Не ради меня.
Music: Артем Пивоваров- Собирай меня.
Слабый стук в дверь вырвал меня из полудремы, сотканной из боли и усталости. Дверь тихонько приоткрылась, и в палату заглянула встревоженная мордашка Лео.
— Скар! — прошептал он, осторожно заходя внутрь. Его глаза были красными и опухшими, но в них светилась такая искренняя радость, что мое сердце невольно дрогнуло.
— Лео... — прохрипела я, пытаясь улыбнуться. Он тут же подбежал к моей кровати и осторожно взял меня за руку. Его маленькие пальчики сжали мои, словно ища защиты.
Мы долго молчали, просто смотрели друг на друга. В его глазах я видела столько пережитого страха и облегчения, что слова казались лишними.
— Мне было так страшно, Скар, — наконец прошептал Лео, его голос дрожал. — Я думал... я думал, ты больше не проснешься.
— Я здесь, малыш, — тихо ответила я, слабо сжимая его руку. — Все хорошо.
Мы еще немного посидели молча, просто чувствуя присутствие друг друга. Потом Лео начал тихонько рассказывать мне, что происходило, пока я была без сознания. О том, как все волновались, как Крис и Маршелл пытались его успокоить.
— А Том... — запнулся Лео, его взгляд стал каким-то серьезным. — Том тоже был здесь, Скар. Все время.
Я удивленно подняла брови. Том? Все время?
— Он сидел там, — Лео кивнул на дверь. — Почти все время. Крис и Маршелл уговаривали его пойти поесть, поспать хоть немного... но он не уходил. Только иногда выходил ненадолго, а потом снова возвращался и сидел у двери.
Я молчала, пытаясь переварить эту информацию. Том... ждал меня?
— Он совсем ничего не ел, Скар, — тихо добавил Лео, его голос был полон какой-то детской тревоги. — И не спал совсем. Только сидел и смотрел на дверь. Будто ждал, когда ты выйдешь.
Мое сердце странно забилось. Том... тот самый Том, который еще недавно причинял мне столько боли и унижения... сидел и ждал моего пробуждения, отказываясь от еды и сна? Это казалось невозможным.
— Почему, Лео? — прошептала я, чувствуя, как внутри поднимается какая-то странная, непонятная эмоция. — Почему он это делал?
Лео пожал плечами, его взгляд был чистым и невинным.
— Не знаю, Скар. Просто... он очень волновался. Как и я.
Я снова замолчала, уставившись в пустоту. Слова Лео эхом отдавались в моей голове, порождая целую бурю противоречивых чувств. Неужели за всей этой ненавистью и жестокостью скрывалось что-то еще? Что-то, чего я раньше не замечала?
Разговор с Лео тек легко и непринужденно, словно мы и не были разлучены этими ужасными днями. Он рассказывал смешные истории о Крисе и Маршелле, пытаясь меня развеселить, и его заразительный смех заставлял меня улыбаться, несмотря на ноющую боль в спине. Мы вспоминали наши совместные шалости, наши маленькие секреты, и на какое-то время боль отступала, растворяясь в этой теплой волне воспоминаний.
Но чем дольше мы болтали, тем сильнее становилось жжение в спине. Оно пульсировало, распространяясь по всему телу, и я чувствовала, как что-то липкое и теплое начинает просачиваться сквозь бинты. Кровь. Черт возьми.
Я старалась не подавать виду, улыбалась в ответ на шутки Лео, кивала, делая вид, что внимательно слушаю. Но с каждым его словом боль становилась все мучительнее, заставляя меня стискивать зубы и напрягать все тело, чтобы не застонать.
— Помнишь, как мы... — начал Лео, заливаясь очередным приступом смеха.
Я выдавила слабую улыбку, чувствуя, как по спине стекает горячая струйка. Нужно было что-то делать, но я не хотела прерывать наш разговор, не хотела снова видеть в его глазах этот испуг. Он только начал приходить в себя после всего пережитого.
— Да... конечно, помню, — прохрипела я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее.
Боль становилась почти невыносимой, но я терпела. Ради Лео. Ради этих драгоценных минут покоя и смеха, которые так редко выпадали на нашу долю. Я буду сильной. Я выдержу. Лишь бы он не видел моей слабости, лишь бы он не волновался снова. Я улыбалась, слушала его рассказы, делала вид, что все в порядке, хотя каждая клеточка моего тела кричала от боли. Это моя маленькая жертва ради него. И я готова была терпеть сколько угодно, лишь бы видеть его счастливым.
Дверь палаты снова открылась, и на пороге появился Том. Его взгляд скользнул по мне, задержался на Лео, а затем... замер на моей спине. Я инстинктивно попыталась съежиться, прикрыться одеялом, но было поздно.
— Лео, — спокойно сказал Том, его голос был ровным, но в нем чувствовалась какая-то странная напряженность. — Тебя ждут внизу. Время посещения закончилось.
Лео тут же помрачнел.
— Уже? Но мы только начали разговаривать!
— Тебя ждут, Лео. Пойдем.
Том не отрывал взгляда от моей спины. Я чувствовала, как краска заливает мое лицо. Он что-то заметил.
Лео с неохотой поднялся с кровати и подошел к Тому.
— Ты скоро вернешься, Скар? — с тревогой спросил он, беря его за руку.
— Конечно, малыш, — попыталась я улыбнуться, хотя боль снова начала нарастать. — Завтра увидимся.
Том молча наблюдал за нашей прощальной сценой. Затем, не отрывая от меня взгляда, он мягко подтолкнул Лео к двери.
— Поторопись, Лео. Они ждут.
Лео, все еще оглядываясь на меня, вышел из палаты вместе с Томом. Как только дверь за ними закрылась, я почувствовала, как все напряжение, которое я так старательно сдерживала ради Лео, отступает, оставляя меня один на один с пульсирующей, нестерпимой болью. И с пониманием того, что Том что-то увидел. И теперь мне было страшно представить, что будет дальше.
Едва дверь за Лео закрылась, Том резко повернулся ко мне. В его глазах плескалась неприкрытая злость.
— Какого черта, Скарлетт?! — прорычал он, его голос был низким и угрожающим. — Ты совсем идиотка?! Ты понимаешь, что у тебя там кровотечение?!
Я вздрогнула от его резкости.
— Не твое дело, — огрызнулась я, стараясь скрыть подступающую слабость. Боль становилась все сильнее, и его гнев лишь усиливал мое раздражение.
— Не мое дело?! Да ты сейчас истечешь кровью из-за своей чертовой упертости! Почему ты не сказала?!
— Потому что можно стерпеть! И я не хотела пугать Лео!
— А себя ты не боишься напугать?! Ты думаешь, это нормально — скрывать такое?!
— А тебе какое до этого дело, Каулитц?! Ты только и ждешь, чтобы увидеть меня слабой!
— Да мне плевать, слабая ты или сильная! Но я не хочу, чтобы ты сдохла из-за своей глупости!
— Ах, вот оно что! Ты просто боишься, что я умру и ты не сможешь больше издеваться надо мной!
— Заткнись! — рявкнул он, делая шаг ко мне. Его лицо было искажено гневом. — Ты хоть понимаешь, что ты творишь?! Ты рискуешь своей жизнью!
— А ты не рисковал своей, когда упал со второго этажа пытаясь меня спасти?!
— Это другое дело!
— Нет, Том! Ничего не другое! Ты делаешь, что хочешь, а я должна лежать тут и умирать молча?!
Наши голоса сорвались на крик. Ярость бурлила между нами, заглушая даже ноющую боль в моей спине. Мы снова вернулись к нашей привычной войне, забыв о минутах слабости и неожиданной заботы. Ненависть оказалась сильнее страха и боли.
— А ты подумала о том, что будет с Лео, если с тобой что-нибудь случится?! — взревел Том в ответ. — Ты думаешь, ему будет лучше видеть, как ты истекаешь кровью?!
— Оставь Лео в покое! Ты всегда используешь его, чтобы надавить на меня!
— Да мне плевать на тебя! Я говорю о его чувствах! Он любит тебя, понимаешь?! В отличие от некоторых эгоистичных идиоток, которые думают только о себе!
Молчание. "Плеавать на тебя" ему действительно плевать? Зачем тогда весь этот цирк с заботой?
Я хотела что-то ответить Тому но вместо этого слёзы покатились по моим щекам. Я больше не могу, мне хочется кричать, разорвать себе кожу, он щипит так будто её сдирают вместе с кожей.
Мои рыдания сотрясали все тело. Боль была такой, что я почти теряла сознание. Вдруг я почувствовала, как чьи-то сильные руки осторожно поднимают меня, усаживая на кровати.
— Тише, тише, Колючка, — услышала я хриплый голос Тома рядом. — Я знаю, больно. Сейчас посмотрим.
Я пыталась оттолкнуть его, кричала сквозь слезы:
— Не трогай меня! Уйди! Я сама...
Но он не слушал. Его руки были на моей спине, осторожно развязывая липкие от крови бинты. Каждое прикосновение отзывалось новой волной боли, и я невольно вскрикивала.
— Вот дура упрямая, — бормотал Том себе под нос, но достаточно громко, чтобы я услышала. — Надо же было так себя запустить.
— Замолчи! Ненавижу тебя! — захлебывалась я слезами, пытаясь вырваться из его рук.
— Ага, ненавидишь, конечно, — спокойно парировал он, продолжая осторожно снимать бинты. — А сама терпишь, пока кровь хлещет. Умница какая. Героиня.
Его циничные комментарии должны были меня разозлить, но сквозь боль я лишь чувствовала какое-то странное облегчение от его действий. Он что-то делал. Он пытался помочь.
— Ты... ты такой... — пыталась я подобрать ругательство, но слезы мешали говорить.
— Какой есть, Колючка, — отозвался Том, его голос звучал немного мягче. — Зато сейчас мы все перебинтуем, и станет полегче. Потерпи немного. Расскажи мне что-нибудь. Что ты там обычно делаешь в своей мастерской? Взрываешь что-нибудь?
—Нет, в мастерской я чинила машины которые привозил Маршелл и другие. Я люблю чинить машины, я дышу и живу ими.—Всхлипнула я, рассказывая Тому.
Он продолжал говорить, подкалывать меня, отвлекать от боли своими язвительными замечаниями. И, как ни странно, это работало. Пока я пыталась огрызнуться в ответ, боль на какое-то время отступала на второй план. Его руки были на моей спине, осторожно обрабатывая раны, и его ворчание звучало почти как утешение.
Наконец, он закончил. Его прикосновения, несмотря на всю осторожность, причиняли боль, но сейчас чувствовалось облегчение от свежих, тугих бинтов. Я все еще всхлипывала, чувствуя себя измотанной и уязвимой.
Вдруг я почувствовала легкое прикосновение к своему плечу. Теплое дыхание, а затем... мягкий, невесомый поцелуй.
Я вздрогнула всем телом. Этот неожиданный жест застал меня врасплох. Медленно повернула голову и посмотрела на Тома.
Его лицо было близко. В его глазах не было ни насмешки, ни злости, лишь какая-то странная... усталость? И еще что-то, чего я не могла понять.
Я застыла, не зная, что сказать, что подумать. Это был Том. Тот самый Том, который еще недавно кричал на меня и издевался. И этот же Том сейчас только что перебинтовал мою кровоточащую спину и поцеловал меня.
— Что ты делаешь? — прошептала я, мой голос дрожал от непонимания и какого-то странного, зарождающегося чувства.
Том не ответил. Вместо слов он снова прикоснулся губами к моему плечу. Один мягкий поцелуй, второй, третий... Его губы скользили по обожженной коже, обходя бинты, словно пытаясь унять не только физическую, но и душевную боль.
Каждое его прикосновение вызывало странную дрожь по всему телу. Это было так... неожиданно, так противоречило всему, что между нами было. Но, как ни странно, это действительно отвлекало от жгучей боли в спине. Его поцелуи были легкими, почти невесомыми, но в них чувствовалась какая-то... нежность? Забота?
Я замерла, не отрывая от него взгляда. Его глаза были опущены, ресницы слегка подрагивали. Казалось, он полностью сосредоточен на том, что делает.
Мое сердце бешено колотилось, в голове кружились самые противоречивые мысли. Что это? Игра? Издевка? Или... что-то другое? Что-то такое, чего я никогда не ожидала от Тома Каулитца.
Его поцелуи спускались ниже, к ключице, обходя чувствительные места, касаясь лишь кожи вокруг. Странное тепло разливалось по телу, заглушая боль. Я не отстранялась, не говорила ни слова. Просто смотрела на него, пытаясь понять, что происходит, и почему это неожиданное прикосновение вызывает во мне такую странную бурю чувств.
Поцелуи прекратились так же внезапно, как и начались. Том медленно поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. Расстояние между нашими лицами было опасно близким. Я чувствовала его теплое дыхание на своей коже.
Его глаза... они были другими. В них не было привычной насмешки или холодности. Только какая-то странная... задумчивость? И еще что-то, что заставляло мое сердце биться быстрее.
Я не могла отвести взгляда. Его глаза были такими глубокими, такими... манящими. В них словно отражалось какое-то неведомое мне чувство.
Мое дыхание участилось. Я нервно сглотнула, не зная, что сказать. Мой взгляд невольно скользнул на его губы. Они были так близко... такие манящие...
Я чувствовала, как кровь приливает к щекам. Нервозность нарастала с каждой секундой. Что он собирается сделать? Что я должна сделать? Мой разум словно затуманился, оставив лишь странное, необъяснимое волнение и какое-то смутное, зарождающееся желание. Я просто смотрела на него, завороженная и немного испуганная этой неожиданной близостью.
Его рука медленно поднялась и коснулась моего подбородка. Его пальцы были теплыми, осторожными. Он слегка наклонил мою голову, приближая наши лица еще сильнее. Я затаила дыхание, чувствуя, как все внутри меня замирает в ожидании.
Его глаза скользнули с моих глаз на мои губы, и в них мелькнуло какое-то странное, завораживающее выражение. Мое сердце бешено колотилось, предчувствуя то, что должно произойти. Я не отстранилась, не сказала ни слова. Просто смотрела на него, словно загипнотизированная.
Он наклонился еще ближе, и я почувствовала его дыхание на своих губах. Миг... еще один миг... и наши губы должны были соприкоснуться.
Но именно в этот самый момент дверь палаты внезапно открылась, и внутрь вошла медсестра с подносом в руках.
— Ой, простите, — смущенно пробормотала она, застыв на пороге. — Я... я не знала, что вы...
Мы резко отпрянули друг от друга, словно нас ударило током. Мое лицо горело, а сердце колотилось как сумасшедшее.. Неловкая тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь смущенным бормотанием медсестры, ставящей поднос на тумбочку.
Неловкая тишина повисла в палате после ухода медсестры. Том молча поднялся с кровати, его взгляд скользил куда-то в сторону. Чувствовалось, что он хочет поскорее уйти.
— Том, — тихо позвала я, прежде чем он успел выйти за дверь.
Он остановился, не оборачиваясь.
— Почему? — спросила я, мой голос дрожал. — Почему ты оставался здесь все эти два дня? Не спал, не ел... ждал?
Он помолчал долгую секунду, и напряжение в его спине чувствовалось даже на расстоянии. Наконец, он медленно повернулся ко мне. Его глаза были холодными, отстраненными – словно тот миг близости между нами был лишь мимолетным наваждением.
— Я оставался, потому что Лео был на грани срыва, — равнодушно ответил он. — А ты... ты была нужна ему живой. Чтобы он не сорвался окончательно. Не более того.
Его слова словно ледяной водой окатили меня. Вся та странная надежда, которая успела зародиться в моем сердце, мгновенно разбилась на мелкие осколки. Он сделал это не ради меня. Он сделал это ради Лео. Как всегда.
Ненависть вспыхнула во мне с новой силой, обжигая сильнее, чем физическая боль. Он всегда найдет способ причинить мне боль, даже своей мнимой заботой.
— Уходи, Том, — прошипела я сквозь стиснутые зубы. — Просто уходи.
Он кивнул, не сказав больше ни слова, и вышел из палаты, оставив меня наедине со своей болью и разъедающей ненавистью. Я кинула ближайшую вазу в дверь и заплакала с новой силой. Но в этот раз не из-за боли в снаружи эта боль таилась в глубине моей души.
Зачем он ругается со мной, подставляет, унижает, а потом заботится, проявляет иницативу, устраивая мне эмоциональные качели. Самое худшее что я велась на его манипуляции. Мне сросно нужно поправляться и докопаться до правды.