Ты не мой отец.
Music:Ooes- мы расстаёмся не навсегда.
Я сидела на краешке кресла, пальцы нервно сцеплены в замок, а глаза не отрывались от доктора, склонившегося над Лео. Его дыхание было всё ещё хриплым, лицо — бледным, и каждый вдох казался выстраданным. Доктор проверял давление, пульс, уровень кислорода — привычные движения, но в этот раз я чувствовала, будто каждое его касание по коже брата отзывается болью внутри меня.
— Он стабилизируется, — наконец сказал врач спокойно, — но такие приступы изматывают организм. Ему нужен покой, свежий воздух и никакого стресса.
Я кивнула, даже не зная, услышала ли хоть что-то кроме слов "приступ" и "изматывает".
Лео чуть повернул голову ко мне, вымученно улыбаясь.
— Скар... не паникуй... я же сильный... — прошептал он едва слышно.
А ты слабый, мой хороший. Ты ещё ребёнок. Но я не сказала этого — только натянула слабую улыбку и сжала его ладонь крепче.
Крик. Мы с Лео замерли как услышали крики с кабинета Маршелла который был расположен в том же этаже где жил Лео.
—Лео, я сейчас вернусь, хорошо?
—Хорошо..—Промолвил Лео который ещё не отошёл от приступа и страха что в любую секунду мы все можем умереть по щелчку пальца Такаси.
Сама я думала всё это время про Нори. Ни сообщении ни звонков. В подозрении что именно он поджог мастерскую не оставалась ни капли сомениия. Были прямые факты и видеонаблюдение из камер двора. Но ни я ни он не говорили ни разу после поджога. Мне были нужны силы чтобы отомстить ему, а с больной спиной я вряд-ли могла надрать ему задницу.
Идя я в кабинет Маршелла я не решилась зайти и застыла возле двери прислушываясь к крикам ссоры.
—Я давал ясно понять чтобы ты не трогал её! Я предлагал тебе всё! Деньги, слава, бабы, репутация. Так какого хрена ты сейчас ты с ней?— холодный голос Маршелла был таким злым что казалось ещё немного и тот кто заставил его так злиться остнется с пулей в затылке.
—Подкупить решил? Ты знал что не сможешь уберечь её от меня. Ты знал что твои махинации не сработают. Она рано или поздно узнала бы что это ты убил её родителей. Какова будет её реакция когда человек которому она доверяла свою жизнь оказался предателем и убийцой?
Смешок. Это голос Тома.
Сердце бешенно колотится. Я не знаю что делать. Мам, Пап я не знаю что делать. Ноги были как из стали, я не могла двигатьсч ни плакать, ни кричать.
—Это была вынужденная мера. Я не мог оставить своего сына одного. Либо он либо её семья. Она должна была сказать мне спасибо что я не убил её в тот день. —Маршелл ухмылнулся уже зная что сказать следующим. —А что насчёт тебя Том? Вижу у вас зародилась любовь? Тупое понятие эта любовь. И ты тому доказательство. Она узнает твоё прошлое и бум! Конец вашей любви.
Я не слышала шаги которые приблизились ко мне и чья та рука легла на моё плечо.
—Скар, что ты здесь делаешь? —Прозвучал голос Билла.
Я молчала. Слова застряли в горле, не давая даже глотнуть воздуха в легкие. Ссора мгновенно прекратилась, и дверь распахнулась перед нами с Биллом. Том и Маршелл стояли, смотря на меня, будто увидели призрака. В их глазах не оставалось и сомнения, что я всё слышала, по моему молчанию и каменному лицу было всё понятно.
—Билл, оставь нас, — голос Тома прозвучал как угроза. Даже если Билл был братом Тома, он всё равно слушался Тома.
Я не помню, как оказалась на диване. Надо мной склонились Том и Маршелл, второпях что-то говоря. Оба то кричали друг на друга, то говорили что-то мне, оправдываясь. А я? Что я? Я молчала. Их голоса были где-то вдали, словно доносились сквозь толщу воды.
В ушах звенело. В голове кружились обрывки фраз: "убил её родителей", "вынужденная мера", "твоё прошлое". Слова врезались в сознание, как осколки стекла, причиняя тупую, ноющую боль.
Я видела их лица — искаженное яростью лицо Маршелла, встревоженное и виноватое лицо Тома. Они что-то говорили, жестикулировали, пытались достучаться до меня, но я словно оглохла. Мир вокруг померк, оставив меня наедине с оглушающей тишиной внутри.
Я глубоко вдохнула и медленно встала.
Она оглядела обоих: Маршелла, который всё ещё стоял сжатый в напряжении, и Тома, чей взгляд не мог скрыть вины. Сердце стучало всё тише, голова будто опустела — но в тишине нашлось место одной мысли: предательство не останется без ответа.
«Вы оба поплатитесь», — подумала я, но вслух произнесла ровно:
— Я хочу услышать правду. Не оправдания. Когда именно ты — Маршелл — отдал приказ убить моих родителей? И ты — Том — почему ты молчал? Почему не сказал мне сразу, что убийца стоял у меня за спиной? И что за прошлое?
— Лео мой родной сын. Твои родители усыновили его когда я погряз в долгах и не мог обеспечить его, а мои враги ждали только этого момента чтобы убить его. Поэтому я отдал его в детдом, но твои родители усыновили его прежде чем я успел.
—Разве это повод убивать моих родителей?—Грубо прозвучал мой голос, который отдавался эхом в кабинете.
—Нет, не повод. Они не захотели отдавать Лео назад. Твоя мать не могла выносить 2 ребёнка вот они и решили усыновить Лео. Пойми меня Скар мне нужен был мой сын.
—Понять тебя? Никогда.
Я повернулась к Тому.
—А ты? Ты та зачем скрывал Том? — мой голос дрогнул от бессилия угрожая вот вот заплакать.
—Скар послушай меня я хотел как лучше правда. Я признаюсь, я знал это с самого начало, но когда мы встретились мы ненавидели друг-друга смысла говорить тебе не было. А сейчас я правда желею что не рассказал тебе про это. — он сделал шаг вперёд думая стоит ли меня коснуться или нет.
Боже ну почему всё так сложилась? Почему я так хочу поверить Тому?
—Я ненавижу тебя Маршелл Кастильо. При первой же возможности я поменяю свою фамилию. Не хочу больше носить фамилию убийцы.
— Я заслужил.
—Заслужил? Нет Маршелл ты заслужил быть убитым так же как мои родители.
Маршелл потянулся к своему поясу и достал пистолет, протягивая его мне.
— давай же. —он сверлил меня взглядом смотря на меня.
Я взяла пистолет в руки и направила его в висок Маршелла. Одинокая слеза прокатилась по щеке. Я не смогла. Не смогла сдержать слёзы.
Одна за другой катилась по щекам.
—Помнишь чему ты меня учил? Пистолет достаётся только когда нету выхода. А у меня есть выход.
Пистолет с грохотом упал на землю.
Больше секунды я там не осталась. К Лео я таки и не осмелилась зайти. Чтобы я ему сказала? Ты не мой младший брат Лео?
Слёзы душили меня застилая глаза белой пеленой. Я начала кидать всё что попадалась под руку. Книги, ваза, косметика, одежда всё летело по комнате, создавая хаос.
—Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — кричала я отчаянно, захлебываясь своими же слезами.
Повернув голову я увидела зеркало. В нём стояла рыжая девушка с заплаканными глазами, одежда была потрепанная как и волосы. Это я. Скарлетт Коулман. Подходя к зеркалу и прикоснулась к нему.
— Посмотри на себя. Ты же ничтожна. Ты гнилая внутри. Г-н-и-л-а-я.
Треск. Кулак влетел со всей силой в зеркало, разбивая его по осколкам. Дверь распахнулась с грохотом, едва я успела отдёрнуть руку от осколков. В комнату вбежали сразу все кроме Маршелла и Лео.Их лица застыли в тревоге, но я даже не дала им времени заговорить.
— Вон отсюда! — закричала я, подхватив первую попавшуюся книгу и запустив в сторону Густава.Он едва успел пригнуться. — Уходите! Все!
— Скар, ты в порядке? — голос Билла был тихим, как будто он боялся потревожить меня сильнее. Ошибся.
— В порядке?! — я подняла стул и с размаху швырнула его в стену, не задев никого, но с громким грохотом. — Вы все знали? Знали и молчали?!
— Мы не знали! — выкрикнул Густав,но я даже не смотрела на него. В глазах застыло безумие, руки дрожали от ярости и бессилия.
— Уйдите, слышите?! — я схватила вазу, со злостью метнув в сторону Густава.— Никто из вас не смеет меня жалеть! Никто не имеет права жалеть!
Билл подошёл ближе, пытаясь остановить меня, но я вырвалась, оттолкнув его со всей силы.
— Он убил моих родителей! А вы... вы все стоите и смотрите на меня, как будто я сломалась! Я не сломалась! Я просто больше никому не верю!
Я схватила вазу и швырнула в Тома,одежда летела из шкафа, книги падали на пол. Комната превратилась в поле битвы, а я — в центр урагана. И никто из них не мог до меня достучаться.
Тонькая струйка крови начала стикать по лбу Тома. Эта была последняя капля для Билла.
—Сумашедшая?! Да тебя в психушку надо! Ты заебала нас всех! — он приблизился готовый ударить.
Том. Он встал передо мной.
— Уходите. Все. Немедленно.
—Ты что спятил Том?! Она же психованная! Она тебя поранила! Вдруг эта больная захочет тебя убить!—Возразил Густав, держа за запястье злого Билла.
— Я четко сказал уходить. Или есть желающие тронуть Скар? Сваливайте нахуй отсюда и не смейте даже глазом в её сторону смотреть.
Молчание. Они переглянулись. А потом, один за другим, покинули комнату, оставив меня стоять среди осколков и разбитых вещей.
Я сидела на полу, среди разбитых осколков зеркала, ссадин на костяшках и разбросанных по комнате вещей. Комната опустела... почти.
Он молчал. Не сделал ни шага назад.
Я фыркнула, обхватив колени и посмотрев на него с иронией, граничащей с безумием.
— Что, решил остаться посмотреть, как я сломаюсь до конца? Надеешься, что в этот момент я снова стану той наивной дурой, которой можно врать?
Он шагнул внутрь.
— Не подходи ко мне! — резко выкрикнула я, вскочив и наугад схватив настольную лампу. — Уйди! Я сломаю её об твою башку ещё раз, клянусь Богом!
— Ломай, — спокойно ответил он. — Мне плевать, Скар. Бей, кричи, ненавидь. Но я не уйду.
— Не уйдёшь? — Я засмеялась. Горько, безумно. — Конечно не уйдёшь. Ты же как все — только и ждёшь, когда я упаду, чтобы потом сказать: "Я же говорил, она не выдержит".
Я кинула лампу мимо него — она разбилась об стену. Том даже не дёрнулся.
— Убирайся, Том. Хочешь, чтобы я тебя возненавидела ещё сильнее? Поздравляю, ты добился этого. Ты знал с самого начала, но молчал. Что дальше? Расскажешь мне, как любил меня всё это время? Или как хотел спасти, но не смог?
Он подошёл ближе. Я снова хотела отступить, но ноги не слушались. Горло сжало так, будто я вот-вот задыхусь.
— Ты не понимаешь, Скар. Мне было не всё равно. Никогда не было. Я просто... — он замолчал, — я просто не знал, как всё рассказать и не потерять тебя.
— Ты уже потерял, — прошептала я почти неслышно. — Тебе не понять, каково это — осознать, что вся твоя жизнь — ложь. Что тот, кто заменил мне отца, убил моих родителей. А тот, кто казался врагом, оказался... кем, Том? Мальчиком, который просто молчал?
Он стоял в двух шагах. Ни угроз, ни оправданий. Просто смотрел. Слишком близко. Слишком спокойно.
— Тогда почему ты всё ещё здесь? — сорвалось с губ зло. — Боишься, что я выстрелю в тебя в следующий раз?
Он медленно покачал головой.
— Потому что ты не одна, даже если хочешь быть. Даже если ненавидишь меня. Даже если разобьёшь всё, что осталось, — он сделал последний шаг и сел напротив, прямо на пол. — Я не уйду, Скар.
Молчание. Я сжала кулаки, пытаясь сдержать всё, что подступало к горлу. А потом, будто сорвалось:
— Тогда сиди и смотри, как умирает та, кого ты знал.
Силы окончательно покинули меня. Я отвернулась от Тома, не желая больше видеть его лица, и побрела к кровати. Упав на матрас, я свернулась калачиком, пытаясь отгородиться от всего этого кошмара. Хотелось уснуть и больше никогда не просыпаться, утонуть в беспамятстве, где не было ни предательства, ни боли, ни разбитых зеркал.
Но сон не приходил. Вместо него накатывало мучительное чувство вины. Перед глазами снова и снова возникало окровавленное лицо Тома, струйка крови, стекающая по виску. Я причинила ему боль. Физическую боль. Человеку, который... который остался. Несмотря ни на что.
Слезы снова навернулись на глаза. Я была ужасной. Эгоистичной, жестокой. Он пытался быть рядом, а я... я бросалась в него вещами, кричала, желала ему зла.
Внезапно край кровати прогнулся. Я почувствовала чье-то присутствие рядом, но не открыла глаз, делая вид, что сплю. Чьи-то легкие шаги приблизились, и через мгновение рядом со мной лег Том.
Я напряглась, готовая оттолкнуть его, но он не прикоснулся. Просто лежал рядом, сохраняя безопасное расстояние.
Прошло несколько минут в тягостном молчании. Затем я почувствовала, как он осторожно пошевелился и приблизился ко мне. Чья-то рука легла на мою спину, невесомо скользя по потрепанной футболке.
— Скарлетт, — прошептал он тихо, его голос звучал хрипло и устало. — Повернись ко мне.
Я не двигалась, продолжая лежать, свернувшись в комок.
Том вздохнул и осторожно притянул меня к себе, обнимая со спины. Его тело было теплым, и это тепло, вопреки всему, казалось успокаивающим. Я почувствовала, как его губы коснулись моих волос.
— Тише, — прошептал он снова, его дыхание щекотало мою шею. — Все будет хорошо. Я здесь.
Я молчала, чувствуя, как дрожь постепенно отступает. Его объятия были неожиданно утешительными, словно тихая гавань в бушующем море.
— Прости меня, — прошептала я наконец, голос дрожал. — Я... я не знаю, что на меня нашло.
Он крепче прижал меня к себе.
— Я знаю. Тебе больно. Это нормально. Просто... дай мне быть рядом.
Я развернулась в его объятиях, и слезы снова хлынули, уже не от ярости, а от раскаяния и благодарности. Я крепко обняла Тома, прижимаясь к нему всем телом, словно ища защиты от собственного безумия.
— Прости меня, прости, — шептала я, захлебываясь слезами. — Я такая дура... я причинила тебе боль...
Мои руки скользили по его лицу, ощущая засохшую кровь на виске. Я осторожно коснулась этого места кончиками пальцев, и новая волна вины захлестнула меня.
Я подняла глаза на Тома. Его лицо было усталым, но взгляд оставался мягким и понимающим. Неожиданно для самой себя, я прильнула к его губам, целуя нежно, с отчаянием, словно пытаясь искупить свою вину каждым прикосновением.
Мои поцелуи скользили по его щекам, лбу, подбородку. Я целовала каждую царапину, каждую каплю крови, словно моля о прощении без слов. В каждом поцелуе была благодарность за то, что он остался, за его терпение, за его неожиданную доброту.
— Прости... — снова прошептала я, уткнувшись лицом в его шею. — Я не заслуживаю тебя.
Том обнял меня крепче, прижимая к себе и улыбаясь моим поцелуем на его лице.
— Ты чего улыбаешься?...
—Люблю твои прикосновение особенно твои губы со вкусом вишни.
—Дурачок!— Всхлипнула я, продолжая целовать его личико.
—Твой дурачок?—прозвучал его голос с надеждой на подтверждение.
—Мой дурачок. И только мой.
И в эту ночь мы просто лежали рядом. Двое израненных, сломанных, потерянных. Слишком молоды, чтобы нести такую боль. И слишком упрямы, чтобы отпустить друг друга.