Море Вампирской Лжи [редактируется]

Дни в Новом Орлеане тянулись вязко, как патока. Прошла неделя. Амина постепенно впитывала ритм этого города, где за каждым фасадом во Французском квартале скрывалась вековая жажда крови. Кол стал её негласным наставником: он водил её по особняку, рассказывая истории о семейных предательствах с таким изяществом, будто это были анекдоты. Клаус же превратился в тень. Он часами просиживал в своем кабинете, сверля взглядом эскизы и древние гримуары, пытаясь разгадать, почему его кровь создала не раба, а свободную личность.
Весеннее солнце Нового Орлеана было обманчиво ласковым. Тонкие лучи пробивались сквозь полузакрытые жалюзи, рисуя золотые полосы на паркете. Из открытого окна доносилось пение птиц, но звуки оживленного города сюда не проникали. Особняк Майклсонов был крепостью, зоной отчуждения. Прохожие инстинктивно ускоряли шаг, чувствуя исходящую от стен угрозу. Клаус Майклсон, самопровозглашенный король этого города, не терпел случайных свидетелей. Для него каждый гибрид был не просто солдатом, а ключевой фигурой в шахматной партии против Марселя Жерара. А Амина была ферзем, который наотрез отказывался ходить по правилам.

Амина сидела в глубоком кожаном кресле, погруженная в чтение пожелтевшего тома из библиотеки Древних. Тихий стук в дверь заставил её вздрогнуть. На пороге стоял Кол, прислонившись к косяку с той самой лукавой улыбкой, которая обычно предвещала либо приключение, либо катастрофу.

— Ты выглядишь слишком серьезной для этого города, — заметил он. — Не хочешь сменить пыльные страницы на свежий воздух?

Амина закрыла книгу. Его предложение было тем самым глотком свободы, в котором она так нуждалась.
На улице Французского квартала пахло джазом, кофе и влажной мостовой. Амина жадно вдохнула этот коктейль.

— Здесь... всё ощущается иначе, — прошептала она, невольно улыбаясь.
— Добро пожаловать в мир обостренных чувств, дорогуша, — Кол шел рядом, засунув руки в карманы. — Твой новый статус дает тебе право видеть мир в Full HD, пока остальные довольствуются черно-белым кино.
— Звучит красиво, Кол. Если забыть, что я теперь пью кровь, а твой брат смотрит на меня как на сломанный тостер, который нужно либо починить, либо выбросить на помойку.

Кол внезапно остановился и посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд на секунду лишился привычного сарказма.

— Я не позволю ему сломать тебя. Ник привык, что всё в этом мире принадлежит ему, но он ошибается. Пойдем, здесь варят лучший кофе в штате.

Они заняли столик в маленьком кафе с видом на шумную площадь. Амина заказала вишневое пирожное — вкус сахара и ягод теперь казался ей невероятно ярким, почти болезненным. Кол медленно помешивал свой кофе, наблюдая за ней.
Внутри него что-то менялось. Он веками бежал от привязанностей, считая их слабостью, но эта девушка с её непокорным взглядом заставляла его сердце — старое, холодное сердце — биться в непривычном ритме. Он видел в ней не гибрида, не инструмент войны, а искру, которую Клаус мечтал превратить в пожар. И Кол поклялся себе, что не даст этому случиться.

— Знаешь, — Кол хитро прищурился, — здесь неподалеку есть старое колесо обозрения. С него город выглядит так, будто он принадлежит нам одним. Рискнем?
— Ты с ума сошел? — Амина нервно усмехнулась. — Я высоты боюсь больше, чем твоего брата в гневе.
— Тогда тебе точно стоит пойти со мной, — Кол пододвинулся ближе, его голос стал мягким. — Я не дам тебе упасть. Обещаю.

Когда они оказались на самой верхней точке, город раскинулся внизу сверкающим ковром. На высоте было прохладно, и Кол, заметив, как Амина зябко повела плечами, молча накинул на неё свою куртку.

— Признаю, — прошептала она, глядя на огни. — Это того стоило. Хотя у меня всё еще мурашки по коже.
— Это не страх, это жизнь, — Кол взял её за руку, и на этот раз она не отстранилась.

На выходе к ним подошел старый торговец цветами.

— Красивый букет для красивой пары? — проскрипел он.
— Мы не... — начала Амина, но Кол уже протягивал купюру.
— Я возьму эти розы. Красный тебе к лицу, — он вручил ей цветы, и в его глазах промелькнуло что-то подозрительно похожее на нежность.

К особняку они вернулись в сумерках. У входа Амина замялась, прижимая букет к груди.

— Кол... Спасибо. За то, что вытащил меня. И за розы.
Она быстро коснулась губами его щеки и ускользнула в дом. Кол остался стоять на крыльце, и на его лице расцвела улыбка, которую Клаус назвал бы «непозволительной слабостью».
Но в комнате Амину ждал холодный прием. Клаус сидел в тени, его фигура казалась высеченной из камня.

— И где же мы пропадали, милая? — его голос был тихим, предвещающим бурю.
— Гуляли. Имею право.
— Поставь цветы в воду, — Клаус кивнул на розы с явным отвращением. — Не хотелось бы, чтобы они завяли так же быстро, как твое благоразумие.

Он поднялся и спустился в холл, где Кол насвистывал какую-то джазовую мелодию.

— Ты совсем потерял страх, брат? — Клаус встал на пути у Кола. — Ты заигрываешь с моим гибридом? Флиртуешь с ней в МОЕМ доме, пока я пытаюсь понять, как обезопасить нашу семью?

Кол перестал насвистывать. Его взгляд мгновенно стал ледяным, зеркально отражая ярость брата.

— «Твоим гибридом»? — Кол шагнул вперед, сокращая дистанцию. — Она — человек, Ник. Хоть ты и пытаешься это из неё вытравить. Ты злишься, потому что она не смотрит на тебя с тем рабским обожанием, к которому ты привык. И если ты думаешь, что можешь диктовать мне, с кем мне гулять... что ж, ты слишком долго был королем, братец. Кажется, ты начал забывать, что я — не один из твоих подданных.

Лицо Клауса исказилось от ярости, вены под глазами на мгновение потемнели. Но Кол лишь усмехнулся, глядя брату прямо в глаза. Раунд остался за ним.