Memento mori.
Music -Люби меня(instrumental-slowed)
Поездка прошла в глухой тишине. Том не присел ни на минуту весь полёт с Берлина он разговаривал с Диего не впуская ни меня ни Лео в отдельный корпус. А Лео в свою очередь весь полёт был в своих мыслях то теребил браслет рассматривая его то стучал пальцами об сиденье и задумывался прямо как Маршелл. Думаю только когда я узнала что Лео сын Маршелла начала замечать его привычки и черты лица такие похожие на Маршелла.
—Том ведь тоже умрёт?
—Что?...
—Маршелл умер и он умрёт?
Я не верила своим ушам что Лео такое можео задавать. Лео поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх. Его глаза были совсем как у него, у Маршелла — ясные и тёмные одновременно, будто всегда что-то знали.Слова давались мне комом в горле Том взял у меня обещание, но сам так и не дал его.
—Он не умрёт. Я знаю точно.—Сказала я твёрдым голосом не давая даже капли сомнения в своих словах.
—Но мы ведь тоже думали что Маршелла убить невозможно, но...
—Лео, перестань, прошу.
—Извини, я просто подумал..
—Не думай о смерти тем более о смерти Тома.
Лео нахмурился и уткнулся в окно.
—Добро пожаловать в Лондон дамы и господа!—Раздался отзывчивый голос с динамиков.
Диего взял за руку Лео сказав что лично за ним присмотреть и выйдет пока с ним. Я в начале не поняла к чему это ведь я и сама могла выйти с Лео , но вместо вопросов начала приводить себя в порядок после 10 часового полёта.
Я уже встала, собираясь идти вслед за ними, когда вдруг почувствовала, как тёплая ладонь Тома перехватила мою.
— Подожди.
Он остановил меня мягко, но решительно. Я обернулась. В самолёте уже никого не осталось врачи, бортпроводницы все ушли куда-то я посмотрела на Тома.
— Что случилось? — мой голос дрогнул. Грудь сдавило так, будто не воздух, а камни внутри. — Том?
Он ничего не ответил. Просто подошёл ближе и, не отводя взгляда, начал целовать моё лицо. Сперва мой лоб, дальше щёки, уголки губ, веки всё что мог.
—Я люблю тебя Скарлетт Коулман. Люблю до безумства люблю до самой темной ночи люблю до бескрайного океана. Я дышу тобой, живу тобой и я точно знаю что ты сможешь всё. Даже жить без меня.
—Что? Что ты сказал? Повтори. — Мой голос дрогнул, а мозг не хотел воспринимать эту информацию.
Он не ответил. Просто продолжил. Слёзы уже стояли в моих глазах, когда он прошептал:
— Ты самая храбрая, Скар. Самая сильная. Я всегда знал это. Ты справишься. Ты защитишь Лео. Ты сможешь.
— Нет, — резко сказала я, хватая его за ворот футболки, — нет, Том, ты снова говоришь так, будто... будто прощаешься!
Он закрыл глаза. Я чувствовала, как его сердце бьётся под моей ладонью, так громко, так неровно.
—Том прекрати прошу тебя! Не говори так я.. я не смогу без тебя Том прошу не говори так..—Мой голос начал выходить едва шёпотом я буквально умоляла его.
Мой руки обхватили лицо Тома и наши лбы соприкоснулись с друг-другом, а дыхание смешалось в одно. Я могла разглядеть как глаза моего любимого начали краснеть от слёз.
—Том...— на выдохе сказала я не веря что это конец. Так не могло случится.
Он притянул меня к себе и уткнулся в волосы начиная вдыхать мой запах со всей силой. Он громко вздыхал мой запах будто хотел запечетлить в своей памяти навсегда. Я в свою очередь начала плакать. Слёзы застилали глаза ситуация была безвыходная мне не хотелось верить что это конец. Я сжала руками его футболку начиная силой хвататься за неё боясь что он сейчас уйдёт и я его больше никогда не увижу.
Я сделала тоже самое что и он начала вдыхать его запах как наркоманка, запоминая его. Том пахнет одновременно дымком табака и тёплым машинным маслом, с лёгкой нотой древесиной— как будто он только что вышел из гаража после долгого рабочего дня. За этой тяжеловатой, почти остро-сладковатой базой скрывается что-то родное и спокойное, чуть древесное, будто запах кожи знакомой куртки, которую ты носишь всю осень. Он пахнет силой и надёжностью, но рядом с ним всегда ощущается тонкая ниточка защищённости, которую не спутать ни с чем другим.
— Ты смелая... ты непобедимая... без тебя я не смогу...
Я не слушаю. Сердце колотится, словно хочет вырваться из груди. Я вжимаюсь в него, умоляю:
— Не говори так... не называй меня «спасшей»... не уходи словами...
Вдруг раздаётся крик — протяжный, рваный.
Сразу же за ним — сердце землетрясением пронёсся первый выстрел.
Хлопок гудит в ушах, как гневный барабан, и я понимаю: это не звук приближающегося шторма, это сам ураган.
Я отрываюсь от его футболки, отступаю на шаг, во взгляде — пугающая ясность: он знал. Он знал, почему шепчет мне эти слова, почему поцелуи стали такими горькими.
— Том... — мой голос дрогнул, и я не смогла сдержать слезы. — Ты... ты знал...
Всё вокруг затряслось. Сверху раздался ещё один выстрел — резкий, отчаянный. Позади нас прозвучали крики:
— Вперед! Быстро! — Диего срывает дверь туалета, врывается в салон, и сразу же — второй выстрел.
Том инстинктивно закрывает меня собой, и мне горячо становится не от его тела, а от осознания: это настоящая расправа, и мы уже в её эпицентре.
— Скар, — он ловит меня за плечи, заглядывает в глаза. Его взгляд горит, как раскалённый металл. — Прощай... нет. Я сказал не это. Слушай меня: мы уходим. Сейчас.
Но я больше не могу думать о побеге. Я вижу, как разрезает вой сирен, как борт трясёт от грохота выстрелов внизу. Я ощущаю, как Лео проснулся и дернулся в руках у Диего, пытаясь схватить меня за руку.
Как только мы вышли с самолёта нас уже ждал Нори. Его вид был пугающим если до этого я не могла узнать его из-за кровавого мессиво на лице который сделал Том то сейчас я могла разглядеть множество порезов, побоев и гематом. Лондон будто знал что происходит, на улице шёл ливень тем самым белая футболка Нори промокла до ниточки. Возможно он надёл её специально ведь как только его футболка промокла она стала прозрачной и теперь я могла видеть его убитое тело. Он пойдёт на поправку я знаю, но понадобиться минимум месяц может больше.
— Быстрее, — прошептал Том, сжимая мою ладонь. — Не отпускай. Что бы ни случилось.
Но едва мы сделали несколько шагов от трапа, как услышали хлопки — не выстрелы. Хлопки шагов. Целая волна тяжёлых ботинок, надменных голосов и... и этот смех.
— Ну здравствуйте, влюблённые. Добро пожаловать в ад, — голос, скользкий как змея, растёкся по бетону, и сердце у меня замерло.
Я подняла взгляд.
Нори. Вся его банда стояла полукольцом — вооружённые, ухмыляющиеся, словно их пригласили на чёртову пьесу с трагическим финалом. Он вышел из центра этой мясной ограды, с лицом, на котором не было ни капли сомнений в том, кто сегодня хозяин игры.
— Ах, Том. И моя дорогая, несравненная Скарлетт. Вы так старались, так убегали... И ради чего? — Он расставил руки, словно хотел обнять нас. — Ради вот этого финала?
Я инстинктивно придвинула Лео к себе, заслонив его телом. Том шагнул чуть вперёд, напрягаясь всем телом, как зверь перед прыжком.
— Ты знал... — выдохнула я. — Всё это время ты знал, что он будет здесь.
Нори рассмеялся ещё громче, хлопнув в ладоши.
— Конечно, знал. Я же не идиот, как ваш Маршелл. О, прости, Том, — он наклонил голову с театральным сожалением, — или ты его уже заменил? Хотя нет, нет. Ты скорее тот, кто просто везёт семейку к могиле. Не так ли?
— Закрой рот, — процедил Том, голос его звучал как гравий, будто он уже морально был готов к бою. Он шагнул ещё ближе, прикрывая нас с Лео. Я чувствовала, как напряжены его плечи. Он не дрожал. Он просто ждал сигнала.
— А вот и оно. Вот это выражение лица! — Нори ткнул пальцем в Тома, ухмыляясь. — Как у щенка, которого загнали в угол и сейчас заставят смотреть, как всё, что он любит, горит.
Я едва не закричала. Хотелось броситься, выцарапать глаза этому ублюдку, закрыть уши Лео, чтобы он не слышал. Но я стояла. Потому что Том стоял. Потому что он был стена, последний барьер между нами и смертью.
— Это конец, — холодно выдохнул Нори. — Вам некуда бежать.
Мои пальцы вцепились в Тома сильнее, и я поняла, что дыхание у меня сбилось не от страха, а от того, что это может быть последний момент, когда мы все рядом.
Нори щёлкнул пальцами, и всё произошло за долю секунды.
— Схватить их, — бросил он лениво, как будто приказывал подавать кофе, а не похищать людей.
Я резко развернулась, пытаясь прикрыть собой Лео, но уже в следующую секунду нас сжали с обеих сторон чьи-то руки. Лео закричал, его маленькое тело вырывалось из хватки, а я будто обезумела — царапалась, кричала, кусалась, чувствовала, как ногти ломаются, но мне было плевать. Том и Диего рванулись к нам, но его тоже схватили.
— НЕ ТРОГАЙТЕ ЕГО! — заорала я, вырываясь, — НЕ СМЕЙТЕ ПРИКАСАТЬСЯ К ЛЕО!
— Прекрати, — послышался голос Тома, хриплый, изнутри груди, — держи себя в руках. Ради него.
Но я не могла. Я не могла, когда Лео кричал:
— Скар! Скарлетт! Скар, где ты?! СКАААР!
— Отпустите меня, я с ней, УБЛЮДКИ! — Том попытался вырваться, но его прижали лицом к бетону, ноги скрутили, и даже он — даже он не мог справиться с ними.
— О, как трогательно, — фальшиво захныкал Нори, подойдя ближе. — Вы все такие... семейные. Прямо как в кино. И как всегда — в конце фильма кто-то умирает.
Он остановился передо мной, и я подняла голову, дыша тяжело, лицо в слезах и крови от собственных царапин.
— Не вздумай прикасаться к нему, — прошипела я, — я тебе клянусь, если ты тронешь моего брата...
— То что, милая? — перебил он с усмешкой. — Закричишь погромче? Или ещё что-то... поцарапаешь?
Он наклонился ко мне, и я едва не плюнула ему в лицо, но удержалась. Только потому, что Лео был рядом. Потому что Том всё ещё жив.
Его лицо сияло уродливой усмешкой. Побои ещё не сошли, но он держался как король, чьё королевство — это грязь и кровь.
— Как же трогательно, — ухмыльнулся он, — любовь до гроба. Ну, возможно, он сегодня и найдёт свой.
Том начал вырываться, но Нори сразу вскинул оружие.
— Не спеши. Не так быстро, малыш Каулитц.
Он посмотрел на меня. Долго. Жадно. Так, как будто видел не человека, а трофей, который вот-вот сорвёт с пьедестала.
— Есть выход, — медленно сказал он, — Я человек разумный. Я могу оставить в живых и его, и пацана... и тебя. Просто... будь моей.
Я не сразу поняла, о чём он говорит. Мозг отказывался связывать его слова в предложение. Он подошёл ближе, приподнял подбородок и выдал слащаво:
— Выйдешь за меня, детка. Ты — моя. Официально. Навсегда.
Мир задрожал. Я стояла, как вкопанная.
Том взорвался:
— Нет.
Он сказал это глухо, но в этом "нет" было больше стали, чем в любом оружии.
— Ни за что. Даже если меня пристрелишь.
Нори склонил голову, усмехнулся и молча поднял пистолет — прицелившись прямо в висок Тому. Моя душа оборвалась.
— Скар, — голос Нори стал мягким, как шелест ножа по горлу, — последний шанс. Скажи "да", и он останется жив. Скажешь "нет", и ты получишь его мозги себе на платье.
Я захлебнулась воздухом. Лео взвизгнул где-то за спиной, но всё вокруг стало далеким. Я смотрела на ствол, на Тома, который молча стоял, словно уже принял, что умрёт.
— Скажи "нет", — процедил Том сквозь зубы. — Только попробуй сказать "да", Колючка. Не вздумай. Ни за что.
Я начала плакать. Громко. Беспомощно.
— Том... — голос дрожал. — Я не могу... Это наш единственный шанс, ты понимаешь?! Мы все умрём! Я не хочу терять тебя, я не смогу...
— Лучше мёртвый, чем видеть тебя рядом с ним, — прошипел Том. — Пусть убивает. Я не позволю.
— Ты же сам говорил, что хочешь, чтобы я и Лео выжили! — я почти закричала. — Что бы ты сделал ради нас? Это единственный выход, Том! Если я скажу "да", нас отпустят! Он сказал!
— Он врёт, Скар! — Том рванулся, но дуло снова упёрлось в его висок. — Скажешь "да", и он всё равно пристрелит меня потом. Но ты будешь с ним, понимаешь? Ты будешь с ним. Навсегда.
— Я... я не могу... — у меня дрожали губы. Сердце колотилось, будто собиралось разорваться.
Нори ухмыльнулся и сделал шаг ближе ко мне.
— Ну что, красавица? Да или нет?
— Да, — прошептала я. Голос будто не мой. Слово вырвалось, как яд, разъедая всё изнутри. — Я согласна.
Том закрыл глаза. Будто на мгновение умер. Он стоял молча, не двигаясь, как статуя, и только губы дрогнули, будто хотел закричать, но не мог.
Нори расплылся в довольной улыбке, и, щёлкнув пальцами, бросил:
— Отпустите её. Мою невесту трогать нельзя.
Один из людей ослабил хватку на моей руке. Я с трудом стояла на ногах, всё тело трясло, будто температура поднялась до сорока. Я чувствовала на себе взгляд Тома — обжигающий, растерянный, полный боли.
Нори медленно подошёл ко мне. Его шаги — как удары по моим нервам. Он встал слишком близко, и я не могла отступить. Спина наткнулась на чей-то локоть — меня держали. Он наклонился, вдохнул мой запах у виска, почти касаясь кожи губами.
— Вот и умница, — прошептал он, скользя пальцами по моей щеке, шее... — Такая горячая... такая сильная... Скажи мне, это он тебя такой сделал? Или ты всегда была огнём?
Он провёл ладонью по моим плечам, чуть надавливая, как будто примерял. Его взгляд был голодным, словно он уже ел меня глазами.
— Ммм... теперь ты — моя. Перед свидетелями.
— Убью... — процедил Том сквозь зубы. — Я тебя, тварь, убью. Лично.
Нори повернул голову и, не убирая рук с меня, нагло посмотрел на Тома:
— О, я уверен, ты попытаешься. Но, боюсь, тебе не дадут шанса. Ты теперь — просто пёс на цепи. А я — хозяин.
Он повернулся ко мне вновь и, будто в насмешку, прижал губы к моему лбу. Я сжала челюсть, чтобы не застонать от отвращения.
— Ты ошибаешься, если думаешь, что она будет твоей, — вдруг заговорил Том. Голос был низким, глухим, срывающийся на ярость. — Ты можешь её трогать, можешь угрожать, можешь даже поставить кольцо на палец, но она никогда не будет твоей. Ни душой, ни телом. Ни на секунду.
Нори резко выпрямился, убирая руку с моего плеча. Он уставился на Тома. Лицо его исказилось. Это уже был не человек — это была звериная, голая ярость. Он шагнул ближе.
— Повтори.
Том не отступил. Его взгляд был холодным и твёрдым, как лезвие ножа.
— Она никогда не будет твоей. Потому что, даже если ты убьёшь меня, она всё равно будет любить только меня. И каждый раз, когда ты к ней прикоснёшься, она будет представлять, как душит тебя.Тебе её тело достанется, но ты умрёшь, не дождавшись, когда она посмотрит на тебя по-настоящему.
— Заткнись, — прошипел Нори, рука потянулась к кобуре.
Я замерла. Нет. Пожалуйста, нет.
— Ты трусливый клоун, Нори, — продолжал Том. — Всё, что у тебя есть — это пистолет и армия тупых шавок. Без них ты ничто. Ноль. Просто мальчик с комплексами, которому мама в детстве не давала обнимашек.
— Я СКАЗАЛ — ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Нори, и в следующую секунду я услышала, как щёлкнул предохранитель.
— ТОМ! — закричала я, бросаясь вперёд.
Но слишком поздно.
Выстрел.
Тело Тома резко дёрнулось, и он рухнул на колени. Он закашлялся, захрипел, цепляясь пальцами за землю.
Я вырвалась из цепкой хватки Нори, не замечая боли, не замечая ничего — только его, только Тома, рухнувшего на землю.
— НЕ ТРОГАЙ ЕЁ! — кто-то из охраны бросился ко мне, но я с яростью оттолкнула ближайшего, как дикая, с ногтями, с криком, будто волчицей выла от ужаса.
Я упала рядом с ним на колени, прижимаясь к его лицу, к его крови, к его телу, которое всё ещё тёплое, но уже слишком неподвижное.
— Нет, нет, нет... Том, прошу, не смей, слышишь? — голос срывался, я даже не понимала, что говорю. — Ты же сильный... ты же обещал... ты не можешь... ПРОСНИСЬ!
Я трясла его за плечи, целовала лицо, вытирала кровь с губ, которая всё текла и текла.
— Не делай этого... ты не имеешь права! Не смей оставлять меня, слышишь?! Том! Ты обещал, чёрт тебя побери, ТЫ ОБЕЩАЛ!
Я всхлипывала уже в голос, захлёбываясь слезами, чувствуя, как на мою одежду липнет его кровь. Лео где-то сзади звал меня испуганным голосом, а я не могла оторваться от Тома. Всё остальное исчезло.
— Смотри на меня, Том... посмотри... хотя бы один раз... я не могу... я не выдержу... пожалуйста... открой глаза... хоть чуть-чуть...
Слов уже не было. Только истерика, только дикие, обрывающиеся всхлипы и кровь на моих ладонях, которую не смоет ничто.
Мир вокруг исчез. Исчезли крики, исчезли выстрелы, исчез даже Лео. Остались только я и его тело, такое родное... и уже чужое.
И в этой тишине, как будто кто-то выдернул меня из реальности.
Я моргнула — и оказалась совсем в другом месте.
Под ногами белый ковёр. Над головой купол — как в какой-то забытой церкви. Всё пропитано запахом благовоний и лжи. Передо мной — Нори. В свадебном костюме. Улыбка не человека, а палача.
А рядом с ним — священник. С молитвенником в руках и равнодушием в глазах.
— Вы согласны взять в мужья... — начал он, голос глухой, будто из-под воды.
А я смотрю на Нори, и всё внутри меня корчится. Он стоит спокойно, нагло, с той самой ухмылкой, которой приговаривают. Его рука уже протянута ко мне. Я знаю, что если скажу «да» — Том умрёт. И если скажу «нет» — Том всё равно умрёт.
Но Том уже умер.
С этой мыслью внутри что-то ломается. Медленно, жестоко. Я почти слышу этот хруст.
«Ты же не дал обещания...» — мысленно прошептала я. — «Ты всё по-своему... как всегда...»
Я чувствую, как моё тело дышит, но я — будто нет. Меня будто вынули из самой себя и бросили в этот зал, как куклу. А я просто стою и смотрю на него. На палача в костюме.
Я просто игрушечная кукла среди этого цирка. Том умер был ли смысл жить без него? Правильно, его не было. Даже осознание того что Лео ещё жив не оставляло во мне здравого ума остаться самой в живых. Он так не хотел чтобы я выходила замуж за Нори. Я не выйду. Яд который я выпила перед церемонией выполнить своё дело. Я буду с тобой мой любимый.
—Скар, милая, я не дам тебе умереть.
Я подняла взгляд на Нори.
—Что ты несёшь?..
—Ты навеки-моя. Том умер, а ты нет. И не умрёшь, яд не подействует. Ты никогда не будешь с ним.