В крови и пламени

Буря и не думала стихать. Сонхи лишь иногда видела рядом с собой тёмные кожистые крылья Джина, но в основном белая ледяная пелена мешала ей рассмотреть хоть что-то внизу. Она металась по склону горы, не понимая, что именно заставляет её втягивать воздух, но при этом она никак не может сосредоточиться на том, чтобы отследить признаки живого тела. Девушка уже готова обернуться человеком и в таком виде обшаривать гору. Глупо, однако дышать становится всё сложнее. Вдруг она замечает, как чёрная тень метнулась целенаправленно вниз, и бросилась следом за Джином, уверенная, что тот что-то обнаружил. Так и есть, в ущелье лежит её Хосок, истекая кровью. Однако с первого же взгляда девушка понимает, что это ранение не от падения! Его словно разорвало изнутри взрывом! Упав перед ним на колени, Сонхи гладит лицо любимого, не веря своим глазам. Джин с недоумением смотрит на рыдающую драконшу, которая почему-то шепчет:

— Тэхён... Не уберегли... Прости, любимый, что я не осталась с ним!

— При чём тут Тэхён? — удивляется Джин. — И кто мог его тут так ранить? На склоне горы, кроме него и тебя, нет ни одного живого!

Сонхи отирает слёзы и принимается укутывать Хосока в своё пальто, чтобы тело не рассыпалось при транспортировке. Злобно объясняет тупому мертвецу:

— Хо — защитник Тэхёна! А это значит, что он чувствует всё то же, что и его дракон! Когда Тэ ранен не смертельно, он просто чувствует себя плохо. Но сейчас... Наш солнечный умирает, а значит, и мой Хосок умрёт вместе с ним. Джин, что ты творишь? — в недоумении кричит она, когда видит, как вампир, выхватив у неё полумёртвого Хосока, взмывает с ним в небо.

Пока Джин летит к заветной горе в поместье, он шепчет на ухо другу:

— Прости меня, Хо! Я никогда не понимал, что с тобой происходит, а мог бы догадаться, что ты не мог просто так истекать кровью, не побывав в бою! Не могли тебя ранить на нашей войне, ведь я оберегал тебя! И теперь, можно сказать, я собственными руками погубил тебя: вначале слил все данные на твоего Тэ драконоборцам, забрал тебя от него, снял через твой телефон с него охрану, изолировал нас от всего мира в надежде, что, если ты ничего не будешь знать, то и проблемы не будет! Почему же ты не рассказал мне прежде, что вы с ним настолько сильно связаны?

Сонхи летит следом и слышит исповедь вампира лишь урывками, но теперь пазл складывается, она понимает, почему Джин задержался, когда они все уже находились в сауне! Чёртов трупешник! Она его прикончит собственными руками, напоив мерзавца своей кровью! Пусть она не знает, кого именно убил Джин, но её кровь его ослабит, а потом она обязательно найдёт родственника того, кто погиб от рук этого мертвеца! Но для начала нужно понять, что происходит, где, и можно ли это исправить? Если да, то как? Дышать становится всё труднее, и Сонхи с тоской смотрит вниз. Они уже приближаются к городу, а внизу настоящая паника, потому что люди уже чувствуют, как горит воздух, задыхаются, выскакивают из домов в надежде, что под открытым небом, в лучах восходящего солнца им станет лучше, тем самым подвергая себя всё большей опасности.

А ещё Сонхи видит, что многие драконы уже поднялись в небо, чтобы постараться своими возможностями усилить атмосферу земли. Надежда слабенькая, но, если бы она понимала, что именно хочет сделать Джин с её Хосоком, она уже тоже взмыла бы в небо, чтобы отслеживать пожары, которые в скором времени неминуемо начнут охватывать всю землю. Солнечный, как же ты так подставился, зная, что весь этот мир от тебя зависит? Хотя, если учесть то, что она лично читала на форумах, люди окончательно сошли с ума, стараясь обвинить в своих проблемах, кого угодно, почему бы не драконов? Тэхёну не повезло попасть кому-то из них в поле зрения, а то, что он — последний солнечный, знают не все маги, что уж говорить про обычных людей?

Вскоре Джин, а следом и драконша, влетели в какое-то поместье, на территории которого высилась гора. Сонхи с ужасом увидела, что к этому поместью по небольшому узкому мосту идёт толпа народу. Их молчание и многочисленность внушали какое-то неприятное ощущение опасности. Однако увидев Юнги с Тэхёном на спине, она поняла, что привело сюда этих людей — они продолжают преследовать их солнечного, общаясь между собой через интернет и рассказывая, куда летит бирюзовый дракон с золотыми рогами. Чёртов интернет! Сонхи растерянно смотрит, как Джин встаёт рядом с Намджуном, прижимая к себе Хосока и требует:

— Спаси моего друга, Нам! Он очень важен для меня! Я готов отдать ему часть своего золота!

— Надо спасти Тэхёна, — глухо говорит Юнги, стараясь не смотреть на Джина. — Если он погибнет, то и Хосок умрёт вместе с ним!

Намджун растерян. Он видит, как изранены эти двое, однако в их горе не так много «живого» золота. Если они спасут этих двоих, то сами вампиры в скором времени потеряют вид живых людей, а в наши дни найти свободные залежи золота крайне сложно! Принимать решение в одиночку он не может, поэтому растерянно глядит то на Юнги, который с трудом держит Тэхёна на руках, то на Джина, молящего его своими бесподобными глазами, то на толпу людей, которая начинает сминать его охрану, а он всё никак не может отдать приказа, потому что сложно выбрать, что сделать в первую очередь? А ещё некоторые из построек в поместье вдруг начинают воспламеняться сами по себе, и это тоже приводит Намджуна в панику.

Сонхи понимает, что дома в поместье старые, поэтому они уже начинают гореть, но очень скоро огонь охватит весь мир! А она — огненный дракон, и по своим силам может не только исторгать пламя, но и собирать его в себя. Понимая, что дольше она не имеет права игнорировать свои обязанности, девушка подходит к Хосоку, берёт его безвольную руку, подносит ко лбу и тихо говорит:

— Прощай, любимый, встретимся в лучшем мире! — и взмывает в небо, уже понимая, что в их мире не так много огненных драконов, чтобы вобрать в себя весь огонь полностью. Они будут делать всё, что в их силах, пока не погибнут от переизбытка внутреннего пламени! Но на то они и драконы, защитники этого мира и всех живущих в нём!

Не обращая внимания на толпу, девушка принимает облик зверя и начинает на глазах у поражённых людей втягивать в себя пламя с горящих домов. Понятно, что это не надолго, но Сонхи делает всё, что в её силах. Потом летит в город, где уже вовсю бушуют пожары. Бросает последний взгляд на любимого и старается не думать о том, что прошлой ночью она должна была сказать Хосоку новость, которая, девушка уверена, порадовала бы и его.

Тут же со всех сторон к ней начали присоединяться драконы всех мастей. И пока огненные пытались приглушить пожары, остальные поднимаются ввысь, расправляя крылья, чтобы принять на себя основной удар от солнца. Люди внизу удивлённо замерли, задрав головы вверх и прижимая к горлу руки. Отовсюду слышится плач детей, тихие голоса женщин, перемешиваясь с кашлем, пытаются успокоить их. Недоумение и ужас, страх и восхищение — всё перемешалось на лицах людей при виде живого щита, который создали для них драконы. Кто-то падает на колени и начинает истово молиться, призывая остальных встретить свою смерть достойно, а не принимать помощь от тварей из самого Ада. Другие радостно кричат, уверенные, что скоро наступит конец их страданиям!

Однако крики ужаса снова наполняют пространство: крылья драконов вспыхивают, и они, один за одним падают на землю, становятся на колени и начинают горячо взывать к Матери этого мира! Все, кто их видит, начинают молиться с ними, потому что на глазах у изумлённых людей крылья вырываются из этих удивительных существ, и они снова возвращаются в строй, чтобы через некоторое время опять упасть...

В это время в поместье врывается Чонгук, моментально соображает, что именно ему нужно делать, хватает у изнемогающего Юнги Тэхёна и несётся с ним в гору. Мин бессильно опускается на землю и говорит тихо:

— Если Тэхён погибнет, я никогда не увижу своего внука...

Джин удивлённо оборачивается к нему и, уложив Хосока на ближайшую скамью, подходит к Юнги, присаживается перед ним, заглядывает в наполненные болью глаза и спрашивает:

— Как это — внука? Минсун погибла сотни лет назад! При чём тут этот негодяй и твой внук?

Юнги едва сдерживает гнев, хватает вампира за грудки и шипит ему в лицо:

— Конечно, она давным-давно умерла, тебе ли этого не знать? Это ведь ты убил её! Но прямо перед смертью она смогла подарить Тэхёну яйцо, пожертвовав последними силами! А этот «негодяй», как ты выразился, всё это время хранил и берёг его, искал место, где можно было бы вывести малыша. Но как только Тэхён умрёт, мой внук тоже погибнет... Без «живого» золота...

— Где яйцо? — молящим голосом вопрошает Джин, хватая Юнги за руки. — Умоляю, скажи мне, где оно? Я отдам ему свою часть золота...

— В пустой кобуре справа. Шёлковый мешочек От земли до неба, — растерянно говорит Юнги, а в глазах начинает теплиться надежда: если они с Тэ не ошибаются, то его внук будет новым солнечным драконом — юным и голодным!

Джин, едва услышав, где можно найти заветное яйцо, бросился в гору следом за Чонгуком. Намджун с удивлением смотрел ему в след, придерживая голову Хосока, который вдруг принялся стонать, словно его что-то тревожило. Видит, как Джин скрывается в горе, а дальше можно только предполагать: эти два вампира решили пожертвовать нормальной жизнью людей, отдав им часть своего «живого» золота. Нам, конечно, потом с ними поделится, а когда не станет людей, то можно и вовсе не притворяться. Хотя, конечно, быть почти живым гораздо приятнее, чем оставаться мертвецом. К тому же без крови людей как долго протянут вампиры? Хотя, если из яйца вылупится солнечный дракон, то можно будет ещё какое-то время порадоваться жизни. Мысли в голове Намджуна путаются, потому что он всё же вампир, его и обычное-то солнце травмирует, а то, что происходит прямо сейчас — огромный стресс для любого из них. Со временем они, конечно, приспособятся, наверное, но вот прямо сейчас Намджун поражается своим друзьям — как они не теряют способности мыслить здраво?

Джин тем временем отталкивает Чонгука, который почти полностью закопал Тэхёна в свою часть золота и принимается обыскивать его под вопли Чона:

— Что ты творишь? Это моё золото, я могу делать...

— Заткнись, Чон! Мне нужно вот это, — достаёт Джин окровавленный шёлковый мешочек и вынимает из него прямо на глазах тускнеющее яйцо.

Он быстро бежит подальше от Тэхёна, кладёт дитя Минсун на золото и начинает обкладывать его самородками, приговаривая:

— Пожалуйста, приходи в этот мир! Я так хочу посмотреть на тебя, малыш! А вдруг окажется, что ты похож на неё? Маленький, пожалуйста, приди в этот мир! Дядя Джин всё сделает, чтобы ты был счастлив! Только, пожалуйста, приходи...

***

Чимин, стараясь меньше удивляться, продолжал следить за чатом драконоборцев, между делом пытаясь понять, что тут вообще происходит? И, конечно, у него вопросов всё больше, а ответов всё меньше, поэтому он берётся контролировать ту часть, где что-то понимает. И продолжает писать в чат:

«Прекращайте охоту на драконов! Я ошибался! Они не несут угрозы. Разве вы не видите, что они защищают нас? Прекратите их преследовать!»

Однако чат живёт своей жизнью, его больше не считают лидером, игнорируя все его призывы. Чимин с болью в сердце читает:

«Я насчитал почти сто тварей! Теперь я знаю, куда дену оставшуюся взрывчатку!»

«Это же надо, сколько рядом с нами всякой мерзости! Вы видели, как подыхал этот Тэхён? Напоследок угрожал нам, похоже!»

«Я прямо сейчас вижу того дракона, который спасал Кима. Чёрт, будь у меня граната!»

«Слушайте, а ведь их и вправду много! Если бы они хотели нас уничтожить, то наверняка сделали бы это, а они, смотрите, защищают нас!»

«Не нас, а себя! Это ведь они что-то натворили, из-за чего нам всем тяжело дышать! Думаете, им легче? Вот они и стараются!»

«Я вот вспомнила одну историю... Почему-то мне кажется, что тогда нас тоже спасли драконы. Мы семьёй отдыхали на побережье, и вдруг нам стало так страшно, что мы свернулись и уехали на три дня раньше. И это было массово. Все чего-то испугались, однако были те, кто махнул на страх рукой и остался. А потом мы узнали, что на следующий день на побережье, именно туда, где мы отдыхали, обрушилось мощное цунами, которое предсказывали, только с местом ошиблись. И потом сказали, что сила обрушившейся стихии несопоставима с мизерными потерями. И сейчас я думаю, что драконы вот так же, собственными телами принимали на себя удары цунами!»

«Не обращайте внимания на их попытки показать нам свою значимость! Будь они такими умельцами, то не допустили бы вот этого или сделали бы это максимально незаметно для людей!»

«Этот мир — для людей! Ни к чему нам такие опасные соседи! Как только закончится эта кутерьма, нужно уничтожить остальных!»

«А я против того, чтобы их убивать! Но, конечно, поставить всех на учёт стоит, чтобы знать, если что, откуда нам ждать беды? Как вы на это смотрите?»

«Из-за этих проклятых драконов горит мой дом! О каком мире вы говорите? Я убью лично всех, кого увидел сейчас!»

Чимин с тревогой оглядывается вокруг. Рядом с ними на незначительном расстоянии стоит тяжело дышащая толпа. Они настроены враждебно. Хозяин растерян и, хмурясь, смотрит на настороженных людей, которых не слишком рьяно сдерживает охрана поместья. Вдруг Чимин видит, как кто-то из толпы вскидывает руку и с криком: «Провались в Ад!» — швыряет гранату прямо в сидящего на земле Юнги. Из-за их недомолвок, Чимин продолжает держаться от него на расстоянии, к тому же он не знает никого из тех, с кем общался Мин. И теперь Пак, бросившийся к любимому, понимает, что не успевает! Он не успеет спасти Юнги!

***

Пожары вспыхивают тут и там, Сонхи понимает, что в городе, кроме неё, всего три огненных, а огонь набирает обороты, и её сил катастрофически не хватает! Кроме того, этот огонь не обычный, земной, который она способна переварить, а солнечный, пролетевший сотни тысяч километров и набравший размах в таких размерах, что скоро начнут плавиться камни! Страх выгнал людей на улицу. И вместо того, чтобы спрятаться в подвалах и попытаться переждать этот кошмар, они принялись выслеживать ослабевших драконов и гоняться за ними с призывами — уничтожить тварей, совершивших всё это!

Крылья Сонхи превратились в лохмотья, сил больше нет, она спешит скрыться от преследующей её толпы, больше не обращая внимания на всполохи огня тут и там. Для себя драконша принимает решение — вернуться к любимому и провести последние минуты вместе с ним! Потому что да, она дракон, может просто подняться над землёй и наблюдать, как всё горит. За это время внутри неё выработается иммунитет к солнечным лучам подобной яркости, и она потом продолжит жить: в мире, где не будет людей, где она, как огненный дракон, станет одним из правителей. Им не нужен будет солнечный дракон, как и магам. Но её Хо погибнет, как только умрёт Тэхён.

Спустившись в лабиринт переулков, девушка обратилась и бросилась в сторону поместья, надеясь, что её любимый ещё жив, и она успеет сказать ему нечто важное! Позади мечется толпа, выискивая следы упавшего дракона, а Сонхи, бросив быструю молитву Матери и почувствовав, что крылья вновь стали целыми, взлетает и мчится в поместье. Там творится нечто невообразимое: кровь и крики, стрельба в толпу и взрывы гранат в ответ, небольшая группа окровавленных людей пытается кого-то привести в чувства! И в стороне от всего этого на одной из скамеек лежит её Хосок. Девушка приближается и хватает его за руки, вглядываясь в бледное лицо. Одна пола её пальто сползла, обнажая страшную рану в районе живота. Хи понимает, что будь Хосок человеком, он был бы уже мёртв, но Тэ пока жив, и это вселяет в сердце крошечную надежду. Девушка встает на колени рядом со скамьёй и начинает горячо молиться, сжимая холодную ладонь умирающего:

— Мать, услышь мою молитву! Останови всё это! Дай людям ещё один, самый последний шанс!

Девушка ни на что особо не надеется, просто исполняет свой долг — до последнего защищать этот мир! Крайне редко Земля говорит со своими детьми, чаще отвечает делами: принимает на себя удары из космоса, чинит израненных драконов, поглощает вырвавшуюся из-под контроля людей радиацию. Но прямо сейчас Сонхи понимает, что Мать отвечает на её молитву, потому что видит страшное и слышит ужасное:

— Дитя, ты просишь невозможного. Смотри, что будет, если оставить всё, как есть.

В голове Сонхи появляются картины, словно она находится в 3D кинотеатре: со всех сторон вырастают ядерные грибы, всё, что может гореть, в считанные секунды рассыпается прахом, а сама Земля, словно раненный зверь, стонет и рычит от боли, рассыпаясь на миллиарды осколков и разлетаясь по Вселенной хаотичными микрочастицами.

— Это будет совсем скоро, человечество, видимо, готово к гибели. Но я хочу спасти лучших из своих детей: вас, моих защитников, магов и, конечно, тех, кто поклялся моим защитникам в вечной преданности. Я пока могу решить эту проблему, хотя для этого придётся пожертвовать людьми. Что ты выбираешь, дитя? Всем нам погибнуть или спасти лучшее?

Драконша выкручивает себе пальцы, стараясь придумать, как уговорить Мать?

— Мать, пойми меня, я хочу мира в этой реальности. Мой возлюбленный — защитник, но изначально он — человек. Ты понимаешь меня? Если этот мир не для людей, что случится с нашим с ним потомством? После катастрофы, которую люди пережили сегодня, может, мы, драконы, попробуем воздействовать на их разум? Может, они перестанут мыслить, как персонажи игры, где можно переиграть всё по сотне раз? Может, у нас получится? Мать, пойми меня, как мать...

Тишина была ответом...

***

Не сказать, что он больше не чувствует боли и ничего не помнит. Тэхён снова пережил тот ужас, который ощутил, когда почти внутри него разорвалась граната, выворачивая его внутренности на всеобщее обозрение, и пуленепробиваемый жилет ничем не смог помочь, умирающий зверь вырвался наружу, и на остатках сознания Тэ старался делать всё, чтобы не поранить людей! Немного полежав с закрытыми глазами, Ким начал прислушиваться к тому, что происходит вокруг. Рядом однозначно кто-то плачет. И где-то вдалеке тоже. Наверное, Мин. А кто ещё? Голос такой знакомый, он его уже слышал. Тогда, в Шотландии. Дракон с трудом открывает глаза и сразу хочет вцепиться в глотку тому, кто сидит рядом — Дик Квор собственной персоной! Без грима и без маски, совершенно обычный человек, красивый и зарёванный. Вот только Тэхёну больше нет дела до его чувств!

— Убийца! — хрипит он, пытаясь вытащить руку из-под чего-то тяжёлого.

Квор открывает глаза, смотрит на него всего секунду, а потом бросается на лицо Тэхёна с поцелуями и воплями:

— Тэ, дорогой мой! Ты очнулся! О боги! О небо! Кого мне благодарить за это?

— Никого! Я убью тебя, придурок! — уводит губы от поцелуя Ким, потому что только и может, что строить гримасы. — Ты убил моих родителей, я убью тебя!

— Не вопрос, но вначале выслушаешь меня: я не виновен в гибели твоей семьи! Но и тот, кто действительно виновен, ничего не имел лично против твоих родителей. Поэтому, пожалуйста, давай отложим разборки — мир горит без тебя. Боюсь представить, сколько там уже жертв! Можно мне тебя выкопать?

Тэ опускает ресницы в знак согласия, потому что чувствует, как вылечившее его золото, потеряв свою живительную силу, начинает холодить его тело. Не успев откопать ему одну руку, Чонгук видит, как Тэ хватает самородки и принимается помогать ему, чтобы освободить правый бок. Однако добравшись до него он начинает в панике рваться наружу:

— Где моя кобура?

И видит, как к нему подходит тот самый убийца Минсун, которого он нашёл совсем недавно. Но гнев отступает, когда он видит, что тот держит на руках новорожденного дракончика, ростом чуть больше взрослой овчарки. Малыш вовсю призывает своих вспыхивая ярким светом. Джин падает на колени перед Тэхёном, передаёт тому сына на руки и, склонив голову к земле, просит:

— Прости меня, Тэхён! Я всегда ненавидел тебя просто потому, что ты был лучше меня! И ты доказал мне, что так оно и есть. Я преклоняюсь перед твоей силой! Умоляю, позволь мне стать крёстным отцом для твоего ребёнка!

Тэхён же, выхватив малыша из рук убийцы его матери, старается не разорваться от нахлынувших на него эмоций: он безумно счастлив и неимоверно зол, ему страшно и хочется обнимать весь этот мир, потому что, хоть он и общался по большей части в жизни с магами, драконами да заклинателями, однако знает, что и среди простых людей много тех, кого стоит защитить. А если так, то он, еле удерживая сына одной рукой, пока тот ласково обжигает его лицо языками пламени, помогает другой рукой Дику откопать себя, вскакивает на ноги и говорит:

— Я пока не вижу ни одной причины прощать вас, но этому миру нужна наша помощь!

И он взмывает в небеса с сыном в когтях. Чонгук выходит из пещеры и с удивлением наблюдает, как щит из драконов, значительно поредевший, начинает опускаться, а в открывшейся фиолетовой воздушной массе носятся две тени — огромная и совсем маленькая, — собирая на себя красноту оттенка из атмосферы. Чон глядит во все глаза, потому что маленькая тень становится все больше и ярче, а большая всё ещё остаётся чёрной. Это сильно беспокоит, потому что старший солнечный, получается, пока не выздоровел окончательно.

Вдруг внимание Чона и Джина отвлекается на происходящее на земле: к их пещере приближаются несколько человек. Двое из них тащат третьего, а четвёртый идёт следом, что-то бормоча себе под нос. Когда же вампиры видят лицо раненого, то недоумение охватывает их: Намджун, повиснув между художником и прилетевшим вместе с ним юношей истекает самой настоящей кровью! Джин бросается к нему и пытается понять, что происходит?

— Что с ним? Почему у него кровь?

— Его ранили, — отвечает идущий позади полицейский.

— Кто? — рычит Джин, желая прямо сейчас полететь и вырвать уроду сердце, но крылья почему-то не желают высвобождаться. Тогда он требует ответ на тот вопрос, который его волнует: — Из него идёт кровь. Обычная, человеческая! Почему?

Тот же полицейский осматривает пещеру с золотом и показывает чуть поодаль от тех мест, где восстановился Тэхён и пришёл в этот мир его ребёнок:

— Туда кладите. Юнги, принимай ещё одну клятву верности, держи его за руку, пока он не поправится. А ты отойди, — прогоняет он Джина, который, ничего не понимая, вертится вокруг Нама. — Не до тебя ему. Кровь у него, потому что он — человек. Защитник, вернее. Всё, кыш отсюда, дайте ему прийти в себя!

В пещере остаются Намджун и Юнги, Чимин выходит следом за Джином, не понимая — если защитник Юнги теперь этот Намджун, то кто же тогда он? Однако его отвлекают радостные крики, раздающиеся снизу — небо снова стало ярко-голубым, дышится опять легко и свободно. К ним с неба спускаются два дракона, сияющие изнутри — один огромный, другой ростом чуть больше лошади. Обратившись, они становятся Тэхёном и красивым мальчиком лет пяти. Чимин, вдруг до конца осознав, что прямо на его глазах тот, кого он приговорил к смерти, спас этот мир, падает перед ним на колени и говорит:

— Простите меня, господин! Это я приговорил Вас к смерти. Это я поднял против драконов волну агрессии среди людей, потому что был уверен, что вы с Юнги... В общем, ревновал я сильно и злился...

Тэхён строго смотрит на юношу, скрипит зубами, но вспоминает и свою вину перед ним: он задержался и не примчался на призыв мина в тот злосчастный день, уверенный, что тот снова тупо нажрался и валяется в очередной канаве с просьбой добить его, чтобы он не мучился! Кто же знал, что Юнги тогда реально влип в историю, да ещё и с мальчишкой! И пришлось водному дракону показаться пацану, из-за чего жизнь Чимина пошла наперекосяк, а потом наполнилась таблетками, после которых и сильные, здоровые, взрослые и крепкие люди сходят с ума! Поэтому он кладёт руку на голову парня и говорит:

— И ты прости меня. Будь ты моим защитником, я зачистил бы тебе память тотально, ты никогда про меня не вспомнил бы. Но ты почти принёс клятву Юнги, и я ничего не смог сделать.

Чимин вдруг встаёт и говорит, глядя в лицо старшему:

— Я не хочу быть Вашим защитником! И я рад, что не смог забыть Юнги. И я всё равно буду его защитником, хоть и не успел его спасти!

Тэхён кивает:

— Будь, что тебе мешает? Или ты так и не принёс ему клятву?

— Принёс, — смущается Пак. — Но сегодня спас Юнги не я. И этот полицейский тоже назвал его защитником Мина.

Тэхён с недоумением смотрит на Вона, тот пожимает плечами:

— Невиданный случай. Я сам в шоке. В общем, в нашего водного бросили гранату, и его прикрыл собой хозяин этого поместья, бывший король Джун, Кровавый Долгожитель. Но после этого он как давай истекать кровью! Настоящей, человеческой! Я аж испугался. Потом понял, что он же спас дракона, а значит, стал его защитником. Короче, как я понимаю, у нашего Юнги теперь два защитника... Надо спросить у Мастера, такое бывает? Хотя, вот и у тебя теперь их двое...

— Что? — не понимает Тэхён.

Но тут перед ним падает на колени и Джин:

— Я ненавидел тебя, но сейчас готов умолять быть рядом, чтобы защищать этого мальчика! Или уничтожь меня, или я буду, как пёс, всюду следовать за ним и защищать от любой беды! Теперь моя жизнь полностью в его руках!

— Это что, ты только что клятву произнёс? — даже отшатывается Тэхён, пряча сына себе за спину. — Вампир-защитник? Вон, ты про такое слышал?

— Не-а, — качает головой растерянный маг. — Только... Тэ, и этот тоже больше не вампир. Ты же видишь?

Тэхён, наконец, внимательно приглядывается к присутствующим, кого он уже почти придумал, как уничтожить. Вот только теперь это — люди, а значит, его драконья сущность наизнанку вывернется, если он принесёт вред хоть одному из них! Как же так? Ладно, Намджун спас Юнги, тут всё ясно. А эти-то как выкрутились? Вон, наверное, читает его, как открытую книгу, потому что говорит:

— Джин помог твоему сыну появиться на свет. Как я понял, ради этого он позволил ему опустошить свою часть «живого» золота. можно сказать, тоже принёс свою жизнь в жертву. И этот с тобой поделился своей частью, тоже, вроде, помог тебе не сдохнуть, а сам решил снова не жить... Да, как всё непросто в этом мире!

Чонгук, до этого молча стоявший в сторонке и чесавший нос, замечает:

— Я не в первый раз его так спасаю. Почему я не стал его защитником ещё в Шотландии?

Вон с интересом глядит на «звезду». На вид лет двадцать пять! А по факту может быть старше него. И как ему обращаться к этому господину? Пробует мерить по человеческим меркам:

— Что ты знаешь о соглашении между драконом и защитником?

— Ну, — мнётся Чонгук, — после этого соглашения защитник живёт очень долго. Это всё...

Маг вздыхает:

— Как такое получилось? Все живём в одном месте и ни фига друг про друга не знаем! Сперва-наперво дракон должен увидеть своего защитника, чтобы понять, кто его защищает. А потом уже все эти слова и всё такое. И, кстати, теперь вы будете чувствовать боль своих драконов, как свою собственную. Поэтому в ваших интересах — беречь их! Поняли? — не удержался маг и всё-таки пихнул Джина в затылок: надо же, какой злыдень злопамятный!

А тот опять протягивает руки к Тэхёну:

— Пожалуйста, не гони меня! Я знаю, что не заслуживаю быть рядом с тобой, потому что по мере своих сил постоянно подставлял тебя: в Париже, во время войны пару раз. А ещё я помогал ему, — кивнул он на обалдевшего Чимина, — снабжая знаниями, которые смог найти, пока мечтал убить тебя. Разогнал всю твою охрану накануне покушения, подстрекал тех, кто сомневался, стоит ли тебя убивать. Но сейчас я действительно готов жизнь свою отдать за твоего сына. К тому же, у него прекрасные глаза мо... твоей Минсун.

В этот момент к ним поднимается Хосок в обнимку с Сонхи. Он слышит, как Тэхён отвечает коленопреклонённому Джину:

— Ты сознался, что делал мою жизнь отвратительной столько лет, а теперь хочешь, чтобы я подпустил тебя к своему сыну? Ты в своём уме?

И тут на защиту друга встаёт Хосок:

— Тэ, я понимаю твой гнев. Но, поверь, этот парень достоин того, чтобы... Господи, это твой сын? Какой он сразу большой и красивый! Тэхён, можно мне его обнять? — забыв про всё, кидается к мальчику Хосок. Потом хватает руку Джина и целует её на глазах обалдевшего Тэхёна: — Спасибо тебе, дружище! Если бы ты знал, как долго я ждал этой встречи! А сколько вытерпел, пока мы искали, где привести его в этот мир!

— Почему ты не рассказал мне раньше? — с мягким упрёком говорит Джин.

И тут, словно очнувшись, Тэхён строго спрашивает:

— Хо, так это — и есть тот вампир, из-за которого мне так сложно было чистить твою память?

Хосок смущённо кивает, а Тэхён долго смотрит в красивое лицо, вспоминая, как Хо рассказывал ему про подвиги «своего» вампира. Наконец, скрипнув клыками, солнечный отходит в сторону и говорит, глядя Джину в глаза:

— Береги его и помни, по чьей вине он — сирота.

Джин кивает и встаёт, не решаясь улыбнуться, но никак не может скрыть своего счастья. Тут из пещеры выходят Намджун и Юнги. Оба бледные, но довольные. Юнги сразу спешит к Чимину и обнимает его, шепча на ухо слова благодарности, ведь он успел заметить, как Пак бросился под гранату! Благо, Нам включил свою вампирскую скорость и принял удар на себя! Но Мин понимает, что не безразличен Чимину, что парень доказал ему уже не один раз!

В этот момент и Намджун решает продолжить марафон «исповедей перед Тэхёном», медленно опускается перед ним на колени и говорит, как, почему и при каких обстоятельствах погубил его родителей. Тэхён снова скрипит зубами, сетуя на то, что и Нам теперь человек, а значит, как бы у него ни чесались руки, открутить ему эту красивую голову никак нельзя! Зато, получается, Квор ему не врал? И с сердца падает тяжёлый груз. Он предлагает королю встать с колен, а сам по-новому смотрит на Дика. Тот вдруг протягивает ему руку и говорит:

— Чон Чонгук, это — моё настоящее имя... Прости, что врал тебе.

Тэхён замахивается на него, словно собираясь ударить, но потом просто пожимает его ладонь и говорит:

— Не понимаю, как я тебя не раскусил? Я же вампиров...

— Сосальщиков, Тэ, — поправляет любимого Чон. — Они не такие, как мы, от них кровью фонит за версту. А мы — вампиры с «живым» золотом. Были. Нас от людей было не отличить, только по долголетию, поэтому мы мотались по всему миру, иногда возвращаясь сюда. Но что я тебе говорю? Ты сам такой. Только у нас были разные цели, поэтому мы редко сталкивались. Но теперь, получается, я — твой защитник, и, хочешь ты этого или нет, я буду рядом с тобой всегда!

— Не обольщайся, — усмехнулся Хосок, кувыркающийся вместе с Джином и мальчиком. — Если Тэ не захочет, плевать он будет на все законы, подчистит тебе память, и будешь жить в уверенности, что ты из прошлой жизни — это твой отец!

Тэхён растерянно смотрит на тех, кто окружает его в данную минуту: Мина, сжимающего чуть недовольного Чимина в объятиях, Хосока и Джина, забавляющегося с его сынишкой, которого он давным-давно в своём сердце зовёт Минхёном, на Сонхи, с тёплой улыбкой глядящую на своего Хо и держащую ладонь на своём плоском животике (драконши! Такие скрытные! Сколько лет она хранит свою тайну?) Намджун и Вон стоят от него по разные стороны, но и тот и другой о чём-то напряжённо думают. А вот Квор, то есть, Чон, не сводит с него влюблённых глаз.

Словно ради того, чтобы добить солнечного, бывший вампир расстёгивает ворот рубахи и снимает с шеи старинный, грубо сработанный медальон. Увидев его, Тэхён бросается к нему, берёт бесценную вещь в руки и, чуть не плача, открывает створки. На каждой из них по плохонькому портрету. Однако для Тэхёна это не важно — это всё, что осталось у него от жены! И он смотрит в лицо Чонгуку, неуверенно спрашивает:

— Так это был всё-таки ты? Ты купил его у меня за цену, в сотни раз превышающую его?

Чон кивает:

— Я почти сразу узнал тебя, мой солнечный дракончик! Мне сердце буквально прокричало, что это — ты! А потом я понял, что хочу видеть тебя постоянно, и дал денег, чтобы ты смог попасть в армию. Ты не видел меня, но я постоянно был рядом. Во время награждения решил тебе показаться, но увидел ненависть в твоих глазах и понял, что ещё слишком рано. Потом в Шотландии... И во время войны, ты меня не замечал, а я тоже был рядом. Но мне пришлось уехать в другую местность, и тогда тебя ранили. Не уберёг...

Хосок нервно смотрит на него:

— Так вот, кто постоянно спасал его до меня!

Намджун защищает друга:

— Мы же более быстрые, чем люди. Уж извини, что ты не всегда понимал, как это Тэ оказывался не в том месте, где был, за миллисекунды. Твой дракон, будучи в бою и пытаясь прикрыть собой людей, ни хрена не думал о своей защите! Вот Чонгуку и приходилось вытаскивать его из-под гранат!

Тэхён, тем временем, морщится и уточняет:

— Значит, вы друзья и давно вместе? Зачем тогда притворялись незнакомцами? Хотя, о чём я? У нас тут вопрос поважнее: хоть ты уже и не вампир, но ведь был им. Так кого убил ты, Чон Чонгук?

Бывший вампир неожиданно поворачивается к Сонхи и говорит:

— Я так полагаю, что это твоих дядей мы уничтожили с Лимами?

Сонхи кивнула:

— Плохо говорить так про мёртвых, тем более, родных, но мои родственники были не в восторге от того, что эти трое решили брать с людей дань всякий раз, когда они спасали их местность от очередной беды. И их безответственность, когда они не стали спасать селения, отказавшиеся им платить. Я знаю, что именно так погибли твои родители, Чон, в одном из катаклизмов, которые не предотвратили мои дяди. Драконы семьи Юн тогда сами хотели наказать этих троих. Людей они, конечно, не ели, но золото и животные в те времена — это было слишком! Однако вы расправились с ними быстрее. Жестоко, конечно, но и наказаны вы были гораздо сильнее...

— А куда же делись люди? — поражается Чонгук, который в своё время решил, что для драконов люди и человеческие косточки — как ягода, растворяются бесследно!

Сонхи улыбнулась, вспоминая:

— Мы не сразу поняли, что один из приютов при монастыре — это и есть то место, куда дяди собирали людей. По их понятиям, только маги или драконы могут быть красивыми. Именно поэтому они выбирали самых очаровательных, а в приюте пытались раскрыть их таланты. И ведь не поверишь, среди тех детей реально было больше десятка драконов и несколько магов. Одна из воспитанниц того приюта охраняет Тэхёна. Официантка в кафе. А из новеньких — Ли, слуга Хосока, который служит ему уже больше ста лет, и ещё один официант, друг Юнги, следящий за его озером с лебедями.

Бывшие вампиры, Чимин и Хосок переваривают полученную информацию и с удивлением глядят на драконов: какие же это удивительные существа! Тем временем Тэхён подходит к своему сыну, надевает ему на шею медальон и говорит:

— Минхён, это — твои папа и мама.

Юнги, выпустив, наконец, Чимина из рук, как завороженный, идёт к своему внуку. Он ещё не осознаёт, что вот этот мальчик — сын Минсун. Но, едва взглянув в его красивое личико, он понимает, что рисовал неверно: глаза дочери! А теперь они у него есть! И, подхватив внука на руки, глядя в его родные глаза, он говорит:

— Ужасные портреты! Я нарисую тебе лучше. Ким, я знаю, как ты дорожил этой безделушкой. Забери её себе и позволь мне подарить внуку более качественный подарок.

Тэхён с улыбкой забирает медальон, вешает себе на шею и глядит на сына.

— Это — твой дедушка Юнги, сынок.

— Я знаю, — говорит Минхён. — Он мне уже рассказал.Если кто не понял, когда Юнги успел рассказать о себе внуку, вспомните момент, когда Тэ подчистил память Чимину и через взгляд дракона рассказал Мину все события этого вечера — моментально. А вот тот дядя, — указывает мальчик на Чимина, — скоро станет моим вторым дедушкой.

Все смущённо смотрят на Пака, который залился краской до самой шеи. И неожиданно Сонхи подходит к замершему Мину и говорит:

— Минхён, хочешь сегодня пойти в гости ко мне и дяде Хосоку?

— Я хочу остаться с папой, — заявляет мальчик и тянется к Тэхёну.

Однако его перехватывает Хосок и говорит:

— Завтра, малыш. Дай папе, дедушкам и крёстному, чтобы они разобрались в своих отношениях с близкими им людьми. Ребёнок должен расти в любви, а не в разборках! И мне не помешает тренировка. Сонхи, можно я скажу? — приплясывает от нетерпения Хосок. Девушка кивает, и он буквально кричит: — Скоро у Минхёна будет маленький кузен! Я знаю, что мы не родственники, но плевать мне на это, мы уже семья! — хватает он свободной рукой за плечи Намджуна, который от такого неуважения даже вытаращивает глаза.

— Свали, Чон! Бесишь просто! — рычит бывший правитель. — Столько нервов мне намотали! Если бы не ребёнок и дама, я бы сказал тебе всё, что о тебе думаю!

***

Квартирка Тэхёна совсем небольшая, но вполне уютная. Чонгук, давно знавший, что Тэхён — дракон, рассматривает её с удивлением. В прежние времена драконы старались жить на отшибе, чуть вдали от людей, поближе к простору, горам или морю. И сейчас он с удивлением смотрит на картинку на стене с плохо нарисованными розочками. Тэхён смущённо машет рукой:

— Квартира съёмная, дизайнер не я, как ты понимаешь...

Чонгук расслабляется — тогда ладно. Однако Тэхён, зайдя на кухню на пару минут, возвращается в гостиную и предлагает:

— Кофе? Чай?

Чонгук показывает пальцем — первое и снова остаётся в одиночестве, понимая, что в этой комнате всего один уголок, где можно отследить душу Тэхёна — диван с выдвижным столиком, на котором стоит ноут. И стул рядом, где висит его форменный пиджак, сброшенный хозяином при входе. Вещь придётся выкинуть, потому что с разодранным в клочья кителем «живое» золото не справилось. Чонгук со страхом постоянно щиплет себя то за руку, то за щёку, то за ляжку, но ощущения такие живые, что это ни с чем невозможно сравнить! Много веков назад он, наверняка, это уже чувствовал, но тогда не обращал на это внимание. Да и времени прошло — века! Он снова огляделся и вдруг почувствовал, как ему зажгло пальцы.

— Айщ! — всплеснул он рукой и услышал точно такой же возглас из кухни. Ноги сами понесли его к центру катастрофы — защитник он или где? Интересуется у размахивающего рукой парня: — Тэ, ты в норме?

Тэхён качает головой, и Чонгук вдруг берёт руку парня и начинает дуть ему на пальцы. Ким смущённо вытаскивает ладонь из прохладных рук Квора... Чона, то есть, присаживается на стул и говорит:

— Из рук всё валится, никак не приду в себя... Я — отец... Дик... То есть, Чонгук, будь я человеком, я точно не пережил бы этот день, веришь? Чуть люди не погибли, — качает он головой. — А может, и погибли какие-то, сводки ещё не смотрел, — снова засуетился парень по кухне, создавая завихрение в небольшом помещении.

Чонгук снова ловит его за руку и говорит:

— Мы собирались кофе попить. Ты обжёгся, наливая его? Где он?

Тэхён озадаченно смотрит на плиту — там стоит пустая сковорода, уже раскалённая. Это на неё он облокотился, когда задумался. А про кофе он и не вспомнил. Чонгук понимающе кивнул и начал шарить по шкафчикам. Обнаружил дешёвый растворимый кофе и кусковой сахар. Один бокал сильно озадачил, но потом был обнаружен стакан для коктейлей со сколотым краешком. Ложечек тоже найти не удалось, поэтому кофе был насыпан на глаз, сахар накидан вручную, размешивать пришлось палочками из бамбука не первой свежести. Чон покачал головой — придётся ему заботиться о своём солнечном драконе. Спасти мир для него под силу, а обустроить быт — целая проблема! И из квартиры этой он парня заберёт — пусть поживёт, как человек!

Тем временем Тэхён вовсю смотрел на него, но в голове проносились события этого бешеного дня. И прошедшей ночи. Полицейский никак не унимается:

— Значит, ты — вампир?

— Был, — соглашается Чонгук.

— Девчонок кусал? — хмурится капитан Ким.

— Еда это моя, Тэ. Была.

— И ты с ними в этот момент... спал? — не унимается Тэ.

— Приходилось, — почти жалобно скулит Чонгук.

Протопав по кухне туда-сюда, дракон строго спрашивает:

— Тебе нравятся девушки?

Чонгук даже просиял от такого вопроса:

— Тэхён, они — еда моя. Я не мог питаться по-другому, иначе не стал бы... вот таким.

— Каким? — не унимается полицейский.

— Таким, какого ты смог бы... заметить?

Ещё пару завихрений вокруг стола, и новый вопрос готов:

— А секс с ними был обязателен?

Чон снова разводит руками, подтверждая свою непричастность к выбору. Потом говорит:

— А ты сам? Тебя в каком плане интересуют женщины?

Тэхён поводит плечами, берёт свой кофе и машет Чону рукой. Заводит его в... Чонгук был уверен, что это — чулан, однако это был какой-то изогнутый узкий коридор, по которому они шли почти минуту. Но, когда вышли в узкую дверь, Чон задохнулся от восторга — они стояли на вершине горы, да не какой-нибудь, а той самой, которая до сих пор стоит в Шотландии, омываемая холодными волнами моря. Тэ присел на камень и предложил располагаться рядом, на такой же камень. Чонгук уселся — неудобно, аж пипец. Однако сам факт того, что Тэхён тут, как свой, в том месте, где он впервые спас своего дракона от смерти, заставляет губы растянуться в улыбке. Вдохнул полной грудью солёный воздух с остатками привкуса гари. Посмотрел вдаль, вспоминая, как покидали это место по настоянию Намджуна. Усмехнулся:

— Если бы я тогда дождался твоего пробуждения... Тэхён, ты сожалеешь о том, что так случилось?

Дракон понимает, что связь с вампирами Мать не поддерживает, поэтому просто говорит:

— Всему своё время, Чонгук, — пробует на вкус непривычное имя.

Хотя и лицо Чона ему, можно сказать, не знакомо. Родинка под губой, да тёмные распахнутые глаза. Поэтому Тэхён до неприличия долго всматривается в этого человека, который вот уже больше года занимает в его сердце огромное место. Но последние события их сначала растащили по разные стороны Вселенной, а потом швырнули друг к другу и склеили так, что им теперь до конца дней, похоже, быть рядом... И ведь стоило Тэхёну понять, что этот парень больше не вампир, так его глупое сердце тут же растаяло и предоставило ему оправдательную речь на сорок листов в шести экземплярах! Видишь ли, те драконы были мерзавцами! Да знал таких Тэхён, сам не раз приводил их в чувство, но убивать-то зачем? А сердце ему: «Так он же человеком был, знать не ведал, что творил!» Вздыхает и допивает свой кофе.

— Я много раз возвращался сюда, искал того, кто меня тогда спас. Всякий раз из своего жилья делаю выход сюда. Кстати, иногда живу в той пещере по выходным. Вспоминаю твой голос. То-то меня так сразу повело от Дика Квора, — усмехается своей недогадливости.

Чонгук тоже улыбается — приятно узнать, что человек, которым он бредил столько лет, тоже про него не забывал. Несмело протягивает руку, кладёт на колено парню. Тот смотрит на чужие пальцы с удивлением — они без перчаток, и та самая родинка на месте. Вот только больше не кажется ему отвратительной, скорее красивой. И укол ревности — сколько губ целовали её, пока Тэ ненавидел её хозяина? Кладёт свою ладонь поверх чужой, скрывая от мира милую отличительную черту своего парня. О как, сам придумал, сам решил! А ведь он ещё не знает, что делать дальше? Он теперь — отец-одиночка. Полицейский без собственного жилья. Хорошо, хоть Минхён из-за чрезмерной радиации сразу стал почти взрослым. Вспомнил, как в своё время с ним намучились Вон и Мин. Убрал руку и встал. Подошёл к обрыву, посмотрел вниз, и вдруг сорвался зверем, пролетел километров тридцать, и снова принялся кипятить океан, стараясь утихомирить мятущуюся душу.

Ему не нравилось то, что он чуть не погиб, а потом почти одновременно с ним в мир пришёл и Минхён. Кто-то снова уговорил Мать, а это значит, что вскоре люди придумают очередной метод, как погубить себя и Землю поизощрённее! С другой стороны, Минхён теперь с ним, папка и сын вместе порешают, если что. Выдохнул в последний раз и вернулся к Чону. С разлёта врезался в парня, свалил его на землю и прижался губами к полураскрытому рту — а чего тянуть? Если Квор, то есть Чонгук, его сейчас оттолкнёт, то он хоть будет знать, что мечты его напрасны. Но нет, Чон перехватил инициативу, и начал очень настойчиво атаковать его рот своим языком, пытаясь столкнуть с себя парня и занять позицию сверху. Тэхён внимательно поглядел на него и спросил:

— Ты — актив?

Чонгук смутился:

— С девушками — да. А с парнями не пробовал, не знаю.

Тэхён скатился с него и рассмеялся, прикрыв глаза локтем:

— А я-то так боялся опозориться перед тобой.

Чонгук склонился над ним и нежно провёл языком по его губам, накрыл их и мокро принялся водить по полураскрытому рту языком. Руки снова обвили его шею. Только теперь это были те самые руки, которые он ждал столько лет! Всосал в себя чужой язык и почувствовал у себя в паху чужую ладонь. Потом Тэхён отстранил его и тихо сказал:

— Я в момент оргазма могу не удержать зверя. Не испугаешься? Или лучше тебе завязать глаза?

Чонгук усмехнулся и покачал головой:

— Я не из пугливых.

Тэхён вскочил, отряхнулся сам, помог встать Чону, прижал его к себе и сказал:

— Сегодня обойдёмся категорией 12+, потому что к таким отношениям, очевидно, что мы оба не особо готовы. Согласен?

Чонгук только прижался крепче и кивнул — сколько условностей в наши дни! Лет триста назад он знал одну мужскую пару, так они обходились лошадиным или рыбьим жиром, и не парились. Зачем он тогда у них спросил? Да потому что всегда ждал именно вот этого момента с этим человеком! Но если для Тэхёна так важны условности, Чонгук согласен, он и без этого знает, что именно хочет сделать с этим мужчиной. И уверен, что к утру его любимый забудет обо всех своих бывших!

***

Наконец Чимин знает абсолютно всё: Мин ответил на каждый вопрос, и у него их не осталось, а вот обиды — полна душа! Он столько лет считал себя психом, а, как сказал Вон — ему просто не повезло родиться в один из тех дней, когда в мир приходят потенциальные защитники драконов. И, как оказалось, бывшие вампиры так же родились в такие даты.

— Какие-то вы особо ценные, — усмехался Вон, глядя на бывших вампиров. — Вам дали второй шанс, ведь, продолжись эта кутерьма, вы её не пережили бы, мучились бы, похлеще, чем от рака, а потом рассыпались бы в пепел. Ох, ребятушки, сколько нам ещё дел предстоит! Для начала придётся людям правильно почистить память, чтобы они не просто всё забыли, а помнили, что чуть не погибли, но про драконов пусть забудут, ни к чему им знать, что кто-то до шестидесяти лет не дотягивает, а кто-то по сотне тысяч лет способен жить.

Чимин не знал, как это работает, но Тэхён, Сонхи, Юнги и даже Минхён вдруг сделали в глазах зрачки вертикальными, и люди стали успокаиваться и расходиться, задумчиво и напряжённо глядя перед собой. А потом он, снова на Юнги, вернулся в мотель, где Мин оставил машину. И тут они поговорили серьёзно и обстоятельно. Юнги пообещал, что что бы ни случилось, самым важным в его жизни был и останется он, Пак Чимин, потому что за почти тысячу лет его жизни первый, кто ответил ему добром на добро, был именно Он, Чимин.

И после разговора про внука дракона мысль о том, что Юнги может не понять его желания иметь ребёнка, исчезает. Да, мать для своего сына Чимин выбрал плохую, но он был в отчаянии, а в таком состоянии люди делают глупости и похуже, к примеру, настраивают других убивать защитников этого мира только потому, что ему показалось, что между его парнем и одним из этих мутных типов что-то есть!

Когда молчание стало тяжёлым, Юнги встал с кресла, в котором он сидел во время всего диалога, подошёл к Чимину, присел перед ним на колени, заглянул в глаза и спросил:

— После всего, что я тебе сказал, ты согласишься встречаться со мной? Теперь ты знаешь, что я для тебя староват, к тому же, как говорится, дед с прицепом... Но я постараюсь дать тебе столько внимания, чтобы ты не чувствовал себя ненужным. И ещё. Не бросай меня, как парикмахер, а то я без тебя обрасту и стану... ещё больше старым и непривлекательным...

Чимин запустил пальцы в шевелюру Юнги, сжал их, сгребая волосы, подтянул к себе и впился мокрым поцелуем в красиво очерченные губы. Блаженно вздохнув, Мин подхватил парня под колени и спину и понёс в ванную — они сегодня столько пережили, что теплая расслабляющая процедура в ароматной пене не будет лишней...

***

Намджун увернулся от очередного канделябра, который летел ему в голову. Он упорно шёл к Джину, а тот пятился от него и кричал, не переставая отступать, хватать всё, что попадалось ему под руки и швырять в бывшего короля. Тот же молчал и только старался, чтобы его движение вперёд было более интенсивным, чем отступление Сокджина назад. И возразить Намджуну было нечего, потому что Джин был прав:

— Вы, два придурка! Как ты посмел пойти на такой бой и ничего мне не сказать? А если бы Чон не смог отвлечь его? А если бы он оказался более внимательным? Нам? Ты подумал обо мне? Как ты посмел? Ненавижу тебя! — вдруг всхлипнул младший, не нашарив рукой больше ни одной вещи.

Намджун сделал последний шаг и заключил уставшего Джина в свои объятия. Потом взял его лицо в ладони, заглянул в глаза и сказал:

— Джин, я никогда не покину тебя по своей воле. Я люблю тебя не как сына, не как брата, не как друга. Я хочу принадлежать тебе, и чтобы ты был только моим. Я люблю тебя, как может мужчина любить другого мужчину. Я понял, что больше не хочу терять ни минуты, ведь буквально сегодня, оказывается, мы были на краю гибели! И то, что драконы сегодня что-то исправили, не значит, что это — навсегда. Поэтому я не хочу терять больше ни минуты! Джин, будь моим мужем. Период, когда можно было бы стать твоим парнем, я упустил. Но отказаться от тебя не готов. Ты как на это смотришь?

Джин смотрел на старшего во все глаза, и моргал часто и настороженно. Лишь когда руки Намджуна скользнули по его бокам, задирая рубашку, Джин уточнил:

— Хочешь принадлежать мне? Уверен?

— На все сто! Я много думал и решил, что мне плевать, как. просто хочу быть с тобой.

Джин усмехнулся — а ему есть разница, и для него предложение Джуна было просто идеальным!

***

Все вышли через узкий коридор кафе к горе, где погибла Минсун. Юнги настороженно присмотрелся к Тэхёну, но тот снова надел маску каменного правителя, и старый друг только подтолкнул Минхёна, чтобы тот показал пример другим. Мальчик с разбегу спрыгнул со скалы, а вверх взмыл драконом, полыхающим изнутри. На него с восторгом смотрели ребятишки лет по девять-десять. Тэхён лично отобрал их из приюта, который до сих пор содержала семья Сонхи. Среди этих ребят была и дочка Хосока Сиюн, которую Сонхи назвала в честь Учителя, и сын Чимина Тэюн, которому отец дал имя любимого человека и самого близкого теперь друга. И если девочка уже знала, что она — огненный дракон, то Тэюн смущался, и Чимин был уверен, что Ким ошибается, ведь и он, и его несчастная Каюн, которая после рождения сына попала-таки в психушку, не имели к драконам никакого отношения. И сам Чимин, который теперь был заведующим приюта, почти научился отличать обычных детей от тех, кому придётся долгие века скрывать свою сущность. Но в собственном сыне он не чувствовал той силы. И вот Тэхён уверенно так говорит:

— Возьми сына на Призыв Повелителя!

Этот обряд драконы проводили раз в год для тех, в ком подозревали дремлющие силы. Минхёну было уже десять лет, хотя на вид все пятнадцать. Пять лет назад Тэхён передал ему умение призывать не пробудившихся драконов, и вот уже пять лет, как мальчик выявлял, а Тэхён и Юнги потом тренировали молодняк. Мир снова начал наполняться защитниками, которые уводили мысли людей от саморазрушающих идей. Намджун и Джин вместе с Хосоком скупили по всему миру несколько золотоносных рудников, и теперь у чистокровных драконов тоже появился шанс прийти в этот мир.

Наконец Тэхён дал отмашку, и Минхён принялся вспыхивать и кричать на частотах, недоступных для человеческого уха. Дети один за другим бросались со скалы и взмывали в небо разноцветными молодыми крылатыми тенями. Чимин держал сына и испуганными глазами смотрел на Юнги. Тот ободряюще улыбнулся и сказал:

— Он слышит, Чимин. Отпусти его.

Посмотрев в глаза сыну, Чимин непроизвольно разжал руку: зрачки Тэюна были вертикальными. Мальчик вдруг сорвался с места и спрыгнул со скалы. Три секунды, которые ждал Чимин, показались ему вечностью! А потом в небо взмыл серебристый дракон. все завороженно смотрели на резвящихся детей.

Наконец вбежал Чонгук. Он снова был в своём прикиде Дика Квора, но это не помешало ему подбежать к мужу, обнять его и нежно поцеловать, шепча на ушко:

— Опять публика сошла с ума. Ты же не обижаешься?

Тэхён обижался, потому что иногда ещё припоминал, скольких девушек перетаскал Чонгук в своё время в свою постель! Но говорить об этом не спешил, уверенно заявляя:

— Ничего страшного, такое бывает каждый год.

Однако Чонгук, увидев бледного Чимина, спросил:

— Тэюн взлетел?

— Угу, — кивнул Тэ. — Перепугал меня, засранец. Я чуть за ним не бросился. Но вон он, серебристый. Я редко ошибаюсь, — самоуверенно заявил Повелитель драконов.