๑Игра в небе๑
ГЛАВА 34
Игра в небе.
"Сону"
Голос разума важен, но иногда только голос сердца знает верный путь.
— Сону.
Боль. Она была моим единственным миром. Она пульсировала в висках тяжёлым, раскалённым молотом, сверлила кости, выжигала изнутри каждую клетку. Но это была не самая страшная боль. Самая страшная исходила извне.
Она сидела всего в нескольких метрах от меня. И её запах.
Он проникал сквозь шум двигателей, сквозь запах подогретой еды и пластика салона. Он был густым, сладким, как раздавленные спелые ягоды, и острым, как лезвие. Каждый мой вдох был пыткой. Каждый выдох– поражением. Он заполнял лёгкие, обволакивал мозг, затуманивал сознание одним-единственным, животным приказом: "Иди. Возьми. Утоли."
Я впивался ногтями в подлокотники, пока фанера не начала трещать под напряжением. Зубы были стиснуты так сильно, что челюсть вот-вот должна была треснуть. Я молился о том, чтобы самолёт рухнул. Лишь бы это прекратилось.
Рядом сидел Ники. Я чувствовал его напряжение, слышал, как учащённо бьётся его сердце. Он был натянут, как струна, готовый в любой момент броситься на меня, чтобы удержать. Я был обузой. Опасной, непредсказуемой обузой для всех них.
— Держись,– его шёпот был едва слышен, но для моих ушей он прозвучал как крик.— Ещё немного.
" 'Немного' до чего? До следующего приступа? До того момента, когда я не выдержу и сорвусь с кресла, чтобы вцепиться в источник этого сладкого ада?"
Самолёт провалился в воздушную яму, и моё тело резко дёрнулось. Спазм, пронзивший желудок, был таким острым, что я чуть не закричал. Из горла вырвался тихий, сдавленный стон. Я сгрёбся в кресле, пытаясь стать меньше, пытаясь спрятаться от самого себя.
Я видел, как Чонвон обернулся. Его ледяной, безжалостный взгляд скользнул по мне, оценивая ущерб, и перешёл на Ники. Безмолвный приказ был отдан. Время вышло.
Ники кивнул почти незаметно и наклонился ко мне.
— Сону, слушай меня,– его голос был низким, тихим.— Сейчас будет больно. Но потом станет легче. Ненадолго. Договорились?
Я не мог ответить. Я лишь зажмурился, чувствуя, как по моей спине струится ледяной пот.
Я слышал, как он что-то достаёт. Лёгкий щелчок открывающейся застёжки. Тихий, металлический звук. Я знал, что это. Тот самый маленький серебряный флакон. В нём была не кровь. Это было нечто иное. Результат их ночных бдений с Хисыном. Экспериментальный подавитель. Химический капкан для зверя внутри меня.
Я почувствовал, как Ники резким движением закатывает мне рукав. Его пальцы были холодными. Воздух коснулся кожи, и это было похоже на прикосновение раскалённого железа. Вся моя плоть кричала в ожидании.
— Готовься,– прошептал он.
Игла вошла в вену с точностью снайпера. Резкая, жгучая боль, на секунду затмившая всё остальное. А потом… холод.
Не облегчение. Холод. Он расползался из места укола, как ледяная паутина, по венам, по сосудам, замораживая всё на своём пути. Он не глушил голод. Он замораживал его, заключал в ледяную глыбу где-то глубоко внутри, где тот продолжал бушевать, но уже глухо, приглушённо, как зверь в клетке.
Я судорожно вздохнул, и в лёгкие хлынул воздух, почти не отравленный её запахом. Он был там, он никуда не делся, но теперь между ним и мной была эта ледяная стена. Мускулы, сведённые судорогой, медленно, неохотно начали расслабляться. Дрожь в руках поутихла.
Я открыл глаза. Мир перестал плыть перед глазами. Я видел спинку кресла передо мной, узор на ткани. Слышал ровный гул двигателей, а не только бешеный стук собственного сердца.
Ники вынул иглу и быстро, профессионально заклеил место укола пластырем. Его лицо было бледным и сосредоточенным.
—Ну как?– тихо спросил он, осматривая моё лицо.
Я попытался сглотнуть. Горло всё ещё болело, но уже не так сильно.
—Работает,– просипел я, и мой голос прозвучал хрипло, но уже более внятно.
Он кивнул, не выражая ни радости, ни облегчения. Лишь усталую удовлетворённость от успешно выполненной сложной задачи.
—Ненадолго. Часа на три-четыре. Не больше.
Он убрал шприц во внутренний карман, спрятав улику. Я откинулся на сиденье, чувствуя, как ледяной холод продолжает расползаться по телу. Это не было приятно. Это было странно и пугающе. Я чувствовал себя куклой, набитой льдом. Но это было в тысячу раз лучше той всепоглощающей жажды.
Я рискнул посмотреть в её сторону. Она сидела, уставившись в иллюминатор, её профиль был напряжённым и задумчивым. Её запах всё ещё достигал меня, но теперь он не сводил с ума. Он был просто… информацией. Данными. Я мог анализировать его, а не подчиняться ему.
Но вместе с холодом пришло и другое чувство– горькое, щемящее осознание. Это был не выход. Это была отсрочка. Химическая смирительная рубашка. И с каждым таким уколом клетка внутри меня, где сидел тот зверь, становилась прочнее, а его ярость– лишь накапливалась, чтобы однажды вырваться с удесятерённой силой.
Я закрыл глаза, наслаждаясь тишиной в своей голове. Временной, купленной ценой будущего расплаты. Но сейчас, на высоте десяти тысяч метров, запертый в металлической трубе с ней, у меня не было другого выбора.
Я был жив. Я был в сознании. И я не представлял для неё непосредственной угрозы. Пока что. И на данный момент этого было достаточно.