
— Хорошо, я выхожу, не трогайте её, — громко и чётко проговорил Нил, нарушая тишину, намеренно вставая в полный рост в луче света. Он медленно поднял пустые руки ладонями вперед.
Вампир на лестнице усмехнулся, обнажив острые клыки. Его фонарь выхватывал бледное, отстранённое лицо Нила. Парень выглядел лёгкой добычей. Во всяком случае, так думал вампир, но вскоре понял, насколько ошибался.
В тот самый миг, когда нога вампира опустилась на первую каменную ступеньку, ведущую вниз, Нил рванулся вперёд. Он бросился навстречу нападающему с непревзойдённой скоростью и плавностью движений. Внешне хрупкое тело вдруг преобразилось. Каждый мускул заработал с точностью хищника, привыкшего действовать в полной темноте. Взмахнув ножом, вампир попытался остановить атаку, но его оружие, покрытое чёрным ядом, прошло мимо цели всего на волосок от горла Нила. Но тот уже оказался вне зоны поражения.
Его левая рука, до сих пор свободная, молниеносно взметнулась вверх и вонзила серебряный кинжал, полученный от Дэн, не в сердце противника, а прямо в основание шеи, в чувствительное место, расположенное у самого позвоночника. Раздался крик, вырвавшийся из глотки вампира. Из раны хлынула не обычная кровь, а густая, едкая, источающая запах железа и разложения. Получив смертельную рану, вампир потерял устойчивость, его золотистые глаза расширились от шока и невыносимой боли. Серебряное лезвие жгло его организм изнутри. Нил не стал выдёргивать кинжал. Вместо этого он воспользовался им как рычагом, резко потянув на себя, чтобы заставить противника потерять равновесие и обрушиться вниз по ступеням. Весомое тело пролетело по каменным ступеням, пока вампир, будучи сверхъестественным существом, не начал пытаться снова подняться. Тем временем Нил переключил внимание на второй силуэт, который виднелся в проёме двери. Луч света фонаря осветил фигуру женщины с кукольной внешностью и абсолютно пустыми глазами. В её руках находились два тонких и длинных ножа.
— Как интересно, отпрыск Веснински, оказывается, еще и обучен. Настоящий сюрприз, — прохрипела вампирша, аккуратно начав спускаться вниз.
Нил отступил на шаг, разместившись в центре подвала. Хотя его спина оставалась открытой, он, казалось, совсем не волновался по этому поводу. Вместо этого в его глазах возник холодный, решительный огонь азарта.
— Дэн, свет! — бросил он, продолжая смотреть на приближающуюся вампиршу.
За каменной колонной неожиданно появился огненный шар, слепяще яркий и создающий неприятный треск. Этот самодельный факел был изготовлен по рецепту Ванессы. Вампирша, оказавшись захваченной врасплох, она закрыла лицо руками, пытаясь защитить кожу от огня. Воспользовавшись этой минутной паузой, Нил предпринял быстрое решение. Однако он не стал атаковать саму вампиршу. Вместо этого он поспешил к раненому вампиру, успевшему подняться на одно колено. В руке Нила сверкнул массивный чугунный подсвечник, незаметно прихваченный со стола ещё до того, как погас свет. Он не бил, а рубил, вложив всю силу в удар, издав короткий, хриплый выдох. Мощный удар пришелся прямо по шее врага, чуть ниже рукоятки кинжала, все ещё торчащего из его тела. После этого раздался отвратительный хруст. Голова вампира отклонилась под неестественным углом, а само существо издало какой-то хриплый, влажный звук.
Тогда Нил, не прекращая движения, вытащил серебряный кинжал из шеи врага и немедленно вонзил его в левый глаз вампира, погружая лезвие до предела в головной мозг. Эффект был мгновенным и ужасающим. Тело вампира мгновенно прекратило сопротивляться. Оно не просто умерло. Оно развалилось на части, рассыпаясь мелкой черной пылью, похожей на пепел. Оставшаяся ткань сгнила, оставив лишь отвратительный запах обожжённого мяса.
— Впечатляет, но ты потратил целую секунду. Это больше времени, чем позволено, — процедила вампирша сквозь зубы.
При этом она сбросила тлеющий рукав одежды, на коже которого остались ожоги, уже начинающие восстанавливаться. Затем, движимая невероятно быстрой реакцией, она словно растаяла в тенях стены, исчезнув из поля зрения. В следующую секунду Нил почувствовал, как холодное лезвие ножа касается его виска. Он напрягся, сделав резкое движение вперёд, но нож уже оставил глубокую, болезненную царапину на его лице. Горячая, солёная кровь потекла по шее, придавая чёткость сознанию. Однако Нил не остановился. Он сознательно создал отвлекающий манёвр, бросив подсвечник в противоположную сторону, сопровождая его резким хлопком. И в тот самый момент, когда тень, спрятавшаяся в углу, дрогнула, обнаружив своё местоположение, он сделал прыжок.
Он прыгнул на стену и одной ногой оттолкнулся от грубой каменной поверхности, совершив короткий, немыслимый для человека прыжок. Приземлился точно позади вампирши, которая только начала выходить из тени, увлечённая звуковым обманом. Ее глаза широко расширились, выражая настоящее удивление. Нил стремительно двигался вперёд. Его рука с кинжалом описывала дугу, целясь ей в спину, в районе сердца. Но вампирша была быстрее. Она крутанулась, и её ножи скрестились, высекая искры в полумраке. Мощный удар откинул Нила назад, бросив его спиной на стол. Острый край врезался в поясницу, вызывая острую вспышку боли.
— Я чувствую в тебе что-то… древнее. Что-то особенное, что стоит выпить медленно, смакуя каждый глоток, — произнесла она, глядя на него сверху вниз.
Нил тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание. Капля крови скатывалась по щеке, оставляя пятно на белой рубашке. Он внимательно наблюдал за ней, и в его взгляде не было страха или злобы. Взгляд оставался холодным и равнодушным, словно он рассматривал не существо смерти, а простую игрушку.
— Дэн, пой песнь тишины, третью строфу,— произнёс он хриплым, но уверенным
голосом.
Дэн, стоящая за колонной, секунду колебалась, а потом последовала приказу. Голос её зазвучал тонко и чисто, несмотря на страх, наполнявший каждое слово. Речь шла на непонятном языке, гортанном и чуждом человеческому уху, полная острых шипящих звуков. Этот голос не являлся обычным заклинанием. Он действовал иначе, проникая прямо в разум противника, разрушая концентрацию и балансируя сверхчувствительное восприятие вампира.
— Довольно! — вскрикнула вампирша, закрывая руками уши, тщетно стараясь заглушить этот звук.
Именно тогда Нил сделал шаг вперёд, спокойно, почти небрежно. Когда вампирша, преодолевая боль, попыталась нанести ножом удар, чтобы пронзить его горло. Рука Нила с кинжалом двинулась навстречу. Но не для того, чтобы парировать. Он позволил ножу войти в левое плечо насквозь. Боль была ослепительной, но лицо Нила даже не дрогнуло. Их руки сцепились, связавшись общим оружием.
— Попалась, — прошептал он, слегка усмехнувшись уголками губ.
Свободная рука Нила взлетела вверх. Он сложил пальцы особым образом, повторяя тайный жест из древнего свитка Ванессы. Жест этот был суровым и беспощадным символом высшей магической власти. Совершенно твердо он приложил ладонь ко лбу вампирши.
— Гори, — сказал он просто, и его голос прозвучал как приговор.
Раздался душераздирающий визг, вызванный не физической болью, а глубоким внутренним потрясением. Глаза вампирши внезапно загорелись красным пламенем. Черные узорчатые линии начали ползти по её коже, охватывая сначала лицо, затем шею и руки. Её тело сотрясалось в конвульсиях, постепенно теряя форму. Треск и запах горящей плоти заполнили помещение. Каждая клеточка организма растворялась, превращаясь в серую массу, исчезая слоями, подобно сгоревшей бумаге. Визг постепенно затихал, уступая место тяжелому дыханию, которое вскоре сменилось еле слышимым хрипом. Вскоре Нил остался стоять посреди хаоса, сжимая рукой раскалённый нож, воткнутый в собственное плечо. Обессилев, он отпустил рукоять, позволяя оружию упасть на пол. По телу прошла волна облегчения, смешанного с усталостью. Рубашка быстро пропитывалась кровью, стекающей струёй из раны. Прислоняясь к столу, он оставил кровавый след на гладкой деревянной поверхности. Дэн вышла из-за колонны, её лицо было белым как мел, глаза огромными от ужаса и шока. Она смотрела не на пепел, а на него. На этого знакомого незнакомца, который только что совершил нечто невозможное и чудовищное.
— Нил… — прошептала она. — Твоё плечо… Ты…
— Всё нормально, — проговорил он сдавленно, голос звучал слабее обычного.
Он посмотрел на свою окровавленную руку, на пепел на полу. Что-то внутри дрогнуло. Маска холодного судьи дала трещину, и на мгновение в его глазах промелькнул чистый, животный ужас от содеянного. От понимания того, на что он оказался способен. Сверху снова послышались шаги. Скрип половиц усилился, раздаваясь теперь сильнее.
— Звуки не прекращаются! — воскликнула Дэн, и её голос задрожал.
Нил глубоко вздохнул, чувствуя резкую боль в плече. Он рванул со стола один из листков, ту самую карту с печатями, и спрятал её за пазуху, прижимая к груди. Рана мгновенно стала сочиться кровью, пропитывая бумагу алым цветом. Затем он осторожно поднялся, подняв с пола свой серебряный кинжал и покрытый свежей кровью нож вампирши.
— Знаешь заклинание, которое может всё это очистить? Нужен огонь, который сожжёт не только бумаги, но и их, если они ступят сюда.
Дэн, всё ещё в шоке, кивнула. Она подбежала к одному из ящиков, вытащила оттуда небольшую глиняную чашу, наполненную блестящим порошком.
— Греческий огонь, — сказала она, подавляя дрожь в голосе, — бабушка улучшила его рецепт. Горит даже от малейшей влаги, и ничего не спасётся!
Нил шагнул ближе к лестнице, напряжённо вслушиваясь в шаги наверху. Там точно было трое, возможно, больше...
— Хорошо, — ответил он спокойно. — Как только я подам сигнал, сразу поджигай. Беги в дальний угол комнаты, там должна быть труба для стока, ведущая наружу.
— Какой именно сигнал? — спросила Дэн, её пальцы заметно дрожали, сыпля порошок на пол, образуя небольшой круг вокруг стола с ценными документами.
— Я крикну, — коротко ответил он, — или, возможно, не крикну. Посмотрим по ситуации. В любом случае, действуй быстро.
Он решительно поднялся по лестнице, оставляя за собой заметные кровавые следы. Рана на плече сильно болела, но эта боль стала своего рода помощником. Она отвлекала мозг от размышлений, заставляла действовать мгновенно. На пороге второго этажа, среди разрушенной гостиной, предстали три угрожающие фигуры: громадный вампир с тяжёлым боевым топором, другой, вооружённый мощным арбалетом, направленным вниз, и третий, худощавый, выглядевший как додик с комплексом отличника.
— Один остался, да ещё и ранен, — ухмыльнувшись, заметил гигант, — лёгкая добыча!
Нил замер на последней ступени лестницы. Он внимательно наблюдал за ними, его искажённое болью лицо казалось загадочным в сумрачном свете комнаты. Медленно подняв украденный вамипирши нож, он показал его троице, словно демонстрируя добычу.
— Ваша подруга, — произнес он тихо, хрипловато, — просила передать, что в аду сегодня скидка на дебилов.
Едва арбалетчик начал натягивать тетиву, Нил стремительно кинулся вперёд, прямо навстречу великану с топором, испустив резкий звероподобный крик боли и отчаяния, разрывавший горло изнутри. Огромный вампир взмахнул топором, но Нил молниеносно увернулся, нырнув под удар, глубоко вонзил нож ему в пах, резко дернул назад и отбежал к ближайшей стене.
— СЕЙЧАС, ДЭН!
В этот самый миг внизу, из подвала, взлетел мощный ослепляющий столб пламени. Оно жадно охватило стены, деревянную мебель, бумагу. Волна жара прошлась по всей комнате. Худая фигура вампира, обладавшая таким невозмутимым видом, наконец-то сорвалась с места, устремившись не к Нилу, а к открытому люку подвала, но оказалось поздно. Яркое пламя уже дотянулось до неё, схватилось за края мантии. За мгновение вспышка поглотила вампира, вызвав дикий визг ужаса. Он начал беспорядочно кружиться, тщетно стараясь избавиться от огня, который продолжал пылать, несмотря ни на какие усилия. Тем временем гигант, тяжело дыша и истекая кровью, попытался встать, но падение на колени стало пределом его возможностей. Рядом с ним стоял напуганный стрелок, лихорадочно заряжая новую стрелу в арбалет. Лицо его исказилось злобой и тревогой одновременно.
Нил, почувствовав очередную волну слабости от проникающей боли в боку, присмотрелся к своему новому противнику. Раненный он, пошатываясь, добрался до двери погреба, покрытого огнем. Здесь снова раздался крик Дэн. Мир вокруг стал двигаться медленно, зрение затуманилось чёрными пятнами. Над головой раздался страшный звук падения: горящий вампир ринулся к окну, выбросил стекло и выпрыгнул наружу, продолжая дымиться ярким костром. Стрелок зарядил очередную стрелу и направил оружие в сторону Нила, чьи глаза сузились от нарастающей усталости. Однако, едва он выпустил снаряд, Нил неожиданно перекатился в сторону, оказавшись возле огромного секиры, брошенного ранее. Без колебаний он взял топор обеими руками и, превозмогая слабость, шагнул к гигантскому вампиру, который всё ещё барахтался на полу, протянув руки вверх, как бы призывая кого-то на помощь.
Судья выносит приговор.
Нил почувствовал невероятную усталость, ноги отказывались слушаться, однако разум говорил одно: надо закончить дело.
— Катись в ад.
Он напряг остатки сил, высоко занес топор и опустил его со всей возможной мощью. Голова вампира слетела с плеч и покатилась по полу, превращаясь в облако пыли, тело последовало примеру головы буквально через секунду, рассыпаясь серым пеплом. Но бой был далеко не закончен. Упал Нил лишь тогда, когда почувствовал тяжесть собственного сознания. Ощущение полета сменялось чувством погружения внутрь себя, и вдруг новые звуки заполнили пространство: треск огня над головой, отчаянные рыдания Дэн, произносящей какое-то заклинание, и самое тревожное. Тихие, осторожные шаги сверху. Они приближались к пылающему подвалу неумолимо быстро.
Нил попытался встать, но тело не слушалось. Стрела в боку не просто пронзала. Она жила там, пульсируя грязной болью с каждым ударом сердца. Кровь из раны на плече и щеке уже не текла. Она сочилась, густая и тёплая, образуя под ним липкую, быстро остывающую лужу. Он повернул голову, и мир поплыл, но он успел увидеть его. Этот вампир был иным. Не гончей, не солдатом. Он был в безупречном костюме, теперь испачканном кровью и пеплом, лишь подчеркивающем его неестественную, застывшую элегантность. Лицо было бледным, но не мёртвым, как у других. На нём лежала печать не возраста, а времени, отполированного до холодного, бесчеловечного блеска. Он спускался по ступеням медленно, с достоинством, не обращая внимания на языки греческого огня, лизавшие его брюки. Пламя тухло, едва касаясь ткани, словно встречая невидимый, абсолютный холод. В руках не было оружия. Только перчатки из тончайшей чёрной кожи.
— Натаниэль Веснински, какая… душераздирающая картина. Юный охотник, истекающий кровью ради клочков бумаг. Напрасная жертва, знания, которые ищут мои хозяева, не горят. Они вписаны в плоть и твою кровь.
Он сошёл на пол подвала, и его янтарные глаза, лишённые злобы или голода, спокойно оценили обстановку. Взгляд скользнул по пляшущему на свитках пламени, по Дэн, прижавшейся к стене с пустой чашей в дрожащих руках, и наконец остановился на Ниле. Затем он сделал шаг в сторону Нила. Дэн, собрав последние силы, дико закричала и швырнула в него пустой чашей. Фарфор разбился о его плечо, не оставив и царапины. Вампир даже не вздрогнул. Но его взгляд, наконец, скользнул к ней. С лёгким, раздражающим интересом.
— А вот и маленькая защитница. Потомственная ведьма, такая слабая, испуганная, но с искрой. Знаешь, что происходит с искрами в подвалах?
Он внезапно двинулся не к Нилу, а к Дэн. Не с вампирской скоростью, а с леденящей душу, неотвратимой плавностью. Дэн вжалась в стену, её глаза округлились от ужаса.
— Не трогай её! — хрипло вырвалось у Нила.
Он рванулся вперёд, но тело предательски подкосилось, и он рухнул на колени, захлебываясь новой волной боли. Вампир остановился в полушаге от Дэн. Он наклонился, его лицо оказалось в сантиметрах от её бледного лица.
— Тише, дитя, — он прошептал так, что мурашки побежали по коже. — Твои детские заклинания всего лишь милый лепет по сравнению с симфонией силы, что звучит в твоём друге. Но лепет может быть… неприятным.
Он резко, почти небрежно, ударил её. Не со всей силой, но этого было достаточно, чтобы голова Дэн дернулась назад и ударилась о камень. Звонкий, костяной щелчок. Она вскрикнула, и по её виску тут же выступила алая струйка. Что-то в Ниле рванулось, оборвалось, сгорело дотла. Боль, страх, слабость испарились, сгорели в одном ослепительном белом пламени ярости. Его взгляд встретился с взглядом вампира. Тот улыбался добившись своего, он вывел хищника из укрытия.
— Наконец-то, — с наслаждением прошипел вампир, отходя от Дэн и снова поворачиваясь к Нилу. — Искра настоящего чувства. Это то, что разбудит силу по-настоящему.
Он снова протянул руку, на этот раз не для прикосновения, а как бы собираясь сжать Нила за горло с расстояния. Но его движение прервал новый звук. Сверху, сквозь рев огня, донёсся вой. Долгий, пронзительный, полный первобытной боли и ярости, от которого кровь стыла в жилах даже у вампира. Вой, который обрывался на самой высокой ноте, переходя в низкое, свирепое рычание. И затем был грохот. Это было похоже на то, как огромное, тяжёлое тело с размаху врезалось в стену дома наверху. Раздался треск балок, звон бьющегося стекла. Вампир отвлекся на долю секунды. Этого хватило. Из дыры в потолке, с рёвом и дождем обломков, обрушилась тень. Огромная, мохнатая, пахнущая мокрой шерстью, кровью и диким лесом. Это был волк, но таких размеров природа не знала, словно с лошадью сравнялся, с мышцами на плечах, с пастью, усеянной клыками, с которыми меркли любые серебряные лезвия. Его глаза горели янтарным адом, в котором не осталось ничего человеческого. Мэтт подоспел вовремя.
Оборотень приземлился между вампиром и Нилом, сотрясая всё вокруг. Слюна и кровь капали с его клыков. Он бросил один взгляд на Нила, и его рычание стало таким низким, что его почувствовали костями. Вампир отшатнулся, его надменность наконец сменилась изумлением и быстрым, холодным расчетом.
— Оборотень? Здесь? Как..
Он не успел договорить, Мэтт бросился в атаку. Не с вампирской скоростью, а с чистой, необузданной силой оборотня. Он ринулся, как лавина. Вампир попытался увернуться, но когтистая лапа зацепила его за бок и швырнула через всю комнату. Тот врезался в каменную стену, и раздался хруст. Снаружи разразился ад. Послышались новые рыки, крики, звуки когтей по металлу, дикий, торжествующий вой Джереми и его волков. Оборотни пришли, и они рвали оставшихся вампиров, засевших у дома. В подвале вампир поднялся. Его костюм был порван, из-под него сочилась чёрная жижа. На его лице впервые появилось выражение, отдаленно напоминающее ярость.
— Гнусные твари! — прошипел он. Но его взгляд снова нашёл Нила.
Игнорируя огромного волка, который разворачивался для нового броска, вампир сделал последнюю, отчаянную попытку. Он исчез и оказался прямо над Нилом, его рука уже тянулась, чтобы вырвать ему горло или сердце. Но Нил был готов, больше не чувствовал боли. Он ощущал лишь ледяную, всепоглощающую пустоту и голос Дэн, которая, стиснув зубы, сквозь боль и страх начала петь заклинание. Слова были древними, гортанными, они не призывали силу, а создавали вакуум, всасывающий тепло, свет, саму жизнь. Вампир замер на миг, сражённый этим звуком, нарушающим самую ткань реальности. Воздух в подвале загудел, пламя внезапно потянулось не вверх, а к центру комнаты, где находился Нил, образуя вихрь из огня.
— Останови её! Это не её сила! Она черпает... из тебя! Ты сгоришь изнутри!
Нил его не слушал. Он стоял в эпицентре огненного вихря, и пламя лизало его одежду, его кожу, но не жгло. Оно впитывалось, струилось по его венам, светясь изнутри сквозь кожу. Боль от ран исчезла, сменившись леденящим, всепоглощающим холодом. Его глаза, отражающие пляшущее пламя, стали пустыми. Из его груди, из самой глубины, где спали воспоминания и ярость всех его жизней, вырвалась не звуковая волна, а тишина в форме света. Ослепительный и холодный сгусток энергии, вобравший в себя весь ядовитый огонь, плясавший вокруг. Он пронзил вампира насквозь. Тот не взорвался, он расслаивался. Словно его сущность, насильно сжатая в форму вампира, вдруг лишилась связующей силы. Его тело распалось на миллионы черных, мерцающих пылинок, которые на мгновение зависли в воздухе, а затем рухнули на пол бесформенной, дымящейся кучей. От него не осталось даже пепла. Огненный вихрь погас, наступила тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Мэтта и сдавленными всхлипами Дэн.
Нил стоял на коленях, глядя на то место, где секунду назад был враг. Его собственная кровь на руке и лице почернела и отслоилась, словно старая краска. Раны под ней были… не зажившими, а покрыты тонкой пленкой света, который медленно угасал. Он чувствовал не облегчение, а усталость, оседающую в костях пустоту. Глубокую, как тот напев, что пела Дэн. Отдать свою жизнь за близких стоило ему больше, чем он вообще был способен себе представить. Он повернул голову. Мэтт, огромный волк, шагнул к нему, опустив морду, и тихо уткнулся в плечо, проверял, жив ли. В его глазах уже проступал намек на человеческое сознание, на знакомую заботу, искаженную звериной формой.
— Всё... хорошо, — прохрипел Нил, пытаясь улыбнуться.
Его взгляд нашел Дэн. Она сидела, прислонившись к стене, зажимая окровавленный висок, но смотрела на него не со страхом, а с потрясенным, жгучим облегчением. Он хотел что-то сказать: «Спасибо, прости, что втянул тебя в это». Но язык был ватным и неподвижным, а мир начал стремительно терять четкость. Он попытался опереться рукой, чтобы подняться или хотя бы не упасть лицом в пепел, но мышцы не откликнулись. Сперва обманчиво дрогнули колени, потом волна ледяного истощения поднялась снизу, от ступней, вымывая последние капли сил. Он медленно осел, неотвратимо, как пустой сосуд. Сначала на бедро, затем на бок, повалившись туда, где теплом и запахом дикой шерсти веяло от мощного бока Мэтта. Голова его бессильно свалилась на холодный камень пола, последним резким запахом гари и крови заполнился нос.
— Нил? — тихо позвала Дэн, осторожно подходя.
Последним, что он увидел затуманившимся взглядом, была огромная волчья голова, накрывшая его сверху, закрывая собой огонь и дым. Последним, что он услышал перед тем, как окончательно потерял сознание, был сдавленный, беспомощный крик Дэн и короткий, тревожный вой Мэтта, который лег рядом, став теплым, живым и пахнущим лесом щитом между ним и холодным, жестоким миром, за который он только что заплатил высокую цену.
***
Дэн, прижимавшая к себе бесчувственное тело Нила, подняла голову, слезы смешались с потом на ее лице. Она хотела кричать, но из горла вырвался лишь хрип. Люк в потолке с грохотом отлетел в сторону. В проеме, окутанном дымом, появилась фигура Джереми. Его рубашка была порвана в нескольких местах, а на скуле тонкой струйкой стекала кровь. Он ловко спрыгнул вниз, мгновенно оценив обстановку взглядом: пепелище, Дэн и главное окровавленное, неподвижное тело Нила.
— Где нападавшие?
— Они... они мертвы. Нил... он их...
Дэн не могла говорить связно. Лишь крепче прижала ладонь к глубокой ране на боку Нила, пытаясь остановить кровотечение, которое теперь казалось менее сильным, хотя именно это пугало больше всего. В проеме показался Мэтт. Лицо его было перекошено гримасой боли, зубы оскалились, глаза горели желтоватым светом, но в них отражалось глубокое беспокойство. Он едва удерживался на ногах, тяжело дыша.
— Снаружи чисто, — выдохнул он хриплым голосом. — Нил... Боже, Дэн, он...
Джереми оказался рядом. Резким движением оттолкнув руки Дэн, он двумя пальцами проверил пульс на шее Нила. Брови нахмурились. Затем, приложив ухо к груди раненого, прислушиваясь к дыханию, провел рукой над ранением, словно ощущая исходящую энергию.
— Он теряет не только кровь, но и силу. Ту самую, что поддерживала его на ногах. Она утекает вместе с жизнью.
— Нужно в больницу! — почти выкрикнула Дэн. — Скорую вызвать надо немедленно!
— Нет, — резко прервал ее Джереми, отчего Дэн вздрогнула. — Больницу исключаем. Врачи начнут вводить лекарства, поставят капельницы, а его кровь источает магию. Обычная медицина тут бессильна.
— Но что нам тогда делать? — в голосе Мэтта слышалось отчаяние.
Его взгляд скользил по лицу раненого друга, а внутренний зверь рычал от собственной слабости. Джереми молча задумался на мгновение, взвешивая возможные варианты.
— Отвезём его в резервацию. Там живет наша шаманка Айлиш. Она способна слышать голоса духов, знает целебные растения. Ей знакомы ранения от когтей и ожоговые следы от взгляда самого солнечного божества. Только она сможет разобраться, что с ним случилось.
— Айлиш... — прошептал Мэтт, в его глазах отразилось сочетание страха и робкой надежды. Даже старейшины племени опасались силы этой шаманки.
— Мы отправляемся сейчас. Ты повезёшь его на пикапе, Дэн едет с тобой. А я возьму мой внедорожник, буду вести машину впереди, расчищая дорогу и предупредив Айлиш заранее.
Их движения были чёткими и согласованными. Всего через минуту Нила осторожно вынесли через выбитую дверь на холодный воздух. Рядом с домом, в напряжённой позе, стояли ещё двое оборотней. Они кивнули своему будущему вожаку, бросая на Нила сложные, настороженные взгляды.
— Очистите территорию, — бросил им Джереми, укладывая Нила на заднее сиденье пикапа. — Любые следы, тела - всё уничтожьте.
Дэн накрылась тканью, садясь на пассажирское сиденье лицом к Нилу, на заднем сидении. Мэтт резко сорвался с места, устремляясь вслед за внедорожником Джереми, стремительно скрывшимся среди лесных зарослей по узкой тропинке. В салоне пахло кровью, страхом и сосной. Дэн смотрела, как слабый свет панели выхватывает из темноты мелькающие стволы деревьев.
— Он выживет? — спросила тихо, чуть охрипшим голосом Дэн.
— Айлиш… Она не обычная целительница, Дэн. Ее методы порой жестокие. Возможно, потребует какую-то плату.
— Какую? — прошептала Дэн.
— Не знаю, может, информацию, воспоминание, услугу, кровь. — Мэтт резко свернул, объезжая поваленное дерево. — Она живёт по старым договорам, понимаешь? И стая… Они примут Нила как долг, раз я за него поручился. Но если он окажется опаснее, чем мы думаем, если его раны привлекут тех, с кем он сражался…
— Он защищал меня! — вспыхнула Дэн. — Он мог сбежать, но он остался!
— Я знаю, — Мэтт провёл рукой по лицу. — Поэтому мы и едем сюда. Но стая видит угрозы, а не благородство. Айлиш увидит и то, и другое.
— Мэтт… Что он такое? — тихо спросила она.
Мэтт крепче сжал руль.
— Не знаю, он не просто охотник. И то, что происходит в Форксе, это не просто вампирские разборки. Это что-то древнее. Нил в центре этого, ты в порядке? Они сильно тебя ранили?
— Нет, всё нормально. Нил не дал им зайти слишком далеко. Он всё время ставил себя между ними и мной. Даже когда это было безумием.
— Это на него похоже, благородный идиот.
— Мэтт… О собрании. Что будет?
— Отец созывает все окрестные стаи. И он пригласил Ваймаков. Чтобы они дали ответ за убийство нашего брата. Если они признают вину или если наши старейшины решат, что они лгут, будет очень плохо. Вот почему Нил не может быть с ними сейчас. Его бы просто разорвали на части, даже не слушая. Или использовали как козла отпущения.
— Но он же не виноват! — воскликнула Дэн.
— В нашей реальности, Дэн, вина часто определяется не фактами, а запахом и силой. А от него пахнет силой, которой боятся все. И вампиры, и мы.
Оставшуюся часть пути они ехали в тяжёлой тишине. Лес смыкался за ними, дорога становилась всё уже и хуже, превращаясь в колею. Дэн смотрела на Нила в зеркало заднего вида. Ей казалось, он становится ещё бледнее. Внезапно радио в пикапе захрипело. Голос Джереми был спокоен, но в нём чувствовалось напряжение:
— Мэтт, послушайте внимательно. Мы выезжаем на главную дорогу к стойбищу через минуту. Будь готов, Айлиш уже в курсе, она ждёт.
— Принято, — коротко ответил Мэтт.
Внедорожник Джереми вырвался из лесной чащи на более широкую дорогу. Мэтт последовал за ним. Ещё пару поворотов, и они должны были выехать к группе домов, где жил шаман. Но этого не произошло. Внезапно передние стоп-сигналы внедорожника Джереми вспыхнули красным. Он резко затормозил. Мэтт, не ожидая этого, ударил по тормозам. Резина взвыла, пикап занесло, и он остановился в полуметре от бампера Джереми.
— Что случилось?
Мэтт молчал, всматриваясь вперёд. Два автомобиля мерцали в лучах фар, неподвижные, мрачные силуэты, перегородившие лесную дорожку. Дорогущие «Мазерати» и «Лексус», роскошь среди лесных зарослей выглядела неуместной преградой. Но внимание привлекли вовсе не автомобили. Глаза притягивали фигуры стоящих рядом с машинами семёрки.
Дэвид Ваймак стоял в центре, чуть впереди. Его поза была непринуждённой, руки за спиной, но в этой позе читалась многовековая власть. Лицо отца было непроницаемой маской вежливого интереса, но в глубине глаз бушевала буря. Он смотрел не на Джереми, а прямо на пикап, будто видел тело на заднем сиденье. Рядом с ним, чуть отступив, как тень и щит одновременно, стояла Эбби. Её изящные руки были скрещены на груди, а взгляд, обычно тёплый и материнский, сейчас казался тяжёлым. Он метался от Джереми к Мэтту, к пикапу, вычисляя угрозы, оценивая ситуацию с безжалостной скоростью хищницы. Слева от них, образовав живую стену, замер Аарон. Он стоял, слегка расставив ноги, словно готовый к броску, его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели.
Эндрю стоял чуть поодаль, как будто не в силах находиться так близко к остальным, к этому миру. Он не смотрел ни на кого. Его взгляд, тёмный и пустой, был прикован к заднему стеклу пикапа. Казалось, он даже не дышал. Вся его ледяная сдержанность превратилась в хрупкую оболочку, готовую рассыпаться от малейшего прикосновения. Скулы были напряжены до боли, губы сжаты в тонкую белую ниточку. Взгляд, полный ненависти и подозрения, буравил Джереми, затем Мэтта, затем скользил к пикапу, и в нём вспыхивало что-то сложное, почти паническое, когда он понимал, кого там везут. Он был готов вцепиться в горло первому, кто сделает лишний шаг.
Справа от Дэвида, чуть в сторонке, держась за руки, стояли Элисон и Рене. Элисон смотрела с холодной тревогой, её взгляд быстро переходил с одной стороны на другую, читая поле боя. Рене же, напротив, казалась отсутствующей. Её огромные глаза были расширены, устремлены в пустоту где-то над крышами машин. Она слегка раскачивалась, шепча что-то неслышное, и её пальцы судорожно сжимали руку Элисон. Она первой почувствовала волну не боли, а разрыва, искажения, исходящую от Нила. Кевин, обычно самый спокойный, стоял с непривычно серьёзным лицом, его руки были засунуты в карманы дорогого пальто, но по напряжению в плечах было видно, что он готов к мгновенному движению. Никки смотрел на Эндрю. И в его взгляде была не злоба, а глубокая, усталая грусть и понимание. Джереми вышел из своей машины первым, медленно, демонстративно показывая пустые руки. Мэтт остановил пикап и тоже вышел, встав рядом с братом, плечом к плечу, образуя живую преграду. Дэн осталась внутри, её сердце колотилось, хватая ртом воздух.
— Ваймаки, — ровным голосом начал Джереми без приветствия. — Вы стоите на земле народа квилетов. И вы заблокировали проезд.
— Мы знаем, где находимся, Джереми, сын Билли. И мы здесь потому, что чувствуем беду. Один из наших... мог попасть в опасность. Мы пришли предложить помощь.
«Один из наших» было дипломатично до боли. Но каждый, стоящий в холодном ночном воздухе, услышал невысказанное, висящее между ними: «Он наш, верните его». Эндрю вздрогнул, его пустой взгляд наконец сфокусировался. Он увидел Дэн на пассажирском сиденье. Увидел заляпанное кровью окно. Увидел, как девушка обернулась, чтобы взглянуть на заднее сиденье. Затем его взгляд наконец пробился сквозь тьму и грязную завесу и разглядел неподвижную фигуру, укрытую кровавыми лохмотьями. Бледное, знакомое лицо Нила. Воздух вырвался из его легких тихим, свистящим звуком, похожим на шипение угасающего пламени. Всё его безупречное самообладание, вся многолетняя маска, треснула. Он почувствовал запах, ударивший его невидимой силой: железный привкус крови, пепельный аромат смерти и болезненная, древняя сладость, сводившая с ума и обещавшая погибель.
— Нет, — это было даже не слово. Хриплый звук, рожденный где-то глубоко, там, где не должно было быть ничего человеческого. Он сделал шаг вперёд.
— Эндрю, — голос Кевина прозвучал предупреждающе, низким рыком.
— Стой, — приказал Дэвид низким, властным голосом. Но и этот приказ раздался где-то сбоку, вне зоны досягаемости.
Эндрю продолжал двигаться. Его скорость, обычно сверхъестественная, сейчас стала странной, замедленной.
— Что с ним случилось? — спросил он наконец, слова сорвались с губ.
Это не был вопрос. Это было сдавленное рычание, полное гнева и невыразимой боли. Холодный ураган, готовый снести всё на своем пути. Мэтт сделал шаг вперёд, намеренно встав на прямую линию между Эндрю и дверцей пикапа. Его поза не угрожала, но была твёрдой и решительной: чтобы добраться до тела, вам придётся пройти через меня.
— Вампиры Морияма напали, — коротко сообщил Мэтт.
— Морияма? Здесь? — воскликнула Эбби, и в её голосе впервые зазвучал настоящий, искренний ужас, от которого даже Дэвид невольно посмотрел на жену.
Старая рана, забытая память о древней войне, всплыла вновь, вызывая панический страх. Она обменялась с мужем быстрым взглядом, в котором отразилось тревожное понимание.
— Он жив, — вмешался Джереми, перехватывая инициативу, — но его раны... Они не от когтей или зубов. Эти повреждения возникли вследствие действий самого Нила, чтобы спасти свою жизнь. Он оставил на нападающих свой знак. Теперь, находясь на нашей территории и под охраной древнего договора, он будет в безопасности. Мы доставляем его к нашему шаману.
— Его место с нами, — процедил сквозь стиснутые зубы Никки, сделав ещё один шаг ближе к Эндрю, почти касаясь его плеча. — Он принадлежит нам. Это наша обязанность заботиться о нём.
— Он человек, — холодно возразил Джереми, и в его глазах мелькнул желтоватый отблеск предупреждения. — И друг члена моей стаи. Пока он находится под нашей защитой. Ваши претензии будут рассмотрены позже, на совете старейшин, но не здесь.
Рене вдруг нарушила тишину своим мягким голосом, заставившим всех умолкнуть:
— Он пахнет сломанными часами и пеплом от сгоревших крыльев ангелов. Так пахло только... однажды. В церкви, перед тем как...
Она осеклась, прижавшись к плечу Элисон, её тело мелко тряслось.
— Рене, не сейчас, — мягко проговорила Элисон, успокаивающе обняв девушку.
Воздух накалился до крайнего напряжения. Повисло тяжёлое молчание, наполненное скрытыми угрозами и скрытой агрессией. В этот момент задняя дверь пикапа распахнулась. Из неё вышла Дэн, вся покрытая запекшейся кровью, с тёмным кровоподтёком на виске. Несмотря на слабость, она выпрямляет плечи и поднимает подбородок, встречая внимательные, тяжёлые взгляды окружающих.
— Он спас мне жизнь в доме моей бабушки, — произнесла она громко и отчётливо. — Там было много врагов, Нил уничтожил их всех. Но эта победа обошлась ему слишком дорого.
— Довольно, обсудим детали позже. Сейчас он нуждается в помощи, которую только мы можем дать. Вы можете отправить одного сопровождающего с нами.
Джереми видел, как после слов девушки вся семья Ваймак замерла в состоянии нового, парализующего ужаса. Убийство древних вампиров Мориямы было не простым событием. Оно становилось официальным объявлением войны на уничтожение. Весы судьбы сдвинулись, и теперь они балансировали на грани катастрофы. Дэвид Ваймак медленно кивнул.
— Логично, с вами отправиться Кевин.
— Нет.
Голос Эндрю прозвучал негромко, но твёрдо. Это не было просьбой, а заявлением. Он поднял взгляд от пикапа и посмотрел на Джереми. В его тёмных глазах не осталось ничего, кроме абсолютной, беспрекословной воли. Воли, сформированной годами одиночества и боли.
— Я поеду с вами,он моя ответственность. Когда он поправится, я привезу его обратно.
Наступила полная тишина. Даже Аарон не сумел подобрать слов. Он лишь смотрел на брата, и в его глазах отражалась ярость, перемешанная с горьким отчаянием. Между Эндрю и Джереми возникло ощущение безмолвного взаимопонимания. Для оборотня оказалось очевидным, что перед ним не простой противник, а существо, загнанное в ловушку, охраняющее самое важное и уязвимое сокровище. Именно это интуитивное чувство привело его звериную натуру к признанию истинности выбора Эндрю.
— Ты обязан соблюдать наши законы, Миньярд. Ты наш гость, и твоя безопасность зависит от твоей честности. Сделаешь неверный шаг, и договор утратит силу.
— Согласен, — отрывисто согласился Эндрю, разворачиваясь к машине.
— Эндрю... — вскрикнула Эбби, в голосе которой слышались ноты материнского горя и страха, но Дэвид мягко взял её за руку.
— Он прав, это его путь и его крест. Мы не можем решать за него, — тихо пояснил Дэвид. — Мы ждём его возвращение здоровым и невредимым. И обязательно прибудем на собрание.
Взгляд Дэвида задержался на Джереми, в нём появилась просьба, адресованная не сопернику, а союзнику в сложной ситуации. Тем временем Эндрю уже сел в машину. Он не стал смотреть назад, его сознание сконцентрировалось на единственном важном моменте. На открытом окне, за которым находилось нечто, способное оправдать любые жертвы.Едва оказавшись внутри, он ощутил ледяной холод, исходящий от тела Нила, как от свежей могилы. На секунду Эндрю замер. Он ясно различал каждую деталь: поломанные пальцы, глубокий разрез на боку, откуда вытекла жизнь, сероватую кожу, напоминающую мраморный памятник. И главное метку Абраксаса. Она не просто светилась, она пульсировала тусклым, багровым светом, в такт какому-то жуткому внутреннему ритму. Он осторожно поднял голову Нила и положил её себе на колени. Его пальцы, всегда холодные, теперь казались ледяными, когда они легли на неповрежденный участок шеи, отыскивая нить пульса. Слабую, тонкую, но живую. Внедорожник тронулся, рывком мир за окном поплыл, но для Эндрю его больше не существовало. Он наклонился так низко, что его губы почти коснулись уха Нила.
— Глупый, безрассудный, самоубийственный идиот. Я же говорил тебе быть осторожным. — прошептал он так тихо, что в его голосе не было и тени злости или упрека.
***
Внедорожник Джереми скрылся в лесной чаще. Черные машины остались стоять у столба, как надгробия только что произошедшего. Аарон первым взорвался, резко развернувшись к отцу:
— Он только что отдал себя в заложники этим псам, ради этого… этого проклятого человека, который с самого начала несет нам только смерть!
— Он не совсем человек, Аарон, — тихо, словно в трансе, проговорила Рене, все еще глядя в точку исчезновения машин. — Все ведет к одному, к шуму крыльев и тишине после.
— Перестань говорить ерунду!
— Аарон, хватит, он пошел за тем, что считает своим. Как бы ты поступил на его месте, если бы речь шла о Кейтлин? — резко сказал Никки, но в его голосе не было злости, только усталость.
Аарон замер, удар пришелся точно в незащищенное место. Его ярость схлынула, сменившись мрачной, беспомощной горечью, и он отвернулся.
— Всем в машины, — скомандовал Дэвид. — У нас есть несколько часов до собрания. И теперь, благодаря подвигу нашего… Нила. Нам придется готовиться не только к отражению обвинений в убийстве оборотня. Клан Морияма сделал свой ход прямо на нашей территории. Они убили людей на земле квилетов, напав на него. Они стали опасны для всех.
Они молча разошлись по машинам. Призрачное семейство, раздираемое внутренними трещинами и внешними угрозами. Лексус и Мазерати развернулись и бесшумно растворились в ночи, оставив после себя только запах дорогих шин и чувство неотвратимой беды.
***
В это время, в кабине машины, под вой ветра, Эндрю не отрывал взгляда от лица на своих коленях. Он чувствовал каждую кочку, каждую дрожь, каждое слабое, едва уловимое биение сердца под своими пальцами. Он поклялся себе в тот миг, что если с ним что-то случится здесь, на этой чужой земле, он сожжёт её дотла. Все договоры, все перемирия, весь этот хрупкий мир можно было сжечь заживо. Единственное, что имело смысл во всей этой вечной ночи, лежало сейчас у него на коленях. Смертное, искалеченное и бесконечно дорогое. Он наклонился ещё ниже, закрыв собой Нила от мира, создав пространство, где существовали только они двое.
— Держись, Нил, — его шепот был горячим на холодной коже. — Держись ради меня. Потому что если ты уйдёшь, я последую за тобой. На этот раз ни небеса, ни преисподняя, ни все договоры этого мира меня не остановят.
И где-то в глубине своего кошмарного ада, в хаосе голосов Рико, в рокоте крови Абраксаса и в омуте бесконечного времени, Нил услышал. Не слова, а обещание, которое положило конец его жизни. Его правая рука, лежавшая на груди, дернулась. Пальцы, сломанные и беспомощные, попытались сжаться в кулак упрямства в жесте борьбы. Но сил не хватило. Только мизинец, самый маленький и слабый, дрогнул и опустился, едва ощутимо коснувшись колена Эндрю. Словно последний выдох умирающего дыхания или последние удары сердца, которые вот-вот снимут последние оковы.