๑Между Ударом Сердца и Тактом 39๑
ГЛАВА 40
Между ударом сердца и тактом.
"Сону"
Любовь– это не искушение. Это решение. Каждый день.
— Сону.
Музыка обрушилась на меня, как физическая сила. Тяжёлый, давящий бит, знакомый до каждой молекулы, врезался в грудную клетку, становясь вторым сердцем. И я отпустил себя.
Моё тело– это не просто моё тело. Это инструмент. Оружие. Марионетка, ниточки которой держат в руках семь парней, стоящих рядом со мной. И когда звучит музыка, мы все становимся одним целым. Одним организмом, одной тенью, отбрасываемой в свете софитов.
Сегодня было… легче. Лёд, заморозивший ад внутри, всё ещё держался. Он не давал мне чувствовать. Он позволял лишь действовать. Каждое движение было выверено, отточено, лишено дрожи и мучительной борьбы. Я был идеальным винтиком в нашем идеальном механизме.
Я видел её из-под опущенных век. Она стояла в крыле сцены, маленькая фигурка в деловом костюме, с планшетом в руках. Но её поза была не напряжённой. Она смотрела, заворожённая, как и все, кто впервые видит нашу работу без прикрас. И в её взгляде не было страха. Было… восхищение. И что-то ещё, чего я не мог расшифровать сквозь химическую пелену.
И в этот момент, на пике сложнейшего прыжка с поворотом, я поймал её взгляд. Всего на долю секунды. И кивнул. Не ей. Самому себе. Потому что в её глазах я видел не менеджера, оценивающего работу. Я видел зрителя, видящего искусство. А не монстра.
Перерыв. Спуск со сцены. Прохладная бутылка воды в руке. Вкус– всё ещё приглушённый, далёкий. Я подошёл к ней, потому что должен был. Потому что так было правильно. Потому что Чонвон смотрел.
— Всё хорошо?– мой голос прозвучал чужим, ровным, как заученная строчка из песни.
Её улыбка была тёплой. Искренней.
— Более чем. Выглядело потрясающе. Абсолютная синхронность.
Она видела. Она действительно видела. Не хаос под контролем, а чистую мощь. Это странное знание отозвалось во мне чем-то тёплым, что на секунду пробилось сквозь лёд.
— Площадка хорошая,– сказал я, потому что нужно было сказать что-то конкретное, профессиональное. Чтобы не молчать. Чтобы не смотреть в её глаза слишком долго.— Пол упругий, отдача правильная. Звук будет ловиться чётче.
Я чувствовал, как лёд начинает таять. Первыми вернулись запахи. Резкий аромат краски со стен, пыль с трибун, сладковатый парфюм звукорежиссёра. Потом– лёгкая, знакомая боль в основании клыков, тупой намёк на то, что скрывается под заморозкой.
Я отошёл, сделав глоток воды. Она больше не была просто водой. Она была холодной, влажной, живой. И я почувствовал жажду. Настоящую.
Ники тут же оказался рядом, протягивая новую, запечатанную бутылку. Его взгляд был вопросом.
—Пока держится,– тихо бросил я ему, и он отступил, но не ушёл.
Чонвон подошёл к ней обсуждать график. Я отошёл к краю сцены, прислонившись спиной к холодной металлической ферме. Закрыл глаза.
Внутри меня шла война. Химия медленно отступала, сдавая позиции минута за минутой. Сквозь нарастающий туман пробивался её запах. Сначала как лёгкий шлейф. Потом– как навязчивый призрак. Потом– как реальность, обжигающая ноздри.
Я сжал бутылку в руке, и пластик затрещал. Глубокий вдох. Выдох. Сердце забилось чаще, но уже не от адреналина танца. От предчувствия.
Я открыл глаза и увидел, что она смотрит на меня. Не на Чонвона, не на сцену. На меня. И в её взгляде не было прежнего восхищения. Была та самая, знакомая осторожность. Но и что-то новое… понимание? Она видела. Видела, что мои мышцы напрягаются. И начинается нечто иное.
Я оттолкнулся от фермы и направился к выходу со сцены, к нашей временной гримёрке. Мне нужно было уйти. Пока я ещё мог это сделать сам.
— Всё в порядке?– снова спросил Ники, идя рядом со мной по тёмному коридору.
— Нет,– честно ответил я, уже чувствуя, как по спине бегут мурашки, а в висках начинает стучать та самая, знакомая боль.— Но скоро будет. Или не будет. Как всегда.
Дверь гримёрки захлопнулась, оставия снаружи звуки начинающейся второй части репетиции. Я остался в тишине, в комнате, пахнущей гримом и чужим потом.
Лёд растаял. Осталась лишь ломота в теле от танца и нарастающая, неумолимая волна голода. Но вместе с ней– память. Память о её взгляде. О том, как она видела в нас не монстров, а айдолов.
И этот хрупкий образ был тем якорем, за который я цеплялся, пока тьма снова начинала подбираться к краям моего сознания. Она видела искусство. И ради этого, момента, стоит продолжать бороться. Даже если эта борьба длится всего от одной репетиции до другой.
——————————————————
Ну думаю на сегодня хватит) завтра выложу ещё немного.
Всем доброй ночи)
Ваша Polina Park💓✨