Сумерки. Сага. Квилеты

Я открыла глаза и почувствовала, как холод прокрадывается под кожу ледяными пальцами. Я лежала на диване в гостиной, свернувшись калачиком. Солнце, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы, окрашивало комнату в бледно-золотистый цвет, но его тепло не могло меня согреть. Внутри, в самом центре моего существа, зияла пустота — голодная и ненасытная.
Живот урчал, напоминая, что я пропустила ужин. «Видимо, уснула прямо здесь», — подумала я, потягиваясь и разминая затекшие мышцы. В камине еще тлели угли, похожие на маленькие красные глаза, наблюдающие за мной из темноты.

Я встала и направилась на кухню. Холодильник встретил меня пустым взглядом — лишь пара бутылок воды одиноко стояли на полках. «Похоже, нужно срочно пополнить запасы», — пробормотала я, глядя на скудное содержимое — явное доказательство моего одиночества. Решив не тратить время на готовку, я накинула куртку и вышла из дома.

Дождя не было, но небо оставалось серым и хмурым, словно затянутое пеленой вечной тоски. Хотя я и люблю такую погоду, сегодня она как никогда точно отражала мое состояние. Судя по всему, акклиматизация будет тяжелой.
Я шла по тропинке к главной улице, обдумывая список покупок. «Хлеб, молоко, яйца, фрукты... и что-нибудь сладкое, — размышляла я. — Нужно же себя немного побаловать».

Вскоре я добралась до небольшого магазина у центра города. Зайдя внутрь, я ощутила запах свежей выпечки и кофе — будто на мгновение перенеслась в любимую булочную в России. «Отлично, — подумала я. — Сначала перекушу, потом займусь покупками».

Я взяла булочку с корицей — маленькое утешение в этом непростом переезде — и «эликсир жизни» — кофе. Устроившись у окна, я принялась за завтрак. «Интересно, — размышляла я, наблюдая за прохожими. — Какие они, жители Форкса? Чем занимаются?»

Закончив с перекусом, я взяла корзину и отправилась за продуктами, тщательно выбирая каждый товар. «Нужно что-то полезное, — думала я. — Чтобы чувствовать себя бодрее».

Набрав фруктов, овощей и молочных продуктов, я направилась к кассе. Расплатившись, вышла с тяжелыми пакетами.

Размышляя о планах на ужин, я краем глаза заметила знакомые силуэты у черного «Вольво». Увидев их, я ощутила, как по коже побежали мурашки. «Какие странные... Будто не от мира сего. Надеюсь, это последняя наша встреча».

Я попыталась пройти незаметно, но вдруг услышала:

— Привет! Подожди! — окликнула меня коротко стриженая девушка.

Я обернулась, чувствуя, как внутри закипает раздражение. «Чего им от меня нужно?»

— Привет... — мой голос прозвучал тише, чем я планировала.

Девушка подошла ближе и протянула руку:
— Ты вчера обронила это.

В ее ладони лежал серебряный брелок-сердечко — подарок младшей сестры перед отъездом.

«Точно! — мелькнуло в голове. — Он же выпал вчера...»

— Спасибо, — искренне обрадовалась я. — Даже не заметила, что потеряла.

— Пустяки, — улыбнулась она. — Я Элис, а это Эдвард.

— Яра, — представилась я, чувствуя нарастающую неловкость.

— Ты недавно в Форксе? — спросил Эдвард, изучающе глядя на меня.

— Вчера приехала.

— Как тебе наш город? — включилась Элис.

— Пока не успела осмотреться, — уклончиво ответила я. — Но кажется... спокойно здесь.

— Форкс идеален для тех, кто ценит уединение, — заметил Эдвард.

«И для тех, кто хочет спрятаться от всего мира», — пронеслось у меня в голове.

— Откуда ты? — не отступал он.

— Из России. Из Питера.

— Питер? Это Санкт-Петербург, да? — уточнил он, и я вспомнила, что не все знают это сокращение.

— Именно. Форкс чем-то его напоминает. Наверное, поэтому я здесь.

— Тебе нравится дождь? Или это русская особенность? — он слегка ухмыльнулся.

Его тон не был издевательским, но вопрос задел меня.

— Это стереотип, — приподняла я бровь. — Мы просто ценим личное пространство.

— Кстати, — перебила Элис, — завтра у нас вечеринка. Приходи!

Я растерялась:
— Но мы же едва знакомы...

— Пустяки! У нас все просто — гости, веселье, — она сияла улыбкой, от которой я невольно растаяла.

— Я подумаю, — пообещала я, принимая записку с номером.

Попрощавшись, я поспешила домой, обдумывая эту странную встречу. «Как они нашли брелок? Почему так настойчивы?» Вопросов было больше, чем ответов.

Я шла по тропинке, ведущей к моему новому дому, и мысли роились в голове, словно потревоженные осы, не давая покоя. «Вечеринка... Стоит ли идти?» С одной стороны, я не знала никого в этом городе, и это был бы шанс завести друзей, наладить связи. В чужой стране, вдали от дома, это было бы очень кстати. Но с другой — эти Эдвард и Элис... Они были странными. Слишком странными. Словно знали, что я вернусь в магазин, словно ждали меня. Их появление было неестественным, слишком своевременным. И эта внезапная вечеринка... Зачем им приглашать меня, едва знакомую?

«Странное гостеприимство, — подумала я. — Слишком навязчивое, слишком неестественное». Я покачала головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли, но они цеплялись за сознание, словно липкая паутина, опутывая меня сомнениями и подозрениями. Решение не приходило, затерявшись в тумане моих раздумий. Я просто вернулась домой, чувствуя, как усталость наваливается на плечи тяжёлым грузом, тянущим меня к земле. Нужно было поесть, привести мысли в порядок, найти хоть какую-то опору в этом хаосе.

Я приготовила простой обед, съела его, не чувствуя вкуса, будто механически выполняя рутинную задачу, и достала альбом для рисования. Карандаш скользил по бумаге, вырисовывая знакомые контуры, пейзажи, лица — всё, что могло напомнить мне о прошлой жизни, о том, кем я была до того, как попала в этот странный город. Я пыталась вспомнить, как рисовала дома, в России, когда ещё не чувствовала себя такой одинокой, такой оторванной от всего, что было мне дорого.

Пока я рисовала, воспоминания нахлынули волной — яркие и болезненные, словно раскалённые угли, обжигающие память.

Последний день дома... Я собирала вещи, как всегда, в последний момент. Чемоданы были набиты одеждой, книгами, рисунками — всем, что могло напомнить мне о прошлой жизни, о том, что я оставляла позади. Отец сидел в своей комнате, отстранённый, словно ледяная статуя, словно чужой человек, с которым меня связывали лишь формальные узы. Мы почти не разговаривали. Между нами пролегла невидимая стена, которую никто не хотел или не мог разрушить. Каждый наш диалог превращался в ссору, в битву, где никто не хотел уступать, где каждый пытался доказать свою правоту, оставаясь непримиримыми врагами.

Когда чемоданы были готовы, я подошла к отцу. Нужно было ехать в аэропорт — он обещал подвезти. Он спросил, не передумала ли я. «Всё равно всё уже куплено, — ответила я. — Назад дороги нет, да и деньги жалко». Он усмехнулся, но ничего не сказал, словно мои слова не имели для него никакого значения. Всю дорогу до аэропорта мы ехали в тишине. Между нами пролегла пропасть, которую никто не мог перешагнуть. Мы были чужими людьми, будто случайно оказавшимися в одном пространстве. Отец изредка бросал фразы о том, на что мне нужно обратить внимание в окне. Чувствовалось, он пытался напоследок навязать свою волю, словно не мог смириться с тем, что я уезжаю, что принимаю самостоятельное решение.

Под конец пути мы снова поругались. Я забыла взять его кошелёк, который он просил меня захватить. «Вечно ты всё забываешь! — кричал он. — Тебе ни до кого нет дела, кроме себя!» Я надела наушники, пытаясь отгородиться от его слов, от вечного недовольства, от постоянных упрёков, которые мне уже порядком надоели. Мне было больно, обидно, но я не хотела показывать ему свои чувства, не хотела давать повод для новых упрёков.

В аэропорту я поблагодарила его за помощь. Он поморщился, словно от неприязни, словно я причинила ему невыносимую боль. Я нехотя обняла его на прощание, зная, что, скорее всего, мы созвонимся только на Новый год или на его день рождения — словно были связаны лишь формальными обязательствами. «Помощь мне не нужна, — сказала я. — Ты можешь ехать». Он кивнул и ушёл, не оглядываясь, отпуская меня в свободное плавание, словно больше не хотел иметь со мной ничего общего.

Я села в самолёт, чувствуя неприятный осадок, лёгший тяжёлым камнем на сердце, словно я совершила непоправимую ошибку. Но в то же время я ощущала предвкушение новой жизни — глоток свежего воздуха после долгого заточения. Я наконец-то обретала свободу. Я смотрела в окно на проплывающие облака и думала о том, что ждёт меня в Форксе. Я надеялась, что здесь смогу начать всё сначала, найти своё место, обрести свободу, открывая новую главу своей жизни.

Но теперь, глядя на свои рисунки, я понимала: прошлое не отпускает меня. Оно всегда рядом, как тень, готовая в любой момент наброситься, подобно хищнику, поджидающему свою жертву.

Я отложила карандаш, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Я скучала по дому, по сестре, по маме, по той жизни, которая была у меня раньше, по себе прежней — беззаботной и счастливой. Но я знала, что не могу вернуться назад, что должна идти вперёд, навстречу неизвестности, навстречу новой жизни. Ведь я стояла на пороге нового мира или, возможно, новой себя. И эта вечеринка — шанс. Шанс начать всё сначала, найти новых друзей, почувствовать себя частью этого странного, но манящего города, словно я нашла ключ к новой жизни.

Я встала с кресла и подошла к окну. За окном сгущались сумерки, окрашивая небо в оттенки серого и фиолетового, небо было холстом, на котором  художник рисовал свои самые мрачные картины. Я смотрела на лес, окружающий мой дом, и чувствовала, как внутри нарастает тревога. Но вместе с тем я чувствовала и надежду — надежду на то, что завтрашний день принесёт мне что-то новое, что-то хорошее. И, возможно, эта вечеринка — именно то, что мне нужно, будто она была предназначена для меня.

Немного порассуждав об этом, я взяла телефон и дрожащими пальцами набрала номер мамы. Гудки тянулись бесконечно; время замедлило свой ход, растягивая мучительное ожидание. Наконец она ответила.

— Алло, мам? — мой голос дрогнул, похожий на тонкую нить, готовую оборваться в любой момент.

— Привет, моя золотая! Как ты? — в её голосе звучала тревога, смешанная с нежностью.

— Всё... всё хорошо, мам, — соврала я, пытаясь сдержать слёзы. — Просто... просто соскучилась.

— Я тоже, милая. Очень скучаю, — мама вздохнула. — Как у тебя дела? Устроилась?

— Ну... — я запнулась, не зная, что сказать. — Город странный. Холодный. И люди... они тоже странные.

— Странные? В каком смысле? — мама насторожилась.

— Не знаю... — я попыталась подобрать слова. — Словно... словно они не от мира сего. И так одиноко здесь без вас. Очень одиноко.

— Ох, доченька, — мама вздохнула. — Я же говорила тебе: приезжай назад. Мы всегда ждём тебя. Мы с Пашей уже достраиваем дом. Для вас с сестрой построили отдельные комнаты, так что жить есть где.

— Нет, мам, — я покачала головой, хотя она не могла этого видеть. — Я должна... должна сама. Я должна научиться жить самостоятельно.

— Я понимаю, милая, — мама помолчала. — Но знай, что я всегда жду тебя дома. Жить самостоятельно ты всегда успеешь, а родители не вечны.

От этих слов мне стало совсем дурно; появилось ощущение, будто земля ушла из-под ног.

— Мам... — я сглотнула ком в горле. — Я люблю тебя. Очень. Не говори так.

— И я тебя, доченька. Очень, — мама помолчала. — Хорошо. Но не забывай, что я всегда рядом.

— Ладно, мам, — я попыталась улыбнуться, хотя слёзы текли по щекам. — Пока.

— Пока, милая. Звони. Не забывай про меня.

Я положила трубку. Ощущение, что я оборвала последнюю нить, связывающую меня с домом. Я сидела на кровати, свернувшись калачиком, и плакала. Плакала, как ребёнок, потерявшийся в лесу. Слёзы текли по щекам ручьями, смывая всю боль и тоску, что накопились во мне.

— Мама... — прошептала я, словно зовя её на помощь. — Я так скучаю...

Я понимала, что мне нужно взять себя в руки, что нужно научиться жить в этом странном городе, найти своё место. Но в то же время я чувствовала себя такой маленькой и беззащитной — одна против целого мира. Я смотрела в окно на тёмный лес, окружающий мой дом, и чувствовала, как внутри нарастает тревога, я попала в ловушку, из которой нет выхода. Но вместе с тем я чувствовала и надежду — надежду на то, что завтрашний день принесёт мне что-то новое, что-то хорошее. А может, наоборот, испортит то, что даже не успело начаться.

Сумерки сгущались, накрывая тёмным одеялом небо. Я допила остатки кофе, чувствуя, как тепло растекается по телу, и решила познакомиться с окрестностями города. Нужно было развеяться, прогнать навязчивые мысли, которые, как назойливые мошки, кружили вокруг головы, не давая покоя. Я вышла на улицу, вдохнула свежий влажный воздух, пахнущий хвоёй и прелой листвой, и отправилась бродить по городу.

Форкс оказался совсем не таким мрачным, как я представляла. Улицы были тихими и уютными, маленькие домики светились тёплым светом, напоминая маяки в ночи, указывающие путь заблудшим путникам. Деревья, покрытые мхом, похожим на зелёный бархат, создавали ощущение сказочного леса, затерянного в современном мире. Атмосфера города была спокойной и умиротворяющей — здесь время замедлило свой ход, здесь можно было забыть о суете и проблемах. Я шла по тротуару, разглядывая витрины магазинов со странными, но милыми вещицами, слушая тихий шелест листьев и далёкий шум дождя, похожий на убаюкивающую душу мелодию.

На самом деле город был даже очень приятным. Он нравился мне своей уединённостью, близостью к природе, спокойной атмосферой. Если бы у меня здесь были знакомые, друзья, семья, я бы жила с удовольствием, будто нашла свой рай на земле. Но пока я чувствовала себя чужой, одинокой, затерявшейся в незнакомом мире, словно призрак, блуждающий среди живых.

Вечер окутывал город мягкой пеленой, создавая ощущение уюта и защищённости. Фонари светили тусклым светом, отбрасывая длинные тени. Я шла по улице, наслаждаясь тишиной и спокойствием, пытаясь найти утешение в этой вечерней атмосфере, заполнить пустоту внутри себя.

Дойдя до окраины города, я решила прогуляться по лесу. Нет, я не сошла с ума — в лес вела протоптанная дорожка, значит, сюда ходят люди. Мне стало любопытно, куда она ведёт. Может, к цветочной поляне? Или местные собирают здесь грибы? Без тропинки я бы, конечно, не пошла в лес поздним вечером.

Я зашла под сень деревьев, и меня сразу окутала густая тень, словно лес пытался скрыть меня от посторонних глаз. Деревья стояли огромные, с толстыми стволами, покрытыми мхом, похожие на древних стражей, охраняющих вход в другой мир. В воздухе витала влажность, пахло мокрой листвой и свежей зеленью.

Лес был прекрасен — настоящий сказочный мир, полный тайн и загадок. Создавалось ощущение, будто я попала в сказку. Свет едва пробивался сквозь густую листву, создавая полумрак. Я шла по тропинке, наслаждаясь тишиной и спокойствием, наконец-то найдя место, где мне было хорошо.

Но вдруг я увидела на земле большой след звериной лапы. По телу пробежал мороз. Я присела на корточки, чтобы рассмотреть его лучше. "Медведь?" — мелькнула мысль. От этого предположения не стало легче. Холод сковал меня с головы до пят, не давая пошевелиться. Мне стало не по себе, словно я увидела знак опасности. Вспомнились рассказы о диких животных, обитающих в этих лесах. Испытывать судьбу я не стала — не хотелось погибать в свой первый полноценный день в новом городе. Немного придя в себя, я поспешила прочь, домой, чувствуя себя добычей, убегающей от хищника.

Мысли о следе не давали мне покоя. Я анализировала увиденное, пытаясь понять, насколько это опасно. Конечно, лес — это не только красота, но и место обитания диких животных, где нужно быть осторожной. Но неужели прямо рядом с городом находится заповедник? Неужели нельзя как-то оградить людей от хищников? Самое удивительное — эта протоптанная тропинка. Значит, люди сознательно ходят в пасть к зверю.

Возможно, я преувеличиваю. Возможно, следа и не было, а лес просто играл со мной, выдавая следы людей за звериные. Но моя интуиция никогда меня не подводила.