๑Эпилог๑
ЭПИЛОГ
До конца моей жизни.
"Т/и"
Я любил тебя всегда. Просто не знал, как это называется, пока не встретил тебя.
— Сону.
Я боялась его сущности, пока не поняла, что именно она сделала его тем, кого я люблю.
— Т/и.
Воздух в узком, затемнённом закулисье парижской арены "АккорХотельс Арена" был густым, тяжёлым и электризующим, словно заряженным тысячью вольт. Он состоял из запаха пота, грима, горячего металла осветительных приборов и невидимого, но ощутимого вихря предконцертного адреналина, что висел над каждым, как натянутая струна. Где-то там, за массивным, чёрным, звукопоглощающим занавесом, ревело и пело живое, дышащее море из десятков тысяч голосов. Ритмичный, нарастающий гул, складывающийся в одно, скандируемое на разных языках, но единое в своей силе слово:
— ENHYPEN! ENHYPEN!
Звук был таким физическим, что я чувствовала его вибрацию грудной клеткой, через подошвы ботинок. Я лихорадочно, почти автоматически пролистывала последние пункты в планшете, сверяя тайминг с нервным координатором, чей лоб блестел от напряжения. Мы обсуждали последние, критические тонкости светового шоу для финальной песни. Вокруг царила управляемая, но оттого не менее интенсивная суета– визажисты с кистями в руках делали последние, невесомые штрихи, стилисты, присев на корточки, поправляли малейшие складки на и без того безупречных костюмах, а звукорежиссёр, не обращая ни на кого внимания, хрипло кричал что-то в свою рацию, пытаясь усмирить капризный микрофон. Мировой тур, когда-то прерванный кошмаром, вырвавшим из этого ритма самое сердце, был теперь в полном, неудержимом разгаре. Всё, казалось, вернулось на свои круги, обрело прежний порядок и график. Вот только мы, все мы, без исключения, стали другими. Отшлифованные пережитым ужасом, мы стали прочнее, острее, глубже.
Моя рука, будто сама по себе, потянулась к тонкой, изящной серебряной цепочке на шее– моему самому драгоценному талисману. Подарок от Сону. На ней висел крошечный, искусно выполненный кулон в виде полумесяца, что холодком прикасался к коже.
— Чтобы всегда помнила, что даже в самой тёмной ночи есть свой свет,– сказал он тогда, в тот тихий вечер на крыше, застенчиво и одновременно торжественно протягивая мне маленькую бархатную коробочку. Его голос был тише шёпота, но каждое слово выжглось в моей памяти.
И тогда я внезапно поймала на себе чей-то пристальный, тёплый взгляд и инстинктивно подняла голову. Стоя у самого края импровизированной платформы, где только что закончилась звуковая проверка, он смотрел прямо на меня, сквозь суету и толпу. Звукорежиссёр что-то активно и быстро ему объяснял, жестикулируя, но Сону, казалось, не слышал его. Весь его фокус, всё его внимание было приковано ко мне– его взгляд был тёплым, безмятежно спокойным, полным такого безмолвного, полного понимания и поддержки, что у меня по спине пробежали знакомые, сладкие мурашки. Он был здесь, плотью и кровью со всеми ними, готовый к выходу, но в этот застывший миг он принадлежал только мне.
Я не смогла сдержать лёгкой, смущённой улыбки, чувствуя, как нагреваются щёки под его взглядом. Уголки его губ дрогнули в ответной, едва заметной, но такой настоящей улыбке, и он подмигнул мне так быстро и ловко, что я, не зная его так, как знаю теперь, могла бы принять это за случайное движение века, за игру света и тени.
Всё было хорошо. TXT… они никуда не исчезли, не испарились. Мы иногда, краем глаза, ловили их тени в бесконечных, серых коридорах компании, чувствовали на спине их холодные, настороженные, оценивающие взгляды, словно лёгкое прикосновение льда. Но они больше не подходили. Не заговаривали. Не угрожали. Та война, тихая и без объявления, закончилась хрупким, негласным, но прочным перемирием. Мы научились делить одно небо, один воздух, одну сцену, искусно избегая друг друга, как две параллельные вселенные, существующие в одном пространстве, но не пересекающиеся. И этого, этой шаткой, но выстраданной стабильности, было достаточно.
— Пять минут до выхода! На выход! Все на позиции!– прогремел над всем шумом голос главного координатора, и в воздухе что-то щёлкнуло, переключившись на новый, решающий режим.
Парни, как по незримой команде, мгновенно собрались в организованную группу у основания массивной лестницы, ведущей на платформу подъёмника. Они выстроились в свою привычную, отточенную до автоматизма цепочку– Чонвон впереди, как несокрушимый форпост, за ним Джей, с уже загоревшимся в глазах огнём, затем Джейк, Хисын, Сонхун, Ники и Сону, замыкающий, как страж, прикрывающий тылы. Они были сосредоточены, их юношеские, привычно улыбчивые лица стали вдруг серьёзными, отточенными масками высочайших профессионалов, готовых выйти и отдать частичку своих душ, подарить лучшее шоу в своей жизни.
Чонвон обернулся к ним, его взгляд, острый и ясный, обвёл каждого, и в его глазах горела та самая, стальная решимость, что вела их сквозь любые бури. Он молча, но с такой силой, что было видно по напряжённым мышцам его руки, протянул её в центр образовавшегося круга. Туда же, без малейшей задержки, легли ладони всех остальных– одна на другую, крепко, уверенно, сплетаясь в единый, неразрывный узел силы и доверия. Они обменялись краткими, ёмкими кивками, и в этом жесте был весь их общий путь.
— Кто мы?– громко, с вызовом бросил Чонвон, его голос резанул воздух, как клинок.
— ENHYPEN!– грянули в ответ шесть голосов, слившихся в один мощный, сокрушительный клич, который, казалось, на мгновение подавил даже рёв толпы за стеной.
Их энергия, их абсолютное, звериное единство ударили по воздуху почти физически, сбивая дыхание. Они были не просто группой, не просто коллегами. Они были братьями. Воинами, прошедшими сквозь ад и обратно. И сейчас, выпрямив спины, они шли покорять мир, который когда-то от них отвернулся.
Зазвучали первые, низкие, пульсирующие ноты интро, заглушая собой последние отголоски рёва. Подъёмник, плавно и торжественно, будто в замедленной съёмке, пополз вверх. Они поднимались один за другим, силуэты растворяясь в ослепительном, слепящем свете сотен софитов, и каждого из них встречала оглушительная, сметающая всё на своём пути волна чистой, ничем не ограниченной любви.
Сону шёл последним, его фигура уже почти скрылась в ослепительном сиянии, растворяясь в ореоле света. Но в самый последний момент, сделав уже полшага вперёд, он обернулся. Его взгляд, преодолев ослепительный барьер, снова нашёл меня в полумраке закулисья, в моём укромном углу. Его строгое, сценическое, отстранённое выражение лица смягчилось, растаяло, как лёд под утренним солнцем. Он улыбнулся– по-настоящему, широко, беззаветно и счастливо, так, что у него зажмурились глаза,– и, поднеся пальцы к губам, послал мне через всё пространство один-единственный, но самый важный в моей жизни воздушный поцелуй.
Моё сердце ёкнуло, совершив в груди кульбит. Губы сами, без моего ведома, растянулись в ответной, сияющей, до ушей, улыбке, наполненной такой нежностью, что перехватило дыхание. Я поднесла кончики пальцев к своим губам и, не сводя с него глаз, послала ответный поцелуй, вложив в этот жест всю свою любовь, всю гордость и всю веру.
Он поймал его в воздухе, сделал вид, что зажимает нечто хрупкое и драгоценное в своей сомкнутой ладони, и с силой, полной обета, прижал сжатый кулак к своему сердцу. Прямо поверх того места, где когда-то бушевала слепая, всепоглощающая жажда, а теперь покоилась, тёплая и живая, только одна любовь. И, не отпуская моего взгляда, он наконец развернулся и шагнул вперёд– навстречу ослепительному свету, безумным овациям и своей, теперь навсегда нашей, общей судьбе.
Я стояла, вжавшись спиной в холодную стену, и смотрела, как он окончательно растворяется в этом сиянии, и чувствовала, как по моей щеке скатывается одна-единственная, бриллиантовая, счастливая слеза. Она была не горькой, а сладкой, как нектар. История любви вампира и девушки, которая не побоялась заглянуть в его бездну и увидела там своё отражение, подошла к своему закономерному, тихому финалу. Но их настоящая, большая, шумная, яркая, наполненная светом жизнь– только начиналась.
Где-то там, в центре сцены, залитый потоками света и любви, один из семерых васпиров, чьё сердце билось в унисон с моим, выкрикивал первое, пронзительное слово своей песни. И я знала, я чувствовала каждой клеточкой– он пел и для меня. Потому что все, даже те, кто не верит в сказки, знают– вампиры влюбляются только раз. И навсегда. На всю свою долгую, прекрасную, теперь уже не одинокую вечность.
Конец.
——————————————————
Вот и подошёл конец прекрасной истории "Ты- Моя Кровь"🍷...
До сих пор не могу поверить что это конец. Выкладывая последние главы рыдала в три ручья неверя что больше никогда вновь не прикоснусь к главам этой красоты, и к писательству этой прекрасной малышки. Эта история перевернула мою жизнь по полной катушке, раньше я прибегала домой со школы быстро делая уроки чтобы вновь окунуться в эту прекрасную историю с головой, вновь сидеть часами в раздумках над сюжетом и диалогами персонажей, которые в итоге и появились на стоках глав🩸.
И сейчас, спустя столько сил, столько месяцев, полной редакции и даже моего двухмесячного реста, это история подошла к концу🖤.
Пишу это и рыдаю в три ручья🥹, прочтения последних глав было большим и по настоящему тягостным моментов за все сегодняшний день, столько воспоминаний, столько моментов крутилось в голове, которые теперь навсегда смолкнут в забвении🥀... Я безумно рада что данный фф принёс много счастья моим читателям, тем кто с каждым днём яросно ждал момента выхода новой главы, тех кто с самого начало поддерживал его своей преданной любовью даже не смотря на то, через что прошёл этот фф, тех кто остался и беспрерывно ждал продолжения целых два месяца моего реста.
Сегодня 01.12.25 года, в этот прекрасный первый день зимы официально фф "Ты Моя Кровь" подходит к концу. Я очень благодарна всем вам котята, спасибо что читали "Ты- Моя Кровь" надеюсь эта история навсегда останется любима в ваших сердечках, и будет вспоминаться ещё долго.
Люблю вас🖤🌕🦇
Ваша Polina Park и Ты- Моя Кровь навсегда ✨