๑Семь Теней у Кровати๑
ГЛАВА 53
Семь теней у кровати.
"Т/и"
Никогда не бойся показаться слабой. Сила в том, чтобы позволить себе быть уязвимой.
— Т/и.
Сознание возвращалось ко мне медленно и неохотно, выталкивая на поверхность из густой, мутной толщи беспамятства. Первым пришло ощущение тела– тяжелого, ватного, с гулом в висках и странной ломотой в мышцах, будто я проделала долгий и изматывающий путь. Я лежала на чем-то невероятно мягком, утопая в прохладной глади, которая оказалась черным шелковым одеялом.
Я медленно открыла глаза.
Потолок над головой был низким,строгим, без единой лепнины или узора. Он был чужим. Свет, пробивавшийся сквозь плотно задернутые шторы, был приглушенным, рассеянным, окрашивая комнату в серовато-пепельные тона предрассветного часа. Воздух… воздух был другим. Он был густым и насыщенным, пахнущим дорогим, сдержанным парфюмом с нотами сандала и кожи, но под этим благородным шлейфом витал другой, едва уловимый аромат. Холодный, металлический, словно от монетки, зажатой в ладони, или от лезвия, только что очищенного от крови.
Я лежала на огромной, массивной кровати, застеленной черным бельем, в просторной, почти пустынной комнате. Стиль был минимализмом, доведенным до аскетизма: ни единой безделушки на строгих полках, ни намека на личные фотографии или следы чьей-либо жизни. Стерильная чистота, больше похожая на сцену из дорогого, но бездушного отеля, чем на чье-то жилище. Чей это был дом? Чье это логово?
И тогда, словно ледяной вал, обрушилась на меня память.
Птица. Ее перья, разлетающиеся в стороны. Алые брызги, горячие и липкие. Искаженная яростью маска вместо знакомого лица. Глаза, пылающие нечеловеческим багровым светом. Оскал, обнажающий длинные, острые клыки. Дикий, разрывающий душу рев, от которого стыла кровь в жилах. И последнее, что я помнила– холодное прикосновение иглы к плечу
и безжалостный укол, уносящий в небытие.
Джейк.
ENHYPEN.
Вампиры.
Сердце, до этого бившееся ровно и лениво, вдруг сорвалось с места, яростно и бешено заколотившись в груди, пытаясь вырваться наружу. Адреналин ударил в голову, пронзительным и ясным электричеством. Я резко, почти машинально, села на кровати, сбрасывая с себя шелковое одеяло. Голова закружилась, в глазах поплыли темные пятна. Я была в своей собственной футболке и спортивных штанах, но мысль о том, кто и когда переодел меня, кто принес сюда, вызвала новую, острую волну паники. Это было нарушением, вторжением в самое интимное.
Паника, слепая и всепоглощающая, сжала мое горло стальным обручем. Я метнулась взглядом к единственному выходу– к двери. Она была массивной, темного дерева, и была закрыта.
И тогда я увидела их.
Они не двигались. Не дышали. Они просто стояли. Пять безмолвных силуэтов, пять теней, которые, казалось, вросли в саму структуру комнаты, заполнив собой все свободное пространство. Они стояли у стен, в отдалении, как мрачные изваяния, наблюдая за каждым моим движением, за каждым вздохом с невыразимыми, застывшими лицами. Все, кроме Джейка и Чонвона. Все ENHYPEN. Здесь. Со мной. В одной комнате.
Тихий, сдавленный вопль застрял у меня в горле, вырвавшись наружу лишь хриплым, бессильным стоном. Я инстинктивно отпрянула назад, к изголовью кровати, вжимаясь в него спиной, прижимая скомканное одеяло к груди, как последний жалкий щит. Мое дыхание стало частым и поверхностным, свистя в абсолютной тишине комнаты. В глазах потемнело, мир поплыл, окрашиваясь в оттенки чистого, неразбавленного ужаса.
Они были повсюду. Безмолвные, отстраненные, невероятно прекрасные и оттого– смертельно опасные. Я скользила по их лицам взглядом, и в каждом читалась своя история, своя эмоция: в потухшем взгляде Хисына– тяжелая вина, в сжатых кулаках Джея– тревога и усталость, в прямой спине Сонхуна– собранная, как пружина, осторожность, в широких глазах Ники– растерянность и сочувствие. И в его... Его лицо было самым мрачным из всех.
— Уходите…– выдохнула я, и мой голос сорвался на жалкую, дрожащую нить, едва слышную даже мне самой.— Пожалуйста… умоляю… уйдите…
Первым пошевелился Хисын. Он сделал один, маленький, предельно осторожный шаг вперед, медленно подняв ладони раскрытыми в универсальном жесте, означающем "я безоружен, я не причиню зла". Он приближался так, как подходят к дикому, загнанному в угол и перепуганному до полусмерти животному.
— Т/и…– его голос прозвучал тихо и глухо, будто сквозь вату.— Всё кончено. Ты в безопасности. Мы не причиним тебе вреда. Клянусь.
— ВРЕДА?– что-то во мне сорвалось с цепи. Мой крик, истеричный, надрывный и оглушительно громкий в этой давящей тишине, разорвал воздух. Слезы, горячие и соленые, хлынули из глаз ручьем, заливая щеки, капая на шелк.— Какой ещё вред?! Я всё видела! Я всё знаю! Он… он хотел меня убить! Он смотрел на меня, как на кусок мяса! Вы… вы все… вы тоже!
Я замолчала, захлебываясь рыданиями, сотрясаемая такой дрожью, что зубы выбивали дробь. Картины прошлого вечера проносились перед глазами в кровавом, безумном калейдоскопе, снова и снова заставляя меня переживать тот ужас.
Вперед выступил Джей, его обычно живое и выразительное лицо сейчас было маской серьезности и глубокой печали.
— Джейк…– он начал, тщательно подбирая слова.— Он не контролировал себя. То, что ты видела, это был не он. Это наша… общая болезнь. Наше проклятие, которое мы носим в себе каждый день. Мы бы никогда, слышишь, никогда не позволили ему тебя тронуть. Мы остановили его.
— Но он ХОТЕЛ!– я почти выкрикнула эти слова, вцепившись пальцами в одеяло так, что суставы побелели.— Он так и сказал! "Она– еда"! И вы… вы его держали! Вы вонзили в него этот шприц! Вы знали, что делать! Вы все… вы такие же, как он!
Мои слова, отточенные страхом и болью, повисли в воздухе, как ядовитый туман. Они не пытались их отрицать. Они просто стояли и молчали, и в этом молчании была страшная, неопровержимая правда. Да. Они все были такими же. В каждом из них дремал тот же монстр.
И тогда вперед вышел он. Сону.
Он двигался абсолютно бесшумно, его тень скользила по полу, прежде чем он сам сделал шаг. Он остановился в нескольких футах от кровати, не пытаясь сократить дистанцию, и медленно, почти церемониально, опустился на корточки. Теперь наши глаза были на одном уровне. Он не пытался дотронуться, не вторгался в мое личное пространство. Он просто смотрел. Его темные, почти черные глаза были полны такой бездонной, искренней и уставшей печали, что моя истерика на мгновение захлебнулась, столкнувшись с этим безмолвным признанием.
— Т/и,– его голос прозвучал тихо, но обладал невероятной плотностью и ясностью, прорезая шум крови в моих ушах. Он говорил нарочито медленно, вкладывая в каждое слово тяжесть неоспоримого факта.— Да. Ты абсолютно права. Мы– вампиры. И то, что ты видела, это самая темная, самая уродливая и неконтролируемая часть нашей сущности. Та часть, которую мы ненавидим всеми фибрами души и которую пытаемся обуздать, усмирить, запереть каждый божий день с момента нашего пробуждения.
Он не отрицал. Не искал оправданий. Его пугающая, отчаянная прямота была, как удар током, возвращающим к реальности.
— Джейк проиграл борьбе сегодня. Он дрогнул. Но мы…– он медленно обвел рукой остальных, стоящих позади него, как молчаливая стража,— мы продолжаем держаться. Из последних сил. Ради собственного человечества. И ради тебя. Мы не ищем оправданий тому, что случилось. Мы принесли тебя сюда, в мою комнату, потому что не могли оставить одну в таком состоянии. Потому что мы несем за тебя ответственность. Перед тобой. И перед собой.
— Я… я не хочу быть твоей ответственностью!– всхлипнула я, но в голосе уже не было прежней силы, лишь усталое опустошение. Его спокойная, неумолимая уверенность действовала как лед, охлаждая мой панический жар.— Я просто хочу уйти отсюда… Домой… Я боюсь вас…
— Знаю,– он кивнул, и в его взгляде не было ни капли обиды или упрека, лишь глубинное понимание.— Ты имеешь полное право нас бояться. Ты имеешь полное право ненавидеть нас за то, что мы впутали тебя в это. Но я даю тебе слово. Пока ты находишься здесь, под этой крышей, с нами, ни один волос не упадет с твоей головы. Мы будем защищать тебя. Даже…– он сделал крошечную паузу, и в его глазах мелькнула тень той самой внутренней битвы,— даже от самих себя.
Он смотрел на меня с такой невероятной силой воли, с такой непоколебимой, почти фанатичной уверенностью в своей способности держать контроль, что часть моего страха начала медленно отступать, уступая место всепоглощающей, костной усталости. Я была истощена до предела– и телом, и духом.
— Он… он…– я сглотнула горький комок в горле, не в силах выговорить имя.— Джейк?..
— Спит,– тут же, без колебаний, ответил Сону.— Под сильнейшим седативным препаратом. Он не помнит большей части того, что произошло. Его разум… защитил себя. И когда он придет в себя…– в голосе Сону впервые прозвучала носка чего-то тяжелого, почти отеческого,— ему будет хуже всех. Он будет уничтожен горем и стыдом.
Я медленно кивнула, чувствуя, как последние остатки сил покидают меня. Я опустилась обратно на подушки, и дрожь, наконец, начала стихать, сменяясь леденящей, безразличной пустотой. Я снова окинула взглядом их всех. Семерых парней, застывших в полумраке чужой комнаты. Они больше не казались мне бездушными монстрами. В их позах, в их усталых глазах, читалось нечто иное– бремя. Невыносимая тяжесть постоянной борьбы с самими собой.
— Мы принесем тебе поесть,– тихо, почти шепотом, произнес Ники из самого дальнего угла, где он старался быть как можно менее заметным.— И воды. Тебе нужно восстановить силы. Поесть, поспать.
— Спасибо,– прошептала я в ответ, и это слово было таким же тихим и искренним, вырвавшимся из самой глубины.
Один за другим, стараясь не шуметь, они стали покидать комнату, выскользывая за дверь бесшумными тенями. Последним поднялся с корточек Сону.
— Я буду за дверью,– сказал он, его голос вновь обрел свою обычную, сдержанную твердость.— Если что-то будет нужно… просто позови. Любой из нас услышит. Всегда.
Он уже повернулся, чтобы последовать за остальными.
— Сону,– окликнула я его, сама не зная, зачем.
Он замер на месте, не оборачиваясь.
— Чья это комната?– спросила я, уже догадываясь о ответе.
Он медленно обернулся, и в его темных, как безлунная ночь, глазах мелькнула сложная, неуловимая эмоция– что-то среднее между виной и решимостью.
— Моя,– ответил он просто.— Так было… безопаснее. Для всех.
И с этими словами он вышел, беззвучно прикрыв за собой тяжелую дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор.
Я осталась одна. Полностью одна. В комнате, пропитанной его запахом – кожи, сандала и той самой холодной сталью. И теперь этот аромат вызывал не только первобытный страх, но и странное, щемящее чувство чего-то похожего на доверие. Шаткое, хрупкое, выстраданное, но доверие.
Они были вампирами. Существами из ночных кошмаров. Но в тот момент, в полумраке этой стерильной комнаты, они вели себя не как хищники, а как надсмотрщики над самими собой, над чудовищами, запертыми в их собственных телах. А их главный тюремщик, как ни парадоксально, теперь лежал здесь, под его же одеялом, в его личном святилище, и пытался разобраться в одном-единственном вопросе: кто они на самом деле– безжалостные монстры или самые несчастные и одинокие существа, которых она когда-либо встречала? И где та грань, что отделяет одно от другого?
——————————————————
Так, похоже каждая глава в нас пойдёт под переписывание. Как вам вообще 52 глава? Я её переписала буквально перед тем как выложить, она стала более детальной, что сейчас считается для меня нормой и идеалом) эта глава тоже была переписанная и теперь в ней появилось почти + 1000 слов 😅 мне важно ваше мнение, нравится ли вам такой формат детализации или нет?)