Невинный поцелуй.
Music: элли на маковом поле-ближе
5:45 утра. Холодный, предрассветный воздух фитнес-зала обжигал легкие. Беговая дорожка гудела под моими ногами, отсчитывая секунды нарастающей ярости. Слова Такаси крутились в голове, как заезженная пластинка: «Выйдешь за него замуж». От одной этой мысли кровь закипала. Замуж за Нори? Лучше смерть. Медленная, мучительная смерть.
Я спрыгнула с дорожки и направилась к боксерской груше. Кожаная поверхность манила своей податливостью. Разминка была закончена, теперь нужна была настоящая разрядка. Первый удар врезался в грушу с силой, выбивая из нее глухой стон. Второй, третий... каждый удар был наполнен ненавистью к Нори, к Такаси, к этой чертовой ситуации, в которую мы попали.
Я не замечала ничего вокруг. Только эта груша, принимающая на себя всю мою злость. Удары становились все яростнее, я вкладывала в них всю свою отчаяние. «Ты не заставишь меня», — мысленно рычала я, замахиваясь для очередного удара, самого сильного, самого яростного.
Я замахнулась для очередного удара, вкладывая в него всю свою ненависть и отчаяние. И тут чья-то тень накрыла меня. Чьи-то руки обхватили мои запястья, останавливая удар в сантиметре от цели.
— Слишком много злости, слишком мало техники, — прозвучал над ухом низкий, хриплый голос. Том.
Я дернулась, пытаясь вырваться. Его хватка была сильной, но не болезненной.
— Отпусти меня, Том. Не лезь не в свое дело.
— Это касается и меня, рыжая, — ответил он, не отпуская моих рук. — Ты сейчас только себя покалечишь.
— А что мне еще остается?! — взорвалась я, поворачиваясь к нему лицом. Наши тела оказались опасно близко. — Он сказал... он решил!
— Тогда сделай так, чтобы твой удар имел смысл, — проигнорировал он мою истерику. Его взгляд скользнул по моим плечам, задержался на губах. — Смотри.
Он развернул меня обратно к груше, встал за моей спиной, его тело почти касалось моего. Его руки снова обхватили мои, направляя.
— Ноги на ширине плеч. Корпус немного вперед. Вкладывай вес тела в каждый удар. Вот так.
Он повел моими руками, показывая правильное движение. Его дыхание опаляло мою шею, вызывая странную дрожь. Его тело за моей спиной было твердым и горячим. Слишком близко. Слишком... возбуждающе.
— Бей от бедра, — прошептал он мне на ухо, и я почувствовала, как его живот слегка касается моей спины. — Представь, что это его лицо. Вложи в удар всю свою ненависть.
Он отпустил мои руки, но остался стоять за мной, его присутствие ощущалось каждой клеточкой моего тела. Я сжала кулаки и ударила грушу, следуя его инструкциям. Удар получился сильнее, резче.
— Еще раз, — прорычал он мне в спину.
Я била снова и снова, чувствуя, как мышцы наливаются силой, а злость постепенно трансформируется в контролируемую агрессию. Том стоял за мной, наблюдая, словно хищник, следящий за добычей.
— А теперь... представь, что это я, — неожиданно прошептал он, и его руки легли на грушу, чуть ниже моих кулаков. — Бей так, словно хочешь стереть меня с лица земли.
Его слова обожгли. Ярость на него вспыхнула с новой силой. Я замахнулась и ударила, вкладывая в удар всю свою ненависть к нему, ко всей этой чертовой ситуации. Мои кулаки врезались в грушу поверх его рук. Я почувствовала твердость его костей под своими костяшками.
— Сильнее, — прохрипел он, его дыхание стало тяжелым. — Покажи мне, как сильно ты меня ненавидишь.
Я била снова и снова, не в силах остановиться. Его руки оставались на груше, принимая часть ударов на себя. Боль в моих кулаках смешивалась со странным возбуждением от его близости, от его провокации.
Наконец, я обессиленно отшатнулась, тяжело дыша. Том медленно убрал руки с груши. На его костяшках виднелись красные следы от моих ударов.
Он посмотрел на меня, и в его глазах не было ни насмешки, ни злости. Только какое-то странное, темное... удовлетворение?
— Вот так, рыжая, — прошептал он, его голос стал хриплым. — Теперь твоя ярость имеет цель. Используй ее правильно.
Удары выматывали, но не приносили облегчения. Ярость горела, но не сжигала страх. Наконец, силы оставили меня. Я рухнула на холодный резиновый пол, тяжело хватая ртом воздух. Сердце колотилось, словно пойманная птица.
Чья-то тень накрыла меня. Том лег рядом, его дыхание тоже было сбитым. Даже в этой усталости, в этой близости, я чувствовала лишь привычную неприязнь.
— Довольна? Выпустила пар? — прохрипел он, не глядя на меня.
— Заткнись, Том, — просипела я в ответ. — Лучше бы ты вообще не лез.
— А что бы ты сделала? Продолжала молотить эту несчастную грушу, пока руки не отвалились? Помогло бы это тебе избежать свадьбы с твоим маньяком?
Его слова, как всегда, били точно в цель. Боль обиды смешалась с остатками ярости.
— Ты... ты просто наслаждаешься этим, да? Тебе нравится видеть меня такой? Слабой?
— Слабой тебя делает не ситуация, а твои сопли, — отрезал он, поворачивая голову ко мне. Его глаза блестели какой-то темной злостью. — Ты всегда была истеричкой, Скарлетт. Просто хорошо это скрывала за своей показной крутостью.
Последняя капля. Его слова ударили больнее, чем все удары по груше вместе взятые. Внутри меня что-то сломалось. С диким криком я бросилась на него, сбивая с ног.
Мы покатились по полу, сцепившись в яростной схватке. Мои ногти царапали его лицо, зубы пытались дотянуться до горла. Он отбивался, его сильные руки сжимали мои запястья, не давая причинить вреда. Но сейчас я не думала ни о чем, кроме желания причинить ему боль, такую же, какую он причинил мне своими словами.
В какой-то момент я оказалась сверху, мои бедра сдавили его живот, руки вцепились в его волосы. Он смотрел на меня снизу вверх, его лицо исказила ярость.
— Ты... ты — худшее, что случалось со мной, — выдохнула я, глядя ему в лицо. — Я ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу за то, как ты смотришь. За то, что ты не уходишь. За то, что... я... — голос сорвался.
Он отпустил мои руки, и прежде чем я успела понять, что происходит, его губы легко коснулись моих. Чмок. Быстро, почти невесомо, но... это произошло.
Я застыла, как громом пораженная. Мое тело словно окаменело, все мышцы напряглись. Что это сейчас было?
Том отстранился и расхохотался, глядя на мое ошарашенное лицо. Он улыбнулся и посмотрел на меня щенячими глазами от чего моё сердце ёкнуло настолько сильно что я подумала инсульт.
– Ты чё, застыла, Колючка? – усмехнулся он, в его голосе скользнул снова дерзкий смех. – Будто это твой первый раз.
– Это и... есть... – вырвалось из меня еле слышно
Улыбка на его лице погасла — на секунду. Потом он резко приподнялся на локтях, прижав меня крепче, и стал легко, почти игриво, целовать уголки моих губ. То с одной стороны, то с другой. Я не дышала. Ни один мускул не двигался — кроме сердца. Оно бешенно билось, стуча на весь мир. Я лишь сильнее сжала его футболку, покрываясь красными пятнами на щеках от смущения.
– Первый раз, значит, – пробормотал он, и я почувствовала, как его дыхание обжигало мою кожу. – Интересно... А ведь Маршелл говорил: «Кто тронет Скар — получит пулю в яйца».
Он усмехнулся, и я уже собиралась что-то сказать и оттолкнут, но Том не позволил отрицательно покачав головой и вот я снова слушаюсь его как вчера, когда он сказал не позволят трогать заколку Нори.
– Надеюсь, он метко стреляет... – бросил он с ленивой ухмылкой. – Потому что, кажется, я только что стал мишенью.
Притронувшись к губам я почему то снова захотела чтобы его губы оказались на моих. Его чмокание были такими нежными и аккуратными как невинный детский поцелуй.
Я попыталась подняться, но ноги подкосились, и я снова рухнула на пол. Только на этот раз... я не удержала равновесия и опустилась прямо на его бедра, все еще лежавшего рядом.
Мгновенно мое тело пронзило странное, незнакомое ощущение. Твердость под моими бедрами была... очевидной. Я почувствовала, как что-то твердое и набухшее упирается в меня сквозь тонкую ткань его спортивных штанов. Я посмотрела на него невинным взглядом будто впервые увидела Тома.
Черт.
Мое лицо мгновенно вспыхнуло. Я резко вскочила, отшатнувшись от него, словно от огня.
Он лежал, ухмыляясь, наблюдая за моей реакцией. В его глазах плясали чертенята.
— Что такое, рыжая? Обожглась? — с издевкой спросил он.
Я не могла вымолвить ни слова. Мое горло пересохло, а щеки горели так, словно их окунули в кипяток. Это было... унизительно. Неловко. И... почему-то вызывало странное, смутное чувство внизу живота.
Он приподнялся на локтях, не отрывая от меня взгляда.
— Неужели никогда раньше не чувствовала мужчину так близко? — прошептал он, и в его голосе появилась какая-то новая, дразнящая нотка.
Я наконец смогла выдавить из себя хоть что-то:
— Заткнись, Том. Ты... ты просто отвратителен.
Но мой голос дрожал, выдавая мое смущение. Он это заметил. Его ухмылка стала шире.
— Отвратителен? Или... возбуждаю?
Я отвернулась, не в силах смотреть ему в глаза. Это было невыносимо. Его близость, его прикосновения, даже эти мерзкие намеки... они почему-то выбивали меня из колеи.
— Пошел ты, — пробормотала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Он рассмеялся, этот его холодный, издевательский смех.
— Как скажешь, Скарлетт. И да забыл ответить на твои слова наша ненависть взаимна!
Я быстро поднялась и выбежала из спортзала, чувствуя, как его взгляд прожигает мою спину. Мое тело горело от стыда и какого-то странного, нежелательного возбуждения. Черт бы все это побрал. Этот Том... он просто невыносим. И почему-то он знает, как вывести меня из равновесия так, как никто другой. Даже одним случайным прикосновением. Мгновенип назад я была сбита с толку от его невинных поцелуев и взгляда а сейчас испытываю безумное возбуждение на грани с ненавистью и что это блят за чувство?! Такое вообще бывает?!
Почему я чувствую себя так счастливо?... почему его нахальная улыбка заставлет моё сердце выпригивать а бабочек внутри зарождаться впервые.