Глава 4. Безмолвная агония
*****
"Независимо от того, через что вы проходите, в конце туннеля есть свет."
— Деми Ловато
Кайла
С того момента прошло два дня. Всего два дня, но они тянулись как вечность. Я старалась отвлечься работой, не думать о Генри, о деньгах, не вспоминать то, как он смотрел на меня в эти дни.
Сегодня было особенно много работы. Бар был полон, а я едва успевала переключаться между стойкой, заказами и клиентами. Шум, смех, звон бокалов — всё это помогало держать голову занятой.
— Кайла, — позвала меня Тори. Она подошла вплотную и, наклонившись, прошептала, — Сегодня здесь директор. Учти, он очень строг. Постарайся не делать ошибок.
Эти слова заставили меня внутренне напрячься. Конечно, я старалась всегда работать на совесть, но под пристальным взглядом начальства каждая мелочь казалась потенциальной проблемой.
— Спасибо, что предупредила, — кивнула я, продолжая протирать стойку.
— И ещё, — добавила она, кивая в сторону угла зала. — Вон он сидит, тот, в чёрном костюме. Следит за всем.
Я украдкой посмотрела туда. Мужчина лет сорока, с холодным взглядом, восседал как король на троне. Его внимание явно было сосредоточено на работе персонала.
— Поняла, — ответила я и снова взялась за дело, стараясь не подавать виду, что немного нервничаю.
Каждый заказ я выполняла чётко, как по учебнику. Лёд падал в бокалы ровно, напитки наливались точно по рецепту. Клиенты улыбались, а я отвечала им профессиональной вежливостью. Всё должно быть идеально.
— Кайла! — окликнул меня Джонатан, — Коктейль для восьмого столика!
Я быстро собрала ингредиенты, стараясь не медлить и не нервничать. Пальцы действовали автоматически, движения были отточены: лёд, текила, свежевыжатый сок лайма. Смешать, украсить, подать. Ровно и чётко. Директор, казалось, был доволен тем, как я работала, но его пристальный взгляд ощущался на моей спине.
Когда я отнесла заказ и вернулась к стойке, Джонатан шепнул:
— Ты молодец. Но будь внимательна - он сейчас идёт к нам.
Моё сердце екнуло. Директор направлялся прямо ко мне, держась уверенно и несколько сурово. Я выпрямилась, заставляя себя выглядеть спокойной.
— Вы Кайла, да? — спросил он, глядя на меня изучающим взглядом.
— Да, сэр, — ответила я, стараясь сохранить нейтральный тон.
— Как долго вы здесь работаете?
— Почти неделю, сэр.
— Хм, — он коротко кивнул и оглядел стойку. — Неплохо справляетесь, но я заметил, что пару раз вы позволили себе отвлечься на разговоры с клиентами. В следующий раз избегайте этого. Ваше внимание должно быть полностью сосредоточено на работе.
Я кивнула, сдерживая нервное напряжение.
— Будьте внимательнее, — добавил он и, повернувшись, направился к своему кабинету.
Как только он исчез из вида, Джонатан облегчённо выдохнул:
— Ну, могло быть хуже. Ты выжила.
Я не могла сдержать лёгкую улыбку, хоть внутри меня всё ещё бурлило. Его слова помогли немного успокоиться, но тревога не покидала меня. В этом баре всегда было много людей, и среди них были разные типы. Но сегодня что-то чувствовалось не так.
— Кайла, столик в углу, — сказал Джонатан, указывая на одну из последних свободных точек в баре.
Я кивнула и направилась туда. Когда я подошла, сразу поняла, что что-то здесь не так. За столиком сидели двое мужчин, которые явно выбивались из общей картины заведения. Они были слишком громкими для этого места, их одежда была не столь аккуратной, а запах алкоголя ощущался даже на расстоянии. Один из них усмехнулся, а второй с полуулыбкой повернулся ко мне, как только я приблизилась.
Собравшись с духом, я выдавила профессиональную улыбку и задала привычный вопрос:
— Здравствуйте, что будете заказывать?
Один из них, тот, что сидел слева, медленно повернул ко мне голову, словно нарочно растягивая момент. В его взгляде не было ни капли уважения, а усмешка, с которой он окинул меня с головы до ног, заставила кожу покрыться мурашками.
— Тебя, — сказал он, нарочито медленно растягивая слова.
Внутри меня словно всё замерло. Я почувствовала, как напряжение окутывает меня, но я не могла позволить себе сорваться. Я сделала вид, что не поняла, продолжая:
— У нас сегодня есть несколько особых предложений... могу порекомендовать...
— О, да мы уже выбрали особое предложение, — перебил второй, с широкой ухмылкой откидываясь на спинку стула. Его глаза, мутные от алкоголя, словно прилипли ко мне. — Ты сегодня на десерт, зайка?
Они оба расхохотались, и этот смех резанул меня, словно осколок стекла. Руки сжались в кулаки, но я держала себя в руках, подавляя желание развернуться и уйти. Я знала, что любая неосторожность может привести к ещё большей агрессии.
— Простите, но если вы ничего не заказываете, я вынуждена вернуться к другим гостям, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало.
— Ладно, ладно, куколка, не злись, — произнёс первый, поднимая руки, будто сдаваясь. — Неси нам что-нибудь крепкое. Виски. По двойной порции.
— И поживее, — добавил второй, ухмыльнувшись и облизнув губы, что вызвало у меня чувство омерзения.
— Конечно, — ответила я, быстро записала заказ и тут же направилась к бару, стараясь уйти подальше от их столика.
Подойдя к стойке, я почувствовала, как напряжение медленно спадает, но сердце всё ещё билось слишком быстро.
— Всё нормально? — услышала я голос Джонатана. Он стоял за стойкой и внимательно смотрел на меня.
— Да, — выдохнула я, но мой голос всё равно звучал напряжённо. — Просто... неприятные посетители.
— Те двое? — он нахмурился, бросив взгляд на столик. — Если что-то не так, скажи, я с ними разберусь.
— Пока всё под контролем, — сказала я, кивая. — Просто отнесу им виски и буду держаться от них подальше.
Он кивнул, но я видела, что его взгляд остался на тех мужчинах. Забрав бокалы с подноса, я глубоко вздохнула, собрала всё своё терпение и снова направилась к ним. Спиной я чувствовала тяжёлый взгляд Джонатана, что немного приободряло.
Когда я подошла к их столу и поставила перед ними бокалы, один из них снова усмехнулся, а второй прошептал что-то, из-за чего они оба расхохотались. Я не стала задерживаться.
— Ваш заказ, приятного вечера, — холодно произнесла я и собиралась уйти, но один из них вдруг произнёс:
— А налить не хочешь, куколка?
Я замерла, осознавая, что отмахнуться не получится. Стараясь не показывать своего раздражения, я натянуто улыбнулась.
— Конечно, — ответила я спокойно, хотя внутри хотелось как можно быстрее выбраться из их поля зрения.
Я взяла бутылку виски и аккуратно начала наливать в их бокалы. Всё шло нормально, пока я не почувствовала, как одна из их рук нагло коснулась моей спины, а затем — моей задницы.
Кровь бросилась мне в лицо. Моментально отступив на шаг назад, я выпустила бутылку из рук, и она с глухим стуком упала на стол, проливая часть виски.
— Что вы себе позволяете?! — воскликнула я, едва сдерживая дрожь в голосе.
Мужчина, который осмелился так поступить, усмехнулся и медленно встал, наклонившись ближе.
— Да ладно тебе, куколка, расслабься, — сказал он с наглой ухмылкой. — Мы же просто развлекаемся, тебе не привыкать, да?
Его слова, пропитанные издёвкой, заставили меня отшатнуться ещё сильнее. Я почувствовала, как паника начинает затапливать меня, но в этот момент произошло нечто неожиданное.
Мужчина замолчал, словно бы оборвав сам себя, а затем резко дёрнулся назад. Я только успела увидеть, как его голова резко поворачивается в сторону от удара. Я оторопело замерла, не веря своим глазам. Прямо перед ним стоял...
Лука Кальвейра
В одно мгновение вся напряжённость, которая сжала меня с самого начала, разом исчезла, но на её месте возникла другая, ещё более мощная волна волнения. Я сразу узнала его — невозможно было перепутать. Помнила его лицо, когда я зашивала его рану. И помнила его — на обложках журналов. Лука Кальвейра — человек, который был не просто известным, а настоящей легендой, тем, кто держал в страхе целый город.
Его кулак все еще был сжат, лицо напряжённое и злое. Я заметила, как его мускулы играют, его взгляд — как стальной, он словно готов был разорвать каждого из тех, кто был рядом с ним.
— Ты что себе позволяешь, ублюдок?! — прорычал он, его голос был низким и угрожающим.
Мужчина замотал головой, пытаясь что-то сказать, но только простонал, всё ещё держась за лицо. Второй парень вскочил со своего места, но тут же замер, когда рядом с Лукой появился Джонатан.
— Сядь. И не рыпайся, если не хочешь, чтобы тебя тоже уронили, — сказал Джонатан, указывая пальцем на второго мужчину. Его голос был тихим, но в нём звучала такая угроза, что мужчина сразу сел обратно, не решаясь возражать.
Лука не смотрел на него. Его внимание было сосредоточено на первом мужчине, который как-то неловко пытался отшатнуться, но Лука уже подошёл к нему, не давая ему шанса уйти.
— Какой рукой ты тронул её? — его голос был ледяным, и от этих слов меня пробрал мороз по коже.
Мужчина замер, он явно не ожидал, что его будут так спрашивать. Но Лука знал ответ. Он схватил его за запястье и резко скрутил руку, сжав её так, что тот буквально задыхался от боли. Я слышала, как его кости хрустнули под силой его захвата. Мужчина пытался вырваться, но Лука не отпускал его, продолжая ломать его руку, а его лицо оставалось невозмутимым.
— А-а-а! — мужчина вскрикнул от боли, но Лука даже не обратил внимания на его крики. Он продолжал скручивать руку, его взгляд не сходил с его лица.
— Слушай меня внимательно, больше никогда, ни при каких обстоятельствах не смей так обращаться с женщинами. И не смей притрагиваться, если тебе не дали на это право.
Я стояла, пытаясь осознать происходящее, но всё развивалось так быстро, что я едва успевала за событиями. Мужчина, которого Лука держал за руку, все ещё извивался от боли, и его крики резали воздух. Лука был как камень — совершенно спокойный, несмотря на то, что ситуация накалялась.
Вдруг раздался громкий голос:
— Что тут происходит? Что вы тут устроили?!
Это был директор. Его лицо было багровым от гнева, а глаза блескали злобой. Я почувствовала, как моё сердце ускоряет свой ритм, и паника сжала грудь. Он быстро шагал в нашу сторону, не замечая меня. Я нервно отступила на шаг, а затем поспешно подошла к Луке, хватая его за руку.
— Всё достаточно, хватит! — мои слова звучали решительно, но внутри я была совсем не уверена в том, что могу контролировать эту ситуацию. — Пожалуйста, перестань.
Директор уже почти подошел, и в его голосе я могла ощутить накал ярости. Джонатан попытался вмешаться, сделав шаг в его сторону.
— Сэр, это недоразумение... — начал он, но его слова были перебиты.
— Недоразумение?! — директор повысил голос, шагая к нам. — Что это за цирк, а? В моем заведении!
Я замерла, пытаясь собраться с мыслями, но прежде чем я успела что-то сказать, он перебил меня, и его ярость словно выплеснулась на меня.
— Ты! Это все из-за тебя! Никак не могла нормально обслужить столик, не могла разобраться с этими двумя уродами! Ты что, вообще не понимаешь, где ты работаешь? Я тебя предупреждал! — он был так зол, что казалось, что его слова сжигали воздух.
Я почувствовала, как моё сердце сжалось. Неужели всё так быстро выйдет из-под контроля? Я открыла рот, чтобы что-то сказать, оправдаться, но его слова не оставляли мне места для ответа.
— Ты уволена! — его голос стал холодным и решительным.
Я стояла, не веря своим ушам. Уволена? Нет. Нет. Это всё казалось кошмаром, с которым невозможно было смириться. Голова закружилась, я не могла понять, что мне теперь делать. В глазах потемнело. Всё вокруг словно замедлилось.
— Пожалуйста, — голос мой стал слабым, но я всё же попыталась попросить прощения. — Я могу все объяснить. Я...я не виновата. Я просто обслуживала столик, а этот мужчина...
Все казалось нереальным. Мне только что сказали, что я уволена. Я встала в полном шоке, пытаясь осознать, что мне теперь делать.
— Быстро все на выход, а ты собирай вещи, — сказал директор, даже не посмотрев на меня.
Я стояла, не в силах пошевелиться, когда директор уже ушел, оставив меня одну с этим кошмаром. Голова кружилась, а сердце колотилось в груди. Я не могла поверить, что это происходит со мной.
Я посмотрела на Джонатана, его выражение было серьезным, но я не могла сконцентрироваться на его словах. Мозг отказывался принимать происходящее. Где я теперь найду деньги? Как я смогу отдать ему те средства, которые он ждал от меня?
Что мне теперь делать ?
Я осталась стоять на месте, глядя в пустоту. Лука и те двое мужчин исчезли, словно их здесь и не было. Всё происходящее казалось каким-то кошмаром, из которого я никак не могла выбраться. В горле стоял ком, а слёзы подступали к глазам, но я держалась изо всех сил.
В голове звучал голос директора, его жёсткие слова снова и снова разрывали меня изнутри. Я больше не могла стоять на месте. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться хоть немного, я развернулась и медленно пошла к комнате для персонала.
Войдя туда, я почувствовала, как напряжение и отчаяние начинают поглощать меня. С трудом сдерживая дрожь в руках, я сняла фартук и бросила его в шкафчик. Всё, что мне оставалось сейчас — переодеться и уйти.
Снимая рабочую форму, я смотрела в своё отражение в маленьком зеркале на стене. Лицо было усталым, глаза блестели от невыплаканных слёз. Я хотела дать себе время успокоиться, но всё, что могла — это снова и снова думать о том, что теперь мне делать. У Генри нет терпения, он скоро потребует деньги. А у меня их нет.
Когда я надела свою куртку и взяла сумку, горечь сдавила горло. Глаза жгло, но я не могла позволить себе плакать. Не сейчас. Открыв дверь, я вышла.
Возле выхода меня ждал Джонатан. Он увидел меня и сразу подошел ближе.
— Послушай, — начал он серьёзно, — я ещё раз поговорю с директором. Может, он остынет и передумает.
Я только покачала головой, опуская взгляд.
— Вряд ли это что-то изменит, — сказала я тихо. — Он был слишком уверен.
Джонатан посмотрел на меня с теплотой и участием, а потом, будто приняв решение, протянул мне несколько купюр.
— Возьми, — сказал он твёрдо. — Это чаевые. Ты сегодня отлично трудилась, и это твоё.
Я замерла, глядя на деньги, потом подняла глаза на него.
— Джонатан, я не могу... — начала я, но он перебил.
— Можешь. Ты заслужила это.
Его голос звучал так уверенно, что я, сама того не желая, взяла деньги. Слёзы подступили к глазам, и я с трудом их сдержала.
— Спасибо, — выдохнула я.
— Это минимум, что я могу для тебя сделать, — ответил он мягко. — А теперь иди домой, отдохни.
Я кивнула, не находя слов, чтобы выразить благодарность.
Я медленно направилась к выходу, ощущая тяжесть в каждом шаге. Оглядываясь назад, я видела, как свет в баре тускнеет за закрытой дверью, словно подтверждая, что глава моей жизни в этом месте окончательно закончилась.
На улице был прохладный вечер, в воздухе пахло дождем. Я посмотрела на часы: десять вечера. Сегодня я должна была работать до одиннадцати, но... Всё сложилось иначе.
Если бы не он... если бы он не вмешался, меня бы не уволили.
Эта мысль не давала мне покоя, гулко звучала в голове, как удар колокола. Да, мужчины за столиком вели себя отвратительно, но я справилась бы. Нашла бы способ, как и всегда. А теперь... всё закончилось.
Рёв двигателя заставил меня вздрогнуть, я остановилась, обернувшись на звук. Из темноты вынырнул автомобиль, свет фар ослепил меня на несколько секунд.
Машина притормозила в нескольких метрах от меня. Водительская дверь открылась, и из неё вышел...
Он что издевается?
Он вышел из машины, как будто всё происходящее было нормой. Его шаги были уверенными, и он двигался прямо ко мне, словно был абсолютно уверен, что я никуда не денусь.
Я напряглась, стиснув пальцы на ремешке своей сумки. Что ему нужно? Не хватает того, что из-за него меня только что уволили? Теперь он ещё и преследует меня?
— Что тебе нужно? — выпалила я, пока он не успел подойти слишком близко.
Он остановился всего в нескольких шагах, его лицо было всё таким же хладнокровным, но в глазах я уловила что-то, что не смогла сразу понять.
— Ты в порядке? — спросил он, его тон был неожиданно мягким.
Я невольно выдохнула, а затем сжала зубы, чувствуя, как внутри закипает злость.
— Это не твоё дело. Если ты пришёл сказать что-то важное, говори. Если нет — я пойду.
Он сузил глаза, его лицо стало серьёзным.
— Знаю...тебя уволили.
— О, прекрасно, значит, ты осознаёшь, что это случилось из-за тебя, — съязвила я, не сдерживая ни злости, ни сарказма. — Твои героические выходки стоили мне работы.
Он смотрел на меня внимательно, будто хотел что-то сказать, но я продолжила:
— Считаешь себя благородным, да? Думаешь, я должна быть тебе благодарна за то, что ты сломал руку тому мужчине? А ты подумал, что будет дальше? Что теперь делать мне?
Я чувствовала, как слёзы начинают подступать, но не позволила им вырваться.
Он скрестил руки на груди, его лицо стало холодным, но я заметила в его глазах удивление.
— Ты хочешь сказать, что я должен был просто сидеть и смотреть, как эти двое к тебе пристают? — сказал он.
— Я справилась бы сама! — почти выкрикнула я.
— Правда? — Лука насмешливо поднял бровь. — Потому что выглядело совсем иначе.
Я почувствовала, как мои руки сжимаются в кулаки.
— Если бы твой директор был нормальным человеком, он бы тебя не уволил, — ответил он спокойно, словно не замечая моего гнева.
Эти слова только ещё больше разозлили меня.
— Директор, возможно, и не прав, но это всё началось из-за тебя! — я шагнула вперёд, буквально ощущая, как внутри всё кипит. — Ты считаешь себя героем? Я бы справилась. Я справлялась.
Лука только покачал головой, и это вывело меня из себя ещё больше.
— Ты ничего не понимаешь! — выкрикнула я, отталкивая его в сторону. — Просто оставь меня в покое!
Я развернулась и пошла прочь, чувствуя, как подгибаются ноги.
Я шла вперёд, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Слёзы, которые я так старательно сдерживала перед ним, начали предательски катиться по щекам. Я быстро стерла их рукой, пытаясь собраться.
Его не слышно. Значит, ушёл. Ну и хорошо.
Эта мысль почему-то резанула сильнее, чем я ожидала. Но тут же я заставила себя отогнать её. Это всё не важно. Сейчас главное — успеть на автобус.
Дойдя до остановки, я остановилась и посмотрела на часы. Десять двадцать пять. Последний автобус ходит в пол одиннадцатого, но это, как правило, не всегда так. Может, повезёт, а может, нет.
Я стояла в одиночестве на пустой улице, зябко поёживаясь от холодного ветра, вдалеке раздавался шум проезжающих машин. Внезапно свет фар ослепил меня. Машина остановилась прямо передо мной, и я заметила знакомую чёрную Audi.
Окно опустилось, и я увидела его.
Ну конечно. Решил сегодня добить меня окончательно.
— Ты издеваешься? — пробормотала я, больше себе, чем ему.
— Садись. Я отвезу тебя домой, — его голос был спокойным, но взгляд — твёрдым. — Поздно, автобуса уже не будет.
— Нет, спасибо, — быстро ответила я, чувствуя, как внутри снова закипает злость. — Не будет автобуса — вызову такси.
— Вызовешь, — он фыркнул. — Только здесь такси ждать до утра придётся.
Я проигнорировала его тон.
— Спасибо за заботу, но я справлюсь, — отрезала я, глядя куда-то мимо его машины.
— Ты всегда так упряма? — он нахмурился, его голос стал серьёзнее. — В такое время небезопасно одной.
— Небезопасно? — я усмехнулась с вызовом. — А с тобой, значит, безопасно? Кто вообще сказал, что ты не маньяк?
Он на секунду замер, а потом медленно покачал головой.
— Отлично, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Пусть я буду маньяком, только маньяки не оставляют женщин на остановках.
Я уже открыла рот, чтобы ответить, но сзади раздался громкий сигнал машины. Фары осветили нас, и стало ясно, что кто-то ждёт, пока Лука уберёт свою машину с дороги.
— Ты задерживаешь других, — Лука спокойно, но настойчиво посмотрел на меня. — Садись. Или будем стоять тут до утра.
Я молчала, сжав губы. Сигнал повторился, а затем раздался звук опускающегося стекла, и водитель машины позади крикнул:
— Эй, вы там долго?
Лука перевёл взгляд на меня, явно не собираясь сдвинуться с места.
— Ну? — спросил он. — Будешь стоять тут дальше или уже сядешь?
Я выдохнула, чувствуя, что спорить бессмысленно. Пусть отвезёт. Главное, чтобы побыстрее исчез из моей жизни.
— Ладно, — бросила я, обойдя машину и села на переднее сиденье, громко хлопнув дверью.
Сев на сиденье, я мгновенно ощутила запах — едва уловимый аромат чего-то дорогого и мужского. В машине было чисто, почти стерильно, а кожа кресел приятно холодила ладони. Я откинулась назад, пытаясь унять дрожь в руках, и посмотрела в окно, стараясь не смотреть на него.
Он молчал. Ни слова, ни взгляда в мою сторону. Машина тронулась плавно, и я почувствовала, как напряжение начинает уступать место усталости.
Скорее бы это закончилось.
— Куда тебя везти? — его голос прорезал тишину, глубокий, спокойный, как будто ничего не произошло.
— На Уиллоу-стрит, 12, — бросила я, даже не повернув головы.
Он коротко кивнул, и машина снова погрузилась в тишину. Только звук мотора и редкие шорохи шин о дорогу.
В голове хаос: мысли крутились, как рой разъярённых пчёл. Что теперь будет? Генри ждёт деньги. Как я скажу ему, что меня уволили? Он взбесится. Господи, за что всё это?
Я сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони.
— Ты всегда так напряжённо молчишь? — вдруг спросил он, бросив на меня мимолётный взгляд.
— Ты всегда задаёшь глупые вопросы? — выпалила я, не сдержав раздражения.
Он усмехнулся.
— Просто пытаюсь понять, всегда ли ты такая... — он сделал паузу, явно подбирая слово.
— Какая? — резко повернулась к нему.
— ...колючая, — завершил он, его тон был спокойным, но я почувствовала в нём лёгкий намёк на насмешку.
— Может, потому что я не люблю, когда меня спасают без моего разрешения? — выпалила я, глядя на него, как на врага. — Ты что, герой на белом коне? Решил спасти бедную девушку?
Лука бросил короткий взгляд на меня, а затем снова вернулся к дороге.
— Нет, — ответил он спокойно. — Я просто не могу сидеть сложа руки, когда вижу, как к кому-то так пристают.
— Ты мог просто пройти мимо, — прошептала я, не ожидая, что голос предаст меня.
— Мог. Но не стал бы, — он пожал плечами, как будто это был самый очевидный выбор.
Я отвернулась, снова уставившись в окно.
Он не понимает. Для него это просто момент, возможность сыграть героя. А я теперь сижу в этой машине, не зная, как мне завтра жить.
Я замолчала, пытаясь подавить ту бурю, которая снова поднялась внутри меня. Его спокойствие раздражало меня ещё больше. Он поступил так, как считал правильным, и, похоже, не собирался извиняться. А мне оставалось только вариться в собственных мыслях.
— Ты хоть понимаешь, что из-за тебя я потеряла работу? — наконец выдавила я, не глядя на него. — Ты думал, что делаешь доброе дело? А теперь, когда я не смогу найти деньги...
Я прикусила губу, боясь, что скажу лишнего. Ему ведь не нужно знать обо мне больше, чем уже знает. Лука, казалось, почувствовал, что мои слова не закончены, но не стал давить.
— Если твой начальник решил уволить тебя за то, что ты пострадала от их поведения, проблема не во мне. Проблема в нём, — сказал он, не отрывая глаз от дороги. — И давай уточним: я не "делал доброе дело". Я поступил так, как должен был поступить любой нормальный человек.
— Это не твоё дело, Лука Кальвейра! — воскликнула я, оборачиваясь к нему. — Ты даже меня не знаешь! Ты понятия не имеешь, что мне пришлось пережить или как сильно я стараюсь, чтобы всё было нормально! Ты просто решил, что можешь вмешаться, и всё разрушил!
Лука медленно выдохнул, явно сдерживая себя, чтобы не ответить грубо.
— Ты права, — сказал он после паузы. — Я тебя не знаю. Но я знаю, что не мог просто смотреть, как к тебе так относятся. Это была не прихоть, а выбор. И я бы сделал его снова.
Я почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам, но на этот раз от злости и бессилия. Он говорит так, будто всё так просто. Будто его действия не повлияли на мою жизнь.
— Если бы ты просто оставил меня в покое, я бы справилась, — прошептала я, уставившись на свои руки. — Мне не нужно было твоё вмешательство.
— Ты действительно так думаешь? — его голос стал ниже, и в нём появилось что-то, от чего я невольно напряглась. — Эти двое... они бы не остановились. Думаешь, с ними можно было договориться?
Я не ответила. Потому что знала: он прав. Но признать это вслух я не могла.
Тишина в машине была почти осязаемой. Мы оба молчали, поглощенные своими мыслями. Я смотрела в окно, наблюдая, как ночные огни мелькают, словно огоньки в темном море, и в какой-то момент мне показалось, что я совсем забываю о том, что произошло. Но едва я попыталась немного расслабиться, Лука нарушил тишину.
— Вижу, ты знаешь моё имя, — сказал он, его голос был немного насмешливым.
Я не повернула головы, но внутренне вздрогнула. Его голос звучал слишком уверенно, как будто он уже был привыкшим к этому вниманию. Слишком привычно.
— Твоё имя сейчас во всех новостях, — продолжил он. — Не обольщайся.
Я почувствовала, как в груди что-то ёкнуло. Невольно, я взглянула на него, но он не смотрел на меня, сосредоточив внимание на дороге.
— Ну это точно, — ответил он, снова бросив взгляд на меня, — но думаю, это несправедливо, что ты знаешь моё имя, а я твоего нет. Не так, птичка?
Я застыла на месте, не понимая, что он имеет в виду. Моя рука инстинктивно потянулась к кулону на шее. Сначала я подумала, что ослышалась.
— Птичка? — переспросила я, недоуменно поднимя бровь.
— Ну да, — сказал он, как будто это было очевидно. — Твой кулон. Не заметить было трудно.
Я слегка прикоснулась к кулону на шее, который всегда был для меня чем-то личным. Мне как-то не приходило в голову, что кто-то может обратить на это внимание. Легкое смущение окрасило моё лицо, но я постаралась это скрыть.
— Ты, правда, всё замечаешь, да? — спросила я, пытаясь вернуть себе хоть немного уверенности. — Почему бы тебе не сосредоточиться на дороге?
Он усмехнулся, но продолжил ехать, не торопясь изменить своё поведение.
Машина тихо покатилась по ночным улицам, и я почувствовала, как напряжение в теле постепенно уходит. Мы уже подъезжали к дому. На улице было темно, только пару фонарей освещали тротуар. Я знала, что вряд ли мне удастся уснуть этой ночью — мысли всё ещё бурлили, не давая покоя.
Лука не сказал ни слова, когда остановил машину. Тишина, которая возникла между нами, казалась ещё более напряжённой. Я быстро огляделась, проверяя, нет ли кого-то рядом, но улица была пустой. В голове крутились мысли, и каждая из них не давала покоя.
— Ну вот, приехали, — наконец сказал он, глядя на меня.
Я не могла понять, что именно я чувствую. С одной стороны, я была благодарна, что он привёз меня домой, несмотря на всё. Но с другой — внутри горела злость, раздражение, а ещё... какая-то непонятная тревога.
— Спасибо, — коротко сказала я, не выдержав паузы, и стала собирать сумку, готовясь выйти.
Лука снова посмотрел на меня, как будто пытаясь что-то сказать, но, видимо, передумал.
— Пока, птичка, — произнёс он, и в его голосе снова звучала та же лёгкая насмешка.
Я уже собиралась открыть дверь, но остановилась. Глубоко вдохнув, я повернулась к нему. Его взгляд всё ещё был спокойным, но в нём читалось ожидание.
— Кайла, — сказала я, пытаясь звучать уверенно, но мой голос слегка дрогнул. — Меня зовут Кайла.
На его лице мелькнула тень улыбки, но он ничего не ответил, лишь слегка кивнул.
Я быстро вышла из машины, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Подойдя к двери подъезда, я всё же оглянулась. И как только я зашла в подъезд, его машина резко тронулась с места.
❧
На следующий день я сидела в аудитории университета, уставившись на тетрадь. Лекции, казалось, проходили мимо меня, как будто кто-то включил приглушённый звук. Всё, что произошло вчера, всё ещё занимало мои мысли. Я даже не заметила, как преподаватель вышел из аудитории, пока Эмма не толкнула меня локтем.
— Ну что, ты готова к небольшой передышке? — спросила она, улыбаясь.
— Да, конечно, — ответила я, стараясь выглядеть бодро.
Мы отошли к столу у окна, как всегда делали на переменах. Эмма достала телефон и, оживлённо говоря, начала рассказывать про планы на день рождения её мамы.
— Скоро мамин день рождения! — начала она, с воодушевлением. — Мы будем отмечать в кафешке. Я уже всё продумала: шарики, цветы, гирлянды. И, конечно же, меню! Ты же знаешь, как мама любит сладкое. Я уже заказала большой торт.
— Круто, — кивнула я, стараясь поддерживать разговор, но всё равно чувствовала себя отстранённой.
— Ну, тебе придётся помочь! — продолжала Эмма, хитро улыбаясь. — Нам надо будет всё украсить. Я уже договорилась с организатором, он сказал, что он сможем прийти за пару часов до начала и всё подготовить.
— Конечно, помогу, — ответила я автоматически.
Эмма внезапно наклонилась ближе, посмотрела на меня и нахмурилась.
— Ты сегодня какая-то... потерянная. Что случилось? Это из-за работы? Ты говорила, что вчера была какая-то неприятная ситуация.
— Вчера всё пошло наперекосяк, — начала я, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрожал. — На работе возникла неприятная ситуация. Двое мужчин начали вести себя... недопустимо. Они ко мне приставали, а я... просто старалась сделать свою работу.
Эмма нахмурилась, а её глаза расширились от возмущения.
— А что дальше?
— Один мужчина вмешался. — Я замялась, вспоминая лицо Луки, его холодный взгляд и решительные действия. — Лука Кальвейра. Он заступился за меня, но всё закончилось тем, что из-за этого меня уволили.
Эмма была явно удивлена и даже немного потрясена.
— Стоп, кто? Лука Кальвейра? Тот самый?
Я кивнула, ощущая, как вновь накатывает вспышка раздражения, когда я вспоминала о том, что произошло.
— Да, он... он сломал запястье тому мужчине, который меня тронул, — ответила я с небольшой паузой, глядя на Эмму.
Эмма, казалось, была просто восхищена.
— Вау, он молодец! Хорошо, что так сделал, с такими только так, — сказала она с искренним восхищением в голосе. — Ты видела, как он это сделал? Не жалел, правда?
— Он не особо жалел. И да, это было достаточно жестко. Но как-то странно... я даже не знаю, как относиться к этому. С одной стороны, он поступил правильно, но с другой — из-за его вмешательства я лишилась работы.
Эмма поморщилась, явно не разделяя моего разочарования.
— Это вообще не твоя вина! Что, если бы он не вмешался, а они бы продолжили? Кому-то нужно было вмешаться, и он поступил правильно. А твой директор — не человек, если готов уволить из-за этого.
Её слова согрели меня, но мне было всё равно тяжело понять, что теперь делать с этим всем.
— Директор решил иначе, — горько усмехнулась я. — Для него это выглядело, как скандал из-за меня.
Я вздохнула, стараясь не выдать эмоций. Рассказывать об этом вслух было сложнее, чем я думала.
— Теперь я даже не знаю, что делать, Эмма. У меня совсем нет времени, чтобы искать новую работу. Генри скоро потребует деньги, а я...
Я замолчала, чувствуя, как в груди растёт тяжесть. Эмма потянулась через стол и сжала мою руку.
— Кайла, это ужасно. Ты ни в чём не виновата, слышишь? Мы что-то придумаем.
Эмма сжала мою руку чуть крепче, её взгляд стал серьёзным.
— Слушай, Кайла... давай я поговорю с родителями. Они точно не откажут тебе в деньгах, ты знаешь, какие они добрые. Просто скажем, что тебе нужно временно...
— Нет! — перебила я её, резко убрав руку. — Ни в коем случае, Эмма. Я не могу взять у вас деньги. Даже не думай больше такое говорить.
Она открыла рот, чтобы возразить, но я не дала ей этого сделать.
— Я справлюсь, я найду выход. Это моя проблема, и я сама её решу, — твёрдо добавила я, хотя внутри всё дрожало от неуверенности.
Эмма помолчала, изучая моё лицо. Затем тяжело вздохнула, скрестив руки на груди.
— Ты слишком гордая, знаешь? — пробормотала она с укоризной. — Мы — друзья, и я хочу помочь. Но если ты отказываешься, то хотя бы обещай мне одно.
— Что? — спросила я, чувствуя, как комок в горле становится меньше.
— Если тебе совсем станет тяжело, если не найдёшь выхода, ты скажешь мне. Обещаешь? — она смотрела на меня так, что отказаться было невозможно.
— Ладно, — кивнула я. — Обещаю.
Она слегка улыбнулась, но я всё ещё видела в её глазах беспокойство.
Мы замолчали, и я снова почувствовала ту же тяжесть, которая не покидала меня с вчерашнего вечера. Теперь передо мной стояла только одна цель: найти работу. И сделать это как можно быстрее.
После университета я направилась к школе, чтобы забрать Адама. Он выбежал ко мне на встречу, улыбаясь так, что я на мгновение забыла обо всех своих проблемах. Его радость всегда была заразительной.
— Как день прошёл? — спросила я, когда мы начали идти в сторону дома.
— Нормально! Мы сегодня в классе делали макеты вулканов. Мой почти взорвался! — оживлённо рассказал он.
Я улыбнулась, глядя на него, но где-то внутри меня сжималось. Всё это — его учёба, его радость — зависело от того, чтобы я могла продолжать заботиться о нас двоих. И сейчас я была в шаге от того, чтобы всё это потерять.
Когда мы почти подошли к дому, я вдруг вспомнила, что утром заметила пустоту в холодильнике. Генри, конечно, и пальцем не пошевелит, чтобы что-то купить, а Адам ведь должен ужинать.
— Адам, давай зайдём в магазин, ладно? Нам нужно купить кое-что на ужин, — сказала я, останавливаясь.
— Ладно! Можно мне взять шоколадку? — спросил он, заглядывая мне в глаза с надеждой.
— Посмотрим, — ответила я, хотя внутри знала, что даже эта мелочь будет ударом по бюджету.
Мы быстро зашли в магазин. Я взяла самое необходимое: немного овощей, макароны, молоко и яйца. Адам выбрал шоколадку, и я, скрепя сердце, добавила её в корзину. Выйдя из магазина, мы двинулись домой.
Поднимаясь по лестнице, я ощутила, как усталость накрывает меня волной. Продуктовые пакеты тянули руки, а мысли о том, что ждёт нас дома, не давали расслабиться.
Лишь бы его не было дома.
Вздохнув, я посмотрела на Адама. Он шёл впереди, переполненный своим рассказом о школе. Ради него я должна справиться. Я просто обязана найти решение.
Как только я открыла дверь и мы вошли в квартиру, меня сразу же ударил знакомый отвратительный запах — смесь алкоголя и сигарет. Он всегда был здесь, словно часть этой квартиры. Но я терпеть его не могла. Запах сигарет вызывал у меня отвращение до головокружения, а запах алкоголя был напоминанием о том, с кем нам приходится делить крышу над головой.
Я направилась на кухню, чтобы разобрать пакет с продуктами, а Адам молча ушёл в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Я слышала, как он запер её изнутри — его привычный жест защиты, когда Генри был дома.
Только я начала опустошать пакеты, как дверь гостиной скрипнула, и из неё вышел Генри. Его тяжёлые шаги эхом отдавались у меня в голове. Я напряглась, чувствуя, как сжимаются плечи.
— Ну надо же, — хмыкнул он, останавливаясь в дверном проёме кухни. — Решила наконец-то купить продукты? Это что, ты мне хорошие новости сказать хочешь? — его голос звучал насмешливо, но в глазах уже читалась подозрительность. — Давай, говори. Ты ведь деньги получила, верно?
Его слова отозвались у меня в груди тяжёлым грузом. Я знала, что этот момент наступит, но оттягивала его, как могла. Попыталась выглядеть спокойной.
— Нет, — ответила я, убирая в холодильник молоко. — Я купила это на чаевые. На те, что были вчера. Последние...
Я почувствовала, как он напрягся. Его тон мгновенно изменился.
— Что значит последние? — произнёс он медленно, но с холодной угрозой в голосе.
Мои руки дрожали, пока я прятала хлеб в шкаф.
— Меня... меня уволили, — выдавила я, не глядя на него.
Наступила тишина. Такая гнетущая, что мне захотелось убежать. Но я знала, что это бесполезно.
— Что?! — выдохнул он, и я тут же услышала, как он сделал шаг ко мне. — Уволили? Ты смеёшься надо мной?
— Это не моя вина! — быстро сказала я, оборачиваясь к нему. — Там была... сложная ситуация. Клиенты вели себя неподобающе, а директор... он решил, что проще уволить меня.
— Сложная ситуация? — переспросил он, сжав кулаки. — Сложная ситуация?! Да мне плевать, какие там у тебя ситуации! Ты должна была работать! У тебя был шанс получить эти деньги, а ты просто всё испортила!
— Я не могла это контролировать, — прошептала я, отступая на шаг назад, когда он подошёл ближе.
— Не могла контролировать? Да что ты вообще можешь? — его голос становился всё громче, а я чувствовала, как внутри всё сжимается от страха. — Ты хоть понимаешь, что теперь будет? Думаешь, мне интересно разбираться с твоими проблемами?
— Я найду способ, — выдавила я, не в силах поднять взгляд. — Мне нужно просто больше времени, я обещаю, я всё исправлю. Пожалуйста, дай мне шанс...
Но Генри не хотел слышать мои слова. Он перебил меня, и в следующий момент я ощутила сильный удар по щеке. Я соскользнула с ног и упала на пол. Он схватил меня за волосы, и я вскрикнула от боли, пытаясь вырваться, но его рука была как железная хватка.
— Я дал тебе достаточно времени! — кричал он, его глаза пылали яростью. — Ты не понимаешь, что с тобой будет, если ты не отдашь мне деньги?! Ты хочешь, чтобы меня выгнали из квартиры, да?! Ты этого хочешь?!
Он снова ударил меня, и я еле удержалась от того, чтобы не заплакать. В ушах звенело, а мир вокруг становился туманным. Я пыталась держаться, не показывать свою слабость, но было слишком больно.
Я закрыла лицо руками, не зная, что делать, как остановить этот кошмар.
Вдруг я услышала голос Адама. Он выбежал в коридор и заплакал, умоляя Генри не делать этого.
— Пожалуйста, не трогай её! — кричал он, хватая Генри за руку, его голос дрожал от страха. — Она же моя сестра, не бей её!
Генри взглянул на Адама с яростью в глазах, и, не раздумывая, оттолкнул его в сторону, отправив его назад в комнату.
— Ты что, ещё и учить меня будешь?! — его голос звучал угрожающе, — Я тебе сказал, чтобы ты не мешал!
Он закрыл дверь перед его носом, не позволив ему вмешиваться, и снова повернулся ко мне. Мои слёзы катились по щекам, и я ощущала всю беспомощность ситуации.
Он продолжал бить, пинать, кричать на меня, но я уже ничего не слышала, в глазах потемнело, я ничего кроме боли не чувствовала. Глаза закрылись, в ушах звенело, я почувствовала как отключаюсь.
❧
Глаза открылись тяжело, словно я пыталась прорваться через толстый слой тумана. Мир вокруг был размытым, звуки глухими и отдалёнными. Я моргнула несколько раз, пытаясь сосредоточиться, и постепенно разглядела белый потолок. Свет лампы резал глаза, а в нос бил запах антисептика. Я сразу поняла, где нахожусь. Больница.
Моё тело было словно чужим. Каждое движение отзывалось тупой болью, а дыхание давалось с трудом. Руки и ноги ныли, а на лице ощущался лёгкий зуд, словно кожа стянулась от синяков. Я осторожно подняла ладонь к губе, но тут же одёрнула её — боль пронизала всё тело, как электрический разряд.
Я попыталась сесть, но боль в ребрах заставила меня замереть. Боже, всё тело словно горело изнутри. Голова кружилась, а мысли путались. Что случилось? Генри. Вспышки воспоминаний заставили меня сжаться. Его лицо, перекошенное от гнева. Крики. Боль.
Я снова упала на подушку, чувствуя, как из глаз начинают катиться слёзы. Боль физическая была ничего по сравнению с тем, что я чувствовала внутри. Беспомощность. Унизительность. Этот ужас, который я испытала, вернулся волной, захлестнув меня.
Где Адам? Моя первая осознанная мысль прорвалась сквозь пелену страха. Сердце сжалось. Он ведь всё видел. Боже, что с ним? Он в порядке? Я хотела встать, найти его, убедиться, что с ним всё хорошо, но моё тело предательски отказывалось двигаться.
В этот момент дверь тихо приоткрылась, и я услышала чей-то осторожный шаг. Моё сердце забилось быстрее.
Это была Эмма. Её взгляд встретился с моим, и я увидела, как её глаза расширились от облегчения.
— Кайла! — прошептала она и, забыв о сдержанности, почти побежала ко мне.
Она опустилась на стул рядом с кроватью и схватила мою руку. Я заметила, как её глаза блестят, но она явно старалась держать себя в руках.
— Ты проснулась... Слава богу, ты проснулась, — произнесла она дрожащим голосом, вытирая лицо рукой. — Я так переживала!
Я смотрела на неё, не зная, что сказать.
— Как ты себя чувствуешь? Всё ли хорошо? Где-то болит? Нужно что-то? — она выпалила всё это на одном дыхании, почти не дожидаясь ответа.
Я немного повернула голову к ней, и боль в шее напомнила о себе.
— Воды, — только и смогла выдавить я, голос был хриплым, словно я не говорила несколько дней.
Эмма тут же вскочила, налила воды в пластиковый стакан из кувшина на тумбочке и аккуратно поднесла его к моим губам. Я сделала пару маленьких глотков, чувствуя, как прохладная жидкость смывает сухость из горла.
Как только я закончила пить воду. Эмма убрала стакан и села рядом на стул.
— Эмма, как...
— Адам позвонил мне, — сказала она, её голос дрожал. — Он был в панике, сказал, что Генри... что Генри тебя бьет. Я не могла поверить. Я так испугалась, Кайла. Ты не представляешь, как я переживала.
Я закрыла глаза, и слёзы катились по моим щекам. Внутри было так тяжело, что я едва могла дышать. В голове все мысли смешивались в один беспорядок, но одна звучала яснее всего: Адам не должен был это видеть, он просто ребёнок...
Я так не хотела, чтобы он стал свидетелем того, что происходило в нашем доме. Не хотела, чтобы он видел меня такой, слабой и беспомощной.
Эмма, заметив мое состояние, аккуратно положила руку на мою, пытаясь дать хотя бы немного утешения.
— Когда я пришла, Генри уже не было дома, — продолжила Эмма, её голос звучал мягко, но с нотками тревоги. — Он, наверное, убежал. А Адам был рядом с тобой. Ты была без сознания... Он пытался тебе помочь, звонил мне.
— Где Адам? Он в порядке? — в голосе чувствовалась тревога. Я не могла перестать думать о нем, о том, как он переживал.
Эмма, заметив мою обеспокоенность, ответила спокойно:
— Он у нас, с моими родителями. Не переживай, они позаботятся о нем. Всё хорошо.
Я немного расслабилась, но чувство вины не отпускало. Он всё видел, переживал... я не должна была допустить, чтобы он оказался в таком положении.
Я пыталась привести свои мысли в порядок, но они всё равно путались в голове. А кто привез меня в больницу? Неужели Эмме пришлось таскать меня?
Задумавшись, я тихо спросила:
— А кто привез меня в больницу? Ты вызвала скорую ?
Эмма не сразу ответила. Её взгляд стал немного настороженным, как будто она пыталась подобрать правильные слова, но я ждала, не осуждая.
Как только она собралась ответить, в дверь палаты тихо постучали, и она открылась.
Внутрь вошёл мужчина средних лет в белом халате. Он выглядел представительно, с короткими темными волосами, на которых местами уже проглядывала седина. У него были спокойные карие глаза и доброжелательная улыбка, которая, казалось, должна была расположить к себе даже самых настороженных пациентов.
— Добрый день, — начал он, подходя ближе к кровати. Его голос звучал уверенно, но без излишней строгости. — Я ваш лечащий врач, Кевин Андерсон.
Я кивнула, не сводя с него взгляда. В его манерах чувствовалась профессиональная уверенность, которая немного ослабила моё напряжение, хотя полностью расслабиться я всё равно не могла.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он, опустив взгляд на планшет с записями.
— Нормально, — ответила я слабо, хотя знала, что выгляжу далекой от этого "нормально".
Доктор присел на край кровати, отложил планшет и взглянул на меня:
— Давайте я вас осмотрю. Нужно убедиться, что ничего серьёзного не пропустили. Если что-то почувствуете, скажите.
Я кивнула, чувствуя, как напрягаюсь, когда он начал осмотр. Его пальцы осторожно надавливали на места, где синяки, проверяя, нет ли болей в рёбрах или внутреннего повреждения.
— Здесь больно? — спросил он, слегка надавив на бок.
— Да... немного, — призналась я, скривившись.
Он перешёл к рукам, осматривая ушибы и царапины. В какой-то момент поднял взгляд и добавил:
— Вы должны знать, что синяки могут болеть несколько дней. Постельный режим крайне важен. И, если появится головокружение или тошнота, обязательно сообщите мне или медсестре.
— Когда я могу уйти? — спросила я, не выдержав. В голове крутилась мысль о том, что мне надо вернуться к Адаму.
Он поднялся, встал ровно и строго посмотрел на меня.
— До завтрашнего дня вы точно останетесь здесь. Мы должны убедиться, что ваше состояние стабильно. А после... посмотрим.
Я стиснула зубы, чтобы не возразить. Оставаться здесь дольше казалось невыносимым, но спорить с врачом я не собиралась.
Врач пробыл в палате ещё несколько минут, задавал вопросы, что-то уточнял, записывал в свой планшет. Его присутствие хоть немного отвлекало от мыслей, которые буквально разрывали мою голову. После того как он вышел, палата погрузилась в тишину. Я слышала, как за дверью затихают его шаги, а потом наступила какая-то гнетущая пауза.
Эмма сидела рядом, опустив взгляд на свои руки. Я знала, что ей тяжело смотреть на меня в таком состоянии, но она не уходила, не отводила глаз.
И тут её голос разрезал эту тишину.
— Кайла... что случилось? Почему он... так поступил? — спросила она, и в её голосе была смесь боли и осторожности. — И... это же не впервые, верно?
Её вопрос ударил меня сильнее, чем я ожидала. Моё сердце пропустило удар, и я отвернулась, глядя в окно. Слёзы опять подступили, но я заставила себя глубоко вдохнуть, стараясь успокоиться.
Что я могла сказать?
Признаться в том, что Генри — это моя вечная проблема? Что всё дело в деньгах, которых у меня никогда не было достаточно? Что я живу в постоянном страхе перед ним? Но как? Эмма не заслуживает услышать это сейчас. Я и сама не готова рассказать.
Я сглотнула и тихо сказала:
— Эмма, я... я не могу сейчас. — Мой голос звучал тише, чем я ожидала. — Это не так просто. Однажды я всё расскажу, обещаю. Но сейчас... сейчас я просто не могу.
Эмма нахмурилась, но ничего не сказала. Она лишь кивнула, как будто понимала, что я действительно не в силах. Но я видела, как её руки сжались в кулаки, как в её глазах появилась смесь беспомощности и ярости. Она хотела мне помочь, но не знала, как.
— Хорошо, Кайла. Но ты должна знать... я рядом. Всегда. И если тебе нужно будет поговорить — просто скажи.
Я кивнула, но ничего не ответила. Она не настаивала, и я была ей за это благодарна.
Я снова взглянула на Эмму, с трудом прогоняя все мысли о том, что произошло. Что-то внутри меня подсказывало, что она всё ещё что-то недоговаривает.
— Эмма, — я наконец решилась. — Кто всё-таки привез меня в больницу?
Она сразу замолчала, будто собираясь с мыслями, а потом осторожно посмотрела на меня.
— Сегодня, когда я была на работе с мамой, в кафе зашёл мужчина...
— Мужчина? — я нахмурилась. — Какой мужчина?
Эмма не сразу ответила, будто выбирала слова.
— Лука Кальвейра, — наконец произнесла она, наблюдая за моей реакцией.
Я застыла. Казалось, что время остановилось, а мой разум отчаянно пытался осмыслить услышанное.
— Что? — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
Эмма кивнула и быстро заговорила дальше:
— Да, я тоже была в шоке. Он подошёл ко мне и начал расспрашивать о тебе.
— Обо мне? — я с трудом верила своим ушам. — Зачем?
— Он сказал, что хотел бы с тобой поговорить, — объяснила Эмма. — Чтобы я связалась с тобой. Он однажды видел нас вместе там и подумал что мы подруги. Поэтому он пришел.
Видел?
Я медленно опустилась на подушку, глядя в потолок.
Лука Кальвейра... Зачем он искал меня? О чём он хотел поговорить? Что ему от меня нужно? Мы просто случайно пересеклись, а теперь он что, преследует меня? Эти мысли крутились у меня в голове, и я никак не могла их остановить.
Я попыталась найти логику в его действиях, но ничего не складывалось. Почему ему было не всё равно? Почему он так... настойчиво проявлял себя в моей жизни?
Но мои размышления прервал голос Эммы.
— После этого, — продолжила она, нервно сжимая свои руки, — мне позвонил Адам. Он кричал в трубку, плакал... Боже, Кайла, я так испугалась. Я вообще не понимала, что произошло, но сразу же начала собираться к вам.
Она замолчала на мгновение, а я почувствовала, как по спине пробежал холод.
— А Лука? — спросила я, пытаясь переключиться на её рассказ.
— Он увидел, как я тороплюсь и выгляжу растерянной. Спросил, что случилось. Я, честно говоря, даже не думала, просто выпалила, что мне нужно срочно к тебе.
Эмма закусила губу и бросила на меня извиняющийся взгляд.
— Он предложил меня подвезти, а я... я согласилась. Мне нужно было как можно быстрее попасть к вам, Кайла.
— Он... поднялся? — я с трудом задала этот вопрос, уже предчувствуя ответ.
Эмма кивнула:
— Да. Он поднялся со мной. Когда мы вошли в квартиру, там... был Адам. А тебя... тебя нашли уже без сознания. Лука помог тебя донести до машины, а потом отвёз в больницу.
Мои пальцы сжались на одеяле. Слишком много всего. Слишком быстро. Лука был там? Он видел всё это? Почему я снова чувствовала, что моя жизнь — это сплошной хаос, а я — едва удерживаюсь на ногах?
Вдруг раздался телефонный звонок. Эмма тут же достала телефон из кармана, мельком взглянула на экран и быстро ответила:
— Адам?
Её голос сразу изменился, став мягким и успокаивающим. Моё сердце замерло на мгновение, а потом начало биться быстрее.
— Да-да, всё хорошо, — продолжала Эмма, кивая как будто сама себе. — Твоя сестра рядом. Она в порядке. Хочешь поговорить с ней?
Эмма повернулась ко мне и протянула телефон. Я тут же взяла его, стараясь не показать, как сильно дрожат мои руки.
— Адам, — сказала я, приложив телефон к уху. Голос был хриплым и тихим, но я старалась говорить уверенно.
— Кайла! — воскликнул он, и я
почувствовала, как слёзы подкатывают к глазам. — Ты... ты в порядке? Как ты?
— Я в порядке, малыш, — ответила я, стараясь звучать бодро. — Как ты там? Всё хорошо?
— Да, всё нормально. Просто... просто хотел узнать, как ты. Ты точно в порядке?
Я закрыла глаза, чувствуя, как его забота согревает меня даже через телефон.
— Да, правда. Немного устала, но со мной всё будет хорошо.
— А когда ты вернёшься? — спросил он с надеждой.
Эти его слова заставили меня замереть на мгновение. Я знала, что он считает часы, ждёт меня дома.
— Сегодня ночью я точно буду здесь, Адам, — ответила я мягко. — А завтра врач скажет, когда я смогу вернуться.
— Хорошо, — сказал он тихо, будто обдумывая мои слова. — Но ты точно больше не пострадаешь, да?
Я почувствовала, как боль от его слов прошила меня насквозь.
— Нет, малыш. Не переживай за это. Всё будет хорошо. Я обещаю.
— Хорошо, — тихо ответил он, но я почувствовала, как тяжело ему это принять. — Просто вернись, Кайла, ладно?
— Я вернусь, малыш. Обязательно вернусь, — пообещала я, и сердце защемило от того, что не могу быть с ним сейчас.
— Ладно... пока Кайла, — сказал он после небольшой паузы.
— Пока, малыш, — прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.
Мы попрощались, и я вернула телефон Эмме. Я отвернулась, чтобы скрыть от неё слёзы, но в груди разливалась тяжесть. Адам был слишком маленьким, чтобы видеть и знать всё это. И всё же он держался так, будто пытался стать сильнее ради меня.
Эмма провела со мной ещё несколько часов. Она старалась отвлечь меня разговорами о своей семье, о планах на день рождения мамы, но я не могла сосредоточиться. Внутри всё было пусто и тяжело.
— Может, я останусь на ночь? — предложила она, видя моё состояние.
— Не надо, Эм, — я слабо улыбнулась, чувствуя вину за то, что заставила её так волноваться. — Иди домой, отдохни. Ты и так весь день со мной.
Она помялась, но всё же согласилась, взяла свою сумку и, бросив на меня последний обеспокоенный взгляд, вышла.
Ночь тянулась бесконечно. Мне было трудно заснуть. Как только я закрывала глаза, воспоминания накатывали волной: крики Генри, его удары, лицо Адама, полное страха. Я пыталась отогнать эти мысли, но они возвращались снова и снова.
Когда за окном начало светать, я, наконец, провалилась в какой-то тревожный полусон, но вскоре проснулась от сухости в горле. Я с трудом встала с кровати, ощутив слабость в теле, и направилась к столику, где стоял стакан воды.
Я только успела сделать несколько глотков, как раздался стук в дверь.
Я замерла, удивлённая этим звуком. Сердце тут же забилось быстрее. Кто это мог быть так рано?
— Войдите, — сказала я, голос мой прозвучал тихо, но в полной тишине палаты он прозвучал достаточно ясно.
Дверь приоткрылась, и в палату вошёл высокий мужчина. На нём было длинное чёрное пальто, идеально сидевшее на его широких плечах. Его тёмно-каштановые волосы слегка растрепал ветер, а ореховые глаза внимательно скользнули по комнате, прежде чем остановиться на мне. Его лицо оставалось спокойным, но во взгляде читалась настороженность, будто он изучал каждую деталь.
Лука Кальвейра...