Мой лучший друг оказался вампиром. Лови мгновение, помни о смерти.

Полуголый Чад сидел в прохладной кровати и ёжился от
нежелания вставать. Каспер ушёл на работу несколько минут
назад, но у Кэрри был выходной, так что она тоже не спешила
покидать спальню. Каспер делал вид, что ничего не произошло,
как и всегда. Кричит, дерётся, бьёт посуду, а потом слезно
извиняется и некоторое время ведёт себя очень послушно.
— Кэрри, почему ты с ним встречаешься? — Чад лёг рядом, но не
касался тела, чтобы не замёрзнуть ещё сильнее. — Он ведь
ненормальный. Неужели у вас так вся жизнь?
— А ты почему с ним встречаешься?
— Вообще-то я хотел отношений с тобой, но вы... в комплекте
шли.
На самом деле Чад уже считал дни до своего отъезда, чтобы
забыть про эту парочку навсегда. Единственная причина, почему
он до сих пор живёт в их доме, заключалась в том, что писать
статьи о вампирах, живя с вампирами, оказалось очень удобно.
Кэрри ему нравилась, но очень многие обстоятельства очерняли
её образ: инцест, какая-то беспомощная позиция в конфликтах,
неопределённость в своих желаниях. Впрочем, Хоффман и в
собственных желаниях не до конца разобрался — всё-таки он не
понимал, любовь это или просто определённое настроение. Ему
очень нравилась Кэрри внешне, нравился её запах, нравилось, что
она не требует многого. Почему Чаду хотелось дарить ей
подарки? Потому что он её любит? Вероятно, потому что ей
многого не надо: впечатлить официантку из бара богатому
журналисту удавалось проще простого — она ведь даже думать
не могла о каких-то дорогих вещах или широких жестах. Кэрри
была не такой, как другие, она была более легкодоступной
персонально для Чада. Набожным лондонским карьеристкам
обычные букеты и чашки кофе быстро надоедали, поэтому
отношения с ними заканчивались, когда приходило время
повышать планку. С Кэрри планку повышать было необязательно.
Проблема в том, что Чад ничего этого не видел. Он действительно
размышлял над тем, любит ли он Кэрри или нет. Ему нравится с
ней жить, нравится её радовать, нравится с ней спать или
разговаривать, но мысль о расставании, когда придётся уезжать,
тяжёлой совершенно не казалась. Однако с каждым днём
Хоффман ловил себя на мысли, что в будущем скучал бы по этим
бордовым волосам, по холодным рукам и по самым печальным в
мире глазам.
— У нас погибли родители. Ещё в детстве. Нам ведь под сотню
лет, так что это было давно... — начала Кэрри. — У вампиров
был великий голод и финансовый кризис, многие не могли долго
оправиться после нищеты, уровень преступности сильно
подскочил и слабо сбивался даже в те времена, когда всё стало
налаживаться. Каспер вернулся домой со школы и нашёл
бездыханные тела родителей на кухне. На них напали и ограбили,
мы остались сиротами без гроша в кармане. Опека поселила нас к
тёте с дядей, нам пришлось жить в одной спальне, потому что
места было мало. Тогда всё и началось. Мы и без этой комнаты
считали, что невозможно найти кого-то ближе, а с тех пор...
Знаешь, Каспер иногда мог поцеловать меня в щёку или в
макушку, я его тоже, но поцелуи приобрели совершенно другой
оттенок. Это позволило чувствовать себя как-то безбашенно,
обрести свободу от чужих мнений. Вампирам категории А в те
времена жилось плохо, но, знаешь, когда встречаешься с
собственным братом, на упрёки от общества по другим темам уже
абсолютно всё равно.
— Ты так говоришь... Не знаю, могу ошибаться, но... что-то
изменилось со временем? Ты сейчас по-другому смотришь на эту
ситуацию?
— Ты как настоящий журналист, — посмеялась Кэрри. — Тебе
бы микрофон в руки.
— Так я и есть настоящий журналист!
— Да, это точно. На самом деле, я сейчас в смешанных чувствах.
Вампиры долго не взрослеют, даже ментально. Это люди к
двадцати годам должны знать, кем стать в жизни, когда рожать
детей, когда становиться серьёзным, когда лечить свою голову, а у
вампиров на это отведено гораздо больше времени, поэтому мы
долго учимся на своих ошибках и всё такое. Я тебя старше лет на
восемьдесят, но ты куда серьёзнее и взрослее. В общем, это я
объяснила, почему все эти годы я не особо задумывалась над
нами с Каспером. Я невероятно сильно к нему привязана. За всё
это время я даже не могла представить, чтобы переехать в какую-
то страну одной, жить в другом доме... Везде, во всех этих
мечтах, со мной был Каспер. Но когда появился ты, наверное, я
поняла, что мне бы хотелось поменять что-то.
— Ты его больше не любишь?
— В том-то и дело, что люблю. Только я вижу, что он реже
контролирует свои эмоции. Когда он кричал на меня, я этого не
замечала, когда мне приходится быть зрителем со стороны, я
призадумалась.
— Он стал более агрессивным?
— Да, гораздо. Мне казалось, что время излечит его раны, но,
очевидно, я ошибалась. Я боюсь за него. Мне будто... легче
далось пережить потерю, чем ему, потому что я не видела тел,
следов убийства и ограбления. Я вообще плохо помню тот день,
всё так смазано. А Каспер помнит всё, его в дрожь бросает
каждый раз, когда нахлынывают воспоминания.
Чад не знал, что говорить. Он тоже испытывал смешанные
чувства. Да, парень не хотел долгосрочных отношений, не хотел
везти партнёров в Лондон, переться с ними в загс или встретить с
ними старость, но Каспер и Кэрри были очень притягательными,
словно обладали дьявольской аурой. Всегда вкусно пахли, всегда
очень красивые, страстные и готовые на всё.
А что насчёт Каспера? К нему Чад относился как к симпатяге,
который по социальному статусу, конечно, уступает, но
выпендриваться перед ним нежелательно. Легко игнорировать
серьёзные проступки, когда знаешь, что в любой момент можешь
уехать, и в конце концов это обязательно произойдёт.
Хоффман оказался в клетке, скованной его же противоречащими
эмоциями, преданными принципами и подколотым мужским эго.
Он впервые встречался с абьюзером.
— Ты не разобрался с той сумасшедшей? — спросил Каспер в
перерыве на работе за барной стойкой.
— Что мне нужно сделать? Убить её? — закатил глаза Чад. Ему
не нравилось, что Бронте лезет под руку, мешая свершению плана
по обману.
— Нет, ты прекрасно знаешь, что от тебя требуется. Забрать
компромат.
— Я пытаюсь, не смогу же я полдома вынести. Мне кажется, что
нужно втереться в доверие, чтобы она сама отдала мне все
бумаги.
— Господи, придумал же... — фыркнул Каспер. — Херню какую-
то. Вот я бы на твоём месте...
— Ты не на моём месте. Легко сказать, что бы ты сделал на моём
месте, но это я ковыряюсь во всём этом дерьме, а ты наливаешь
пиво днями напролёт!
— Даже хорошо, что именно ты «копаешься в дерьме», по тебе
видно, что ты эксперт!
— Почему ты вечно наезжаешь на меня? Завидуешь? В чём
причина?
— Завидую? Чему? Зрению минус пять? Я наезжаю, потому что я
нервничаю каждый день, трясусь за своё будущее, лишь бы всё
было нормально, лишь бы нам с Кэрри не прилетело! Я понимаю,
что тебе всё равно, но ты можешь меня не упрекать за то, что я
забочусь о своей семье?
— Заботишься о семье? Как? Ты хоть сам что-то сделал?
— Заткнись! Ты ничего не знаешь обо мне! Я работаю с самого
детства, я выбрался с самого дна! Я купил дом, в конце концов!
— Как и большинство людей вокруг тебя!
— Ты издеваешься, что ли? Ты реально пришёл сюда надо мной
посмеяться? Все люди? Легко тебе говорить, богатеньким всё
достаётся по щелчку пальца, а нам... — Каспера словно ударили
изнутри головы. Возможно, это бились его воспоминания. Даже
губы задрожали, парень сдерживал слёзы.
— Каспер, успокойся. Я не думал, что ты заведёшься...
— Я тоже не думал... — Каспер виновато посмотрел на Чада
своим щенячьим взглядом, который только что был охотничье-
лисьим. — Прости. Я сам не свой временами, особенно в
последнее время. Не знаю, с чем это связано.
Чад не стал игнорировать слова Каспера, наоборот, вполне
заинтересовался тем, что Бронте может рассказать. Версия Кэрри
уже была озвучена, но появился шанс залезть Касперу в самую
душу. Возможно, это даже дополнит статью о вампирах!
— Слушай, а тебе вообще нравится твоя работа? — вскользь
поинтересовался Чад.
— Нет, конечно. Кому вообще нравится своя работа? Нет, ну если
бы я был владельцем бара, а не просто стоял за стойкой, я бы,
может, и радовался. Но пока что я делаю, что могу. Знаешь,
вампирам категории А тяжелее найти себе работу.
— Да?
— Да. Вампирскому государству очень нужны работники среди
людей. Кто может работать с людьми? Только мы.
— Зачем это надо?
— Мы же тебе, кажется, объясняли.
— Это было как-то смазано, да и конкретики никто не дал...
— Ладно, — Каспер вздохнул. — Знаешь, люди с вампирами
всегда враждовали. Мы ели людей, люди нас убивали. Как
думаешь, если была бы война вампиров с людьми, кто бы
победил?
— Наверное, вампиры, — пожал Чад плечами. — Вы сильнее,
быстрее, выносливее, умеете бегать по стенам.
— Далеко не все. А что насчёт людей? У вас технологии. А ещё
вы не боитесь солнца с чесноком. Так что победить вампиров
довольно легко, в двадцатом-то веке.
— Не все же боятся солнца или чеснока.
— Не все, но те, кого ты описал, боятся. И быстро умрут.
Останутся те, кто с людьми примерно на одном уровне по силе,
но без преимуществ в виде какого-нибудь супер-бомбического
пулемёта. Понимаешь меня?
— Понимаю, но мне интересно, к чему ты ведёшь.
— К тому, что люди разоряли вампирские деревни. Они так
боялись вампиров, что находили их норы и сжигали население
целыми пачками! Далеко не многим удавалось уцелеть.
— Норы? Вы живёте под землёй?
Каспер закатил глаза.
— Забудь. Это вообще сейчас неважно! — парень понял, что
сболтнул Чаду то, о чём собирался молчать до последнего. —
Почему ты опять перебиваешь меня на ровном месте?! Так... о
чём я... да, людям победить вампиров легко: просто подставить
их под солнце. Издревле пошло мнение, что вампиры категории А
получились похожими на людей из-за смешения кровей, и
несмотря на то, что учёные в дальнейшем это опровергли, очень
многие всё ещё ущемляют нас по этому признаку, но эти
замечания уже давно никто не принимает во внимание на
должном уровне. Вампиры до сих пор боятся людей. Наш народ
пережил ужасные вещи. Если люди узнают о нашем
существовании или о том, что мы потенциально опасные, всему,
что мы строили всю нашу жизнь, придёт конец. И в наши
обязанности также входит слежка за людьми. Мы читаем книги о
вампирах, написанные людьми, читаем газеты, журналы, смотрим
фильмы и всё в этом духе, чтобы отслеживать, насколько мы
прокололись. Или чтобы знать, есть ли среди людей те, кто
увидел что-то лишнее.
— Понятно, — Чад встал из-за стола и поправил очки. — Я знал,
что вы, типа, отвечаете за порядок, но, видимо, это основная ваша
работа.
— Ага. Мы слушатели, притворяющиеся барменом и
официанткой. Очень удобные должности, чтобы всё про всех
знать!
Каждый раз, когда Чад разговаривал с Каспером на спокойных
тонах, Бронте казался парню интересным собеседником, с
которым можно обсудить все вещи на свете. Чад словно
постоянно забывал, что эмоции парня совершенно
непредсказуемые, что стоит, наверное, быть начеку. Когда он
напрягался, не вёлся на милые глазки, злясь на Каспера за всё то,
что он наговорил и сделал, вампир вёл себя на удивление хорошо,
не психовал, заботился, был очень добр. Появлялось чувство
вины за то, что Хоффман предстаёт каким-то обиженным и
злопамятным к тому, кто, вот, поглядите — в эту минуту не
делает ничего плохого. И так до каждого срыва.
— Чад, — Каспер окликнул парня в последний момент перед тем,
как тот вышел бы из пустого бара, — ты... ненавидишь меня?
Чад опешил. Потому что сам регулярно задавался этим вопросом.
— Я тебе отвечу честно — мне непонятно, какие чувства я питаю
к тебе, но точно не ненависть.
На горизонте сгущались тучи. Лямка от тяжёлой сумки
сдавливала плечо, а ключица болезненно ныла. Чем ближе
Хоффман подходил к одинокому дому Марджери, тем хуже
становилась дорога: каменистая, ещё более извилистая и битая.
Парень стал приходить сюда после обеда и оставался до того
момента, как Каспер и Кэрри возвращались с работы, чтобы
держать свои похождения в тайне. Марджери, как и было
оговорено заранее, не высовывалась из своего дома до
телефонного звонка. Но вместо того чтобы позвонить, Чад решил
просто её навестить. И принести некоторые вещи.
— Мардж! — Чад постучался в мощную, скрипящую от
множества замков дверь, будучи уверенным в том, что через
такую махину ничего не слышно.
— Ты чего кричишь? — девушка пустила Хоффмана на порог
дома и быстро закрылась, боясь слежки, как настоящий параноик.
— Нам с тобой меньше всего надо привлекать чужое внимание!
Марджери выглядела иначе. Она стояла в белом спальном платье
на тонких лямках, явно не ожидая гостей. Чад даже не сразу её
узнал. Волосы были мокрые, оттого казались длиннее и темнее.
Пропало отвращение из-за приличного внешнего вида. Никакого
оружия, никакой устаревшей одежды, никакого боевого раскраса,
никакой грязи на коленях и ботинках.
— Ты чего так смотришь на меня? — нахмурилась девушка.
— Ты что, моешься?
— Очень смешно! — она легко пнула журналиста и завязала
волосы в низкий пучок, капли которого продолжали мочить шею
и плечи. — Сам сказал, не высовываться. Вот я и не выходила на
слежку. Ты ведь не думал, что я всегда выгляжу, будто из лужи
вылезла?
— Я только в таком виде тебя и заставал.
— Это совпадение! Не пойду же я в красивой одежде
выслеживать упырей!
— Ты так в город ходила.
— Да! После охоты на вампиров!
— Понятно, — Чад закатил глаза, как он всегда и делал, когда
понимал, что у собеседника есть ответы на все его претензии. —
Извини, что не позвонил. Не хотел, чтобы разговоры прослушали.
— Ты узнал что-то?
— Да. Как минимум то, что ты не больная психичка.
— В медкарте моей рылся?
— Марджери! Я серьёзно! Тебе нельзя выходить на улицу и
говорить о вампирах! Ты, может, и не больная, но кромешно
тупая! — Чад с треском закинул свою тяжеленную сумку на
деревянный письменный стол.
— Но я... блин! Да я же живу нормально! Никто ко мне ни разу
даже не приходил!
— Оно и понятно, я от этой чесночной вони скоро сам задохнусь.
Бедные вампиры, представляю, как им было бы здесь тяжело...
— Прекращай! — Марджери накинула на себя вязаную кофту,
чтобы не расхаживать перед Чадом с оголёнными плечами. —
Зачем ты это притащил? И что ты узнал? Рассказывай мне всё!
Хоффман тяжело вздохнул. Началась его двуличная игра с
вампирами и охотницей на вампиров. От Каспера с Кэрри нужна
была информация о вампирах, от Марджери — информация о
людях, столкнувшихся с монстрами лицом к лицу. Все архивные
записи, все странные фотографии, все поддельные документы —
Чад, словно паук, вил паутину из обрывков информации, или как
реставратор — собирал разбитую мозаику по найденным
частицам. Общая картина постепенно складывалась. Однако
Марджери ни в коем случае не должна узнать про вампиризм
Каспера и Кэрри, иначе им крышка от министерства.
— Послушай, за нами с тобой следят. Я чувствую это. У меня
пропадают личные вещи, — врал Чад, — я нахожу свои записи не
там, где я их оставлял, причём мои партнёры никогда не лезут
туда, куда не надо, потому что всё время работают и заходят
домой только заночевать. Это начало происходить после нашего с
тобой последнего разговора в твоём доме... У тебя что-то такое
было?
— Это так странно... — испугалась Марджери. — У меня дома
ничего не менялось...
— Хорошо! Это... это ведь хорошо! Твой дом, получается, пока в
безопасности! Оно и понятно, сюда ведь не проберётся ни одна
живая душа, хах... Я, честно говоря, так и предполагал, поэтому
взял с собой некоторые вещи, чтобы хранить их у тебя. Можно
так поступить? Здесь информация о вампирах, которую ты мне
уже говорила, я просто пытался структурировать её лично для
себя. Ещё здесь документы, билеты... впрочем, то, что терять бы
не хотелось.
— Да, конечно, оставляй! Давай-ка я тебе выделю ящик с замком,
чтобы спрятать всё надёжнее! — Марджери начала ковыряться в
комоде, откуда вытащила большую связку с ключами, пытаясь
найти подходящий.
Всё складывалось даже лучше, чем планировал Чад. Ему теперь
не нужно было придумывать какой-то бред, чтобы Марджери не
залезла в его записи, пока парня не будет. Она сама отгородила
себя от правды.
— Я буду носить его всегда с собой, — Хоффман продел сквозь
ключ нитку и повесил себе на шею, — так безопаснее.
— Да, это правильно! От таких замков лучше не хранить ключи в
том же доме, где они расположены. Слушай, а мне... что мне
делать? Раз за нами следят...
— Марджери, просто доверься мне.
— Нет! Я так не могу! Я всю жизнь всё делала сама, хотя бы
введи меня в курс дела, о чём ты думаешь?
— Послушай, успокойся, ладно? — Чад вздохнул, очень пытаясь
звучать вежливо и сдержанно. — Следят за мной, потому что я
пишу статьи о сверхъестественном. За тобой — потому что мы с
тобой иногда общаемся. Что тебе делать? Не высовываться,
перестать выходить на улицу с криками, иначе будет хуже.
— И всё? Просто перестать говорить людям правду?
— Да. Это временная мера. Когда я напишу статью... все поймут,
что ты была права. Просто... — Чад замялся, — просто я не хочу,
чтобы с тобой произошло что-то плохое.
Конечно, он просто хотел, чтобы Каспер наконец-то отстал от
Чада с просьбой приструнить Марджери или своровать что-то из
её дома. Но такой ответ он не мог дать. К тому же девушка без
всего боевого обмундирования выглядела симпатичной, так что
ему было бы даже жаль, если бы её убили вампиры.
— Ты... что? — удивилась Мардж, смотря на парня так, будто
первый раз его видит. —
Это даже приятно.
— Ну, ещё бы, — Хоффман подошёл к двери, собираясь уходить.
— Ладно, увидимся.
— Когда?
— Не знаю пока. И... знаешь, так тебе больше идёт, чем в том
охотничьем обмундировании. — Чад ей подмигнул. — Пока!