Enhypen реакции

Сначала Ники даже не понял, что именно в этой стране оказалось для него самым сложным.
Не язык. Не учёба. Не одиночество.
А то, как легко здесь люди становятся частью твоей жизни — и как незаметно кто-то может стать её центром.
Он приехал по обмену из Японии, высокий, почти два метра ростом, с широкими плечами и спокойной, уверенной манерой держаться. В нём было что-то притягательное — тёплая улыбка, мягкие губы, внимательный разрез глаз, в котором всегда будто бы было чуть больше, чем он показывал миру.
В школе он быстро нашёл опору — Стивена.
Они были одного возраста, учились в одном классе, и Стивен оказался из тех людей, которые не дают тебе почувствовать себя чужим.
Да и девчонкам Стивен всегда нравился . Конечно - голубоглазый блондин , с голливудской улыбкой. Такой же высокий как Ники , у них появился общий инстере, -баскетбол . Он объяснял язык, шутил так смешно , что без свободного знания языка Ники было очень смешно , втягивал в разговоры, знакомил с Америкой так, будто это не чужая страна, а просто соседний город , который немного отличается своей культурой .
И Ники впервые за долгое время почувствовал, что дышать можно свободнее.

А потом он оказался у него дома.
И всё изменилось в один момент.

Она стояла на лестнице,  была совсем невысокой — около ста шестидесяти сантиметров. Рыжие волосы мягкими волнами падали на плечи, а зелёные глаза смотрели спокойно, чуть отстранённо, как у человека, привыкшего к своему миру.
Лея
Старшая сестра Стивена. Между ними был всего год .
Она училась в закрытой частной школе, и в её взгляде было что-то аккуратно собранное, будто она с детства привыкла держать дистанцию с внешним миром.
Она просто посмотрела на него.
И этого оказалось достаточно.
Ники не знал, что именно произошло в тот миг. Но он помнил, как внутри будто тихо щёлкнуло — не громко, не резко, а почти незаметно... как начало чего-то, что уже нельзя остановить.
Потом были дни.
Обычные, спокойные, наполненные учёбой, разговорами и смехом Стивена.
Но Ники начал приходить чаще.
И каждый раз — чуть больше смотреть в сторону кухни, коридора, лестницы.
Лея появлялась нечасто.
Иногда проходила мимо, поправляя волосы. Иногда что-то тихо спрашивала у брата. Иногда просто кивала ему — и шла дальше.
Но в этом «иногда» для Ники помещалось слишком многое.
Он начал замечать её голос — мягкий, ровный. То, как она слегка наклоняет голову, когда слушает. Как её зелёные глаза на секунду задерживаются на нём дольше, чем нужно.
И каждый раз ему казалось, что время становится чуть медленнее.

Он рос.
Годы проходили, как страницы, которые не перечитывают.
Ники уже не был тем растерянным подростком, который путался в словах. Он стал выше, увереннее, его движения стали спокойнее, взгляд — глубже.
Люди начали замечать его, непросто как веселого парня подростка , а как умного молодого человека с пронзительным взглядом .
Но он сам всё чаще замечал только её.
Лея почти не менялась внешне — та же тонкая фигура, рыжие волосы, зелёные глаза, в которых всегда было что-то сдержанное. Только теперь в её взгляде иногда появлялось то, чего раньше не было — короткое, почти незаметное замешательство, когда он рядом задерживался чуть дольше обычного.
И она всегда отводила взгляд первой.

Она понимала это тоже.
И это пугало её больше всего.
Потому что Ники был другом её младшего брата.
Потому что он был слишком близко, слишком часто, слишком... не тем человеком, на кого можно было позволить себе смотреть иначе.
Но чувства не спрашивают разрешения.

В двадцать лет он сказал это.
Не в какой-то особенной сцене, не в моменте, где всё заранее подготовлено.
Просто — когда они остались вдвоём.
И тишина вдруг стала слишком честной.
— Я люблю тебя, Лея
Она замерла.
И в её глазах впервые не было привычного спокойствия.
Только растерянность.
— Ники... так нельзя, — тихо сказала она.
Не грубо. Не холодно.
Скорее — как будто пыталась убедить не его, а себя.
И он понял.
Не сразу принял.
Но понял.

А потом был вечер.
День рождения Стивена.
Шумный дом, музыка, смех, огни.
И среди всего этого — Лея

Лея впервые выглядела... иначе. Все такая же спокойная и отдаленная , но взгляд , в нем что-то стало другим .

Ники заметил это сразу. И только потом — причину.

После вечеринки он нашёл её не сразу.
Она стояла в коридоре, где шум уже почти не доходил.
Рыжие волосы чуть растрепались, зелёные глаза смотрели в сторону, будто она пыталась не думать ни о чём лишнем.
— Лея — тихо позвал он.
Она повернулась.
И в её взгляде было слишком много усталости.
— Поговорим? — осторожно спросил он. Но девушка отказала , едва шевеля губами она произнесла :
Не надо, Ники.
Тихо.
И очень окончательно.
Она развернулась и ушла, оставив за собой только запах вечернего воздуха и ощущение, что что-то важное снова стало недосягаемым.
А он остался стоять там, понимая, что иногда самое болезненное — это не любовь.
А момент, когда её приходится отпустить, даже если она так и не успела стать твоей.

Лея  жила отдельно — в своей небольшой квартире, аккуратной, почти тихой, как и она сама. Там всегда было светло и спокойно, будто она специально выстроила пространство так, чтобы в нём не было лишнего шума.
Стивен же всё ещё жил с родителями. И как раз недавно он вернулся из поездки в Японию вместе с Ники — той самой поездки, о которой он потом говорил без остановки.
Вечером он показывал фотографии.
— Смотри, это Киото, — оживлённо говорил Стивен, листая экран. — А это Ники вообще чуть не потерялся в метро, ты бы видела его лицо!
Лея слушала вполуха, стоя у кухонного стола.
Она улыбалась — привычно, спокойно.
Но внутри что-то медленно сжималось.
Потому что имя «Ники» звучало слишком часто.
И слишком легко.
— Он вообще... быстро влился, — продолжал Стивен. — У него там даже девушка была на время, представляешь? Ну, ничего серьёзного, просто...
Лина замерла.
— Просто? — переспросила она тихо.
Стивен пожал плечами, не заметив изменения в её голосе.
— Ну да, он сказал, что это было без обязательств. Просто момент.

Тишина после этого стала другой. Белый шум казался тяжестью , которая пыталась затоптать девушку в повседневности
Лея медленно отвела взгляд.
И впервые за долгое время почувствовала, как что-то внутри неё неприятно дрогнуло.

На следующий день был день рождения Стивена.
Дом наполнился людьми, голосами, смехом. Всё было как обычно — шумно, тепло, по-домашнему.
И Ники не должен был приходить так рано.
Но он пришёл.

Лея заметила его не сразу.
Сначала — движение у входа. Потом — знакомый голос. И только затем он сам.
Высокий. Уверенный. Уже не подросток, которого когда-то привёл сюда Стивен, а взрослый мужчина, в котором было слишком много спокойной силы.
И всё, что Лея так долго держала внутри под контролем, на секунду стало хрупким.
Она сразу выровняла выражение лица.
Слишком ровно.
Слишком аккуратно.
Но Ники это заметил.
Конечно, заметил.

Позже, когда шум стал тише, он нашёл её в коридоре.
Где музыка уже не мешала тишине.
— Лея,— мягко позвал он.
Она не сразу повернулась.
— Ты не должен был приходить так рано, — спокойно сказала она.
— Я хотел увидеть тебя, — честно ответил он.
Она на секунду закрыла глаза.
— Не начинай, Ники.
Он сделал шаг ближе.
— Я не могу делать вид, что ничего не чувствую.
Тишина.
Она наконец посмотрела на него.
И в её взгляде было всё то, что она так долго прятала.
И всё то, что теперь было слишком поздно отрицать.
— Это неправильно, — тихо сказала она.
— Тогда почему ты всё ещё здесь? — так же тихо спросил он.
И на этот вопрос у неё не было ответа

Ночь в доме постепенно стихала.
Гости разошлись, шум дня рождения Стивена растворился в тишине коридоров. Где-то ещё горел свет, кто-то смеялся вдалеке, но всё это уже не имело к ним отношения.
Лея стояла у окна в своей квартире позже той же ночью. Рыжие волосы были чуть растрёпаны, зелёные глаза смотрели в темноту улицы, но она ничего не видела.
Она чувствовала.
Его.
За дверью.
И когда тихий стук раздался снова, она не удивилась.
Она просто закрыла глаза на секунду.
И открыла дверь.
Ники стоял там. Высокий, немного уставший, слишком спокойный для человека, который сейчас должен был уйти и не возвращаться.
Между ними повисла пауза.

Не неловкая.
Опасно тихая.
— Я не мог уехать, — сказал он наконец.
Лея не ответила сразу.
Потом тихо:
— Ты всё усложняешь.
— Я знаю.
И всё же он не отступил.
Она смотрела на него долго. Слишком долго, чтобы это оставалось просто разговором.
Потом чуть отошла в сторону, пропуская его внутрь.

Разговоров почти не было.
Слова уже не помогали.
Они стояли слишком близко — так, что любое движение превращалось в выбор.
Лея медленно подняла взгляд.
— Это неправильно, — почти шёпотом сказала она.
Ники чуть усмехнулся — не насмешливо, а устало.
— Ты говоришь это каждый раз, когда я рядом.
— Потому что это правда...
Но голос её дрогнул.
И этого было достаточно.
Он не сделал резких движений. Просто поднял руку и осторожно коснулся её пальцев — так, будто спрашивал разрешения, которое она уже давно не могла честно не дать.
Лея не отстранилась.
И этого оказалось достаточно.

Потом всё стало тише.
Ближе.
И честнее, чем они оба могли позволить себе днём.
Сомнения ещё были — где-то на краю сознания, как слабый шум. Но он больше не мог перекричать то, что уже случилось между ними.
И ночь мягко закрыла за ними всё остальное.

Дальше всё стало тише, чем должно было быть.
Без громких решений, без резких слов.
Просто слишком много близости, слишком долго сдерживаемых чувств и слишком хрупкая граница между «нельзя» и «уже случилось».

Утро пришло мягко.
Свет падал в комнату спокойно, будто мир не знал, что внутри что-то изменилось навсегда.
Ники проснулся первым.
И не сразу понял, где он.
А потом понял — и медленно повернул голову.
Лея была рядом.
Настоящая. Близко.
И он вдруг осознал это слишком ясно: он был у неё первым.
Он не сказал это сразу.
Только чуть усмехнулся, глядя в потолок.
— Знаешь... — тихо произнёс он. — «друг младшего брата» звучит теперь особенно иронично.
Лея резко повернулась.
— Ники... не надо.
её голосе сразу появилась тревога.
— Это была ошибка, — быстро добавила она. — Мы не должны были...
Он повернулся к ней и спокойно взял её за руку.
Без давления.
— Посмотри на меня, Лея
Она замолчала.
И посмотрела.
— Это не ошибка, — сказал он мягко. — Просто страшно признать, что это не случайность.
Её дыхание постепенно успокоилось.