Глас проклятых

Кристоф не разделял восторгов по поводу стремительно развивающихся технологий двадцать первого века, но не мог отрицать изобретательность нового поколения и испытывал сдержанное уважение к их стремлению раз за разом расширять границы возможного.

Сделать реальность чем-то большим, чем она являлась.

И, в некотором смысле, разнообразие девайсов и путей их использования однажды сыграли ему на руку.

Мужчине не составило бы труда получить специальный доступ к информации из архивов прошлых столетий, если бы попросил Глеба Крутова, одного из своих ассистентов, обратиться к связям из органов. Моллиган мог бы с удовольствием провести время в этом месте, наслаждаясь приятным запахом пергаментов, попивая ароматный кофе и выпуская клубы сигаретного дыма в тусклом свете ламп. Но перерыть невообразимое количество бумаг за короткий срок было настоящей проблемой даже в рамках его способностей.

Кристоф отбросил приверженность к традиционным способам поисков знаний ради быстрого достижения поставленной цели и приобрёл в одном из магазинов техники серебряный тонкий ноутбук. На этот раз мужчина не мог полагаться на группу помощников и делегировать особо личное дело. Только посвятить в парочку деталей, не более. Правда вот... Он ничего не смыслил в работе железной коробки перед ним. Однако консультант, милая девушка в пёстрой униформе, убеждала его в отличном качестве их продукции и добродушно помогла Кристофу разобраться в базовых функциях прибора.

Память его разум не подводила, и в тот же вечер непривычное в стенах его кабинета клацанье компьютерной мыши заполнило пространство вокруг.

Тонкие пальцы потирали глаза, утомлённые ярким светом экрана, а несколько прядей тёмных волос, обычно безупречно зачёсанных назад, упали на лоб. Рядом на столе лежал раскрытый блокнот с жёлтыми страницами в черную линию. Кристоф время от времени отрывался от работы, чтобы занести заметки на бумагу. Вычёркивал одну фамилию за другой, зная, что люди, стоящие за ними, не станут союзниками для человека, как он, и искал кого-то более подходящего.

Моллиган поднял голову, возвращая внимание к ноутбуку. С его тонких губ сорвался сухой смешок, отражающий веселье от мысли, какие сентиментальные нынче водились на земле люди. Удивительно, сколько секретов и отголосков прошлого скрывала в себе паутина Интернета. Открывались архивы, семьи с замиранием сердца искали призраки предков, их неизвестные имена и подвиги. Ну... или же ничего, кроме невзрачных фактов о месте их первых криков, дате рождения и времени смерти.

Голубые глаза расширились в легком удивлении, когда Кристоф наткнулся на описание одной из загадочных семей непримечательного русского городишки. Знакомая фамилия. Кажется, это то, что ему нужно... Ох, какая жалость. Лишь одна единственная девчонка оставалась в живых и носила в себе кровь могущественных предков.

Мужчина цокнул языком, но решил копнуть глубже. Подушечки пальцев касались клавиатуры, в строке поиска появилось имя "Мария Мертвякова", и экран по одному велению клавиши перенес его на страницу молодой девушки в социальной сети.

За его спиной сквозь плотные, бархатные занавески пробился первый слабый луч солнца, окрашивая темную комнату в бледно-золотистый цвет. Мужчина не обратил внимания на течение времени вокруг, слишком увлеченный мыслями и погруженный в планы. Кристоф двигает колесиком мыши, просматривая фотографии Марии с научным интересом.

Ничего экстраординарного в жизни девушки не происходило, что могло бы выделять её из множества других смертных. Радости и невзгоды студенческой жизни, яркие улыбки друзей, посты с цитатами из мировой литературы, современная музыка в списке аудиозаписей, и невинные снимки из детства в старых альбомах. Выделялись черты, передающиеся в её роду из поколения в поколение, которые Моллигану доводилось видеть раньше - болезненного цвета кожа, изумрудного оттенка глаза и светлые волосы. Значит правда Мертвякова... из тех самых.

Волна предвкушения захлестнула мужчину, и он с нетерпением ждал дня, когда сможет приступить к осуществлению своих замыслов. Прошедшие в томительном ожидании поиски, проводимые десятилетиями, сдвинутся с мертвой точки, и он сможет встретить девушку, неожиданно завладевшую его вниманием.

*****

Богатство Моллигана уходило корнями в далекое прошлое, не поддаваясь ни политическим ветрам, ни житейским штормам. Сохранились не только банковские счета с крупными суммами, но и отголоски веков, запечатленные в вещах своего хозяина. Квартира в историческом центре Санкт-Петербурга стала личным музеем мужчины: полки, заставленные антиквариатом из разных городов, шкафы из красного дерева полнились костюмами безупречного покроя, а в подземном паркинге стоял, дожидаясь особого случая, винтажный автомобиль.

Внезапный переезд в провинциальную глушь на какое-то время не стало для Моллигана проблемой - скорее, досадной помехой, которая вносила некоторую дисгармонию в безупречный распорядок. Ключи от квартиры он доверил старому знакомому из таинственного, затерянного в тенях витиеватых улочек, общества...таких же, как и он, и занялся последними приготовлениями.

Кристоф всегда подходил к сборам обстоятельно. Он не был из тех, кто кидает вещи в чемодан, полагаясь на авось.

Открыв огромный дорожный кофр - кожаный исполин, повидавший ни одну страну - Кристоф тщательно прошелся взглядом по своей коллекции одежды. Мужчина выбрал несколько рубашек из тончайшего хлопка, три пары брюк из прочной ткани и пару кашемировых свитеров. Все это было уложено с математической точностью во избежание складок и завернуто в тонкую бумагу. Затем настала очередь обуви. Кристоф выбрал пару добротных ботинок, которые, как он знал, выдержат любые зимние сюрпризы, и еще одну пару более легких - для носки в публичных местах и зданиях. Моллиган заполнил уголочек чемодана необходимыми туалетными принадлежностями. Отдельно, в маленький кожаный футляр, положил запонки и часы. Наконец, Кристоф бережно уложил в чемодан несколько любимых книг в твердых переплетах, блокнот для записей и старинную ручку с золотым пером - его постоянных спутников в путешествиях. Завершив сборы, Кристоф еще раз критически оглядел багаж, убеждаясь, что ничего не забыл.

Покупка билета на поезд была для Кристофа очередной формальностью, которую можно доверить кому-нибудь другому. Он не любил тратить время на очереди, поэтому обратился к Алисе Тумановой, которая организовала все в считанные минуты.

На Моллигана работало несколько человек, выполняя порученные обязанности и простые задачи, но однако молодые люди озадачились выбранным для посещения города со стороны начальника.

Билет на скорый поезд был доставлен прямо к дверям. Нет, Кристоф принципиально не пользовался электронными сервисами и настаивал на традиционных методах, пока они совсем не покинули быстро развивающийся век. Наслышанный о них, но не желающий впускать перемены в жизнь.

В назначенное время Кристоф, одетый в элегантное, но практичное черное пальто, появился на вокзале, словно тень, вынырнувшая из полумрака. Он двигался с выверенной грацией, не торопясь, но и не мешкая, представляя собой баланс между неспешностью и собранностью. Ветер играл с кончиками каштановых волос, а скучающий взгляд небесно-голубых глаз скользил по пёстрой толпе, торопливо снующей к указанным номерам вагонов. Капризные ребятишки, прильнувшие к матерям; шумные компании подростков - их лица хранили отпечатки веселья, но с легкой дымкой грусти перед лицом скорой разлуки с городом; уставшие лица мужчин и ссутулившиеся фигуры стариков. Каждый был занят своим делом, своей историей.

Кристоф стоял среди них, физически близко, но эмоционально бесконечно далеко. Оторванный от мира, он был молчаливым зрителем, но не участником. Тем, кто разучился ярко улыбаться, смеяться среди друзей, дурачиться на полную катушку. Эти времена остались в прошлом, погребенные под толстым слоем лет, и никогда не вернутся. Легкая гримаса боли скользнула по его лицу, когда он попытался отогнать надвигающуюся тьму воспоминаний, липкие щупальца одиночества, цеплявшиеся за сознание. Из задумчивости его вывел голос Тумановой, раздавшийся как укол, пронзивший тишину. Женщина жестом пригласила проследовать начальничка к вагону, где уже ожидал проводник, готовый проверить документы Моллигана.

Кристоф, не признававший компромиссов в вопросах личного пространства, и тем более не терпевший вторжения случайных попутчиков, заранее обеспечил себе полную неприкосновенность, выкупив всё купе целиком.

Как только он ступил на порог вагона, ощущение благословенной тишины и уединения мягко окутало его, как теплый плед. Купе сияло стерильной чистотой, каждая деталь говорила о продуманности и порядке. Сбросив с плеч пальто, он повесил верхнюю одежду на крючок. Моллиган прошелся по купе, вбирая в себя каждую деталь, оценивая обстановку вокруг и предвкушая комфорт. Мужчина разложил книги и блокнот на столе, аккуратно опустил чемодан под нижнюю полку. Он распахнул окно, впуская свежий, чуть прохладный воздух. Устроившись в кресле со вздохом облегчения, Моллиган вынул роман Донны Тартт «Щегол», открыл книгу на закладке и погрузился в чтение, упиваясь умиротворенностью предстоящего путешествия в неизведанную глубину России. Легкий, ритмичный стук колес и мягкое покачивание вагона завораживали, словно колыбельная, успокаивая его тревоги. Наконец-то, Кристоф мог отдохнуть от надоедливой суеты, раствориться в тишине и погрузиться в собственный мир, где не было места внешним раздражителям.

Поиск квартиры для аренды в российской глубинке, после лоска и удобств, вросших в его жизнь, как вторая кожа, оказался занятием куда сложнее, чем предполагалось. Нелепые дизайны евроремонта не впечатляли Кристофа, слишком большие квартиры с несколькими комнатами не нужны для короткого пребывания, поэтому он остановился на аренде простенькой у какой-то доброй одинокой пожилой дамы. Впрочем, Моллиган не был прихотлив и знал, что сможет приспособиться к новым условиям и присущей этим местам меланхолии.

Серые панельные дома возвышались один за другим, простираясь к небу, а снег на тротуарах едва поспевали расчищать, особенно в этот ранний час, после прибытия поезда мужчины. Кристоф с тяжестью кожаного чемодана в ладони проходил по непривычно безлюдным улицам. Снежинки, походившие на осколки стекла, падали с тяжелого неба на кончик его носа, а тишина давила на плечи, пронизывая до костей. Мрак между переулками и дворами многоэтажек сгущался, словно чернильная клякса, поглощающая свет, и вкладывал в душу не столько страх, сколько чувство опасности. Казалось, вот-вот из-за темного угла вырвется волк с горящими глазами, намереваясь вгрызца в плоть проходящего мимо путника и пережевать её с мокрым чавканьем между острых клыков. Впрочем, даже если бы фантазии воплотились в реальность, хищник бы сам отступил в ужасе при встрече с Моллиганом. Вокруг зрачков Кристофа, почти незаметный при свете дня, но отчетливый в темноте, горел алый ободок.

Город медленно выползал из спячки, окно за окном зажигалось теплым светом. У указанного в договоре дома его ожидал молодой человек - тень сонливости, материализовавшаяся из темноты зимнего утра. Это был сын хозяйки, судя по всему. Невысокий, ссутулившийся мужчина в спортивных штанах и наспех застегнутой куртке. Его волосы торчали в разные стороны, словно взъерошенные перья совы, а ресницы трепетали в тщетной борьбе со сном, готовые сомкнуться в любую секунду. Он пробормотал нечто похожее на вежливое приветствие, протянул Кристофу ключи и, заскочив в старенькую машину, поспешил обратно в теплые объятия одеял и забвения. Моллиган проводил его взглядом, легкая гримаса недовольства исказила черты, а мускул на челюсти нервно дернулся. С щелчком прислонив ключ к домофону, он открыл подъезд с витавшим запахом сырости и неспешно поднялся на площадку второго этажа. Там его ждали три деревянные двери с тускло поблескивающими золотыми цифрами. Мужчина вставил ключ в замочную скважину, повернул несколько раз и вошел в свое новое пристанище.

Сбросив пальто с плеч быстрым, резким движением, Моллиган повесил его на вешалку, стоявшую у входа. Тяжелый чемодан с легким, но глухим стуком опустился на пол, а Кристоф, спрятав руки в карманы брюк, словно желая укрыться от непривычной обстановки, прошел в комнату. Стены были оклеены обоями блеклого, светло-зеленого оттенка, с рисунком, утратившим былую свежесть. На них висел потрепанный настенный календарь с перекинутыми страницами и несколько картин в тяжелых, потемневших от времени рамках. Рядом с окном в деревянной раме, кое-как выкрашенной белой краской, на мужчину, словно с укоризной, со стены взирал портрет Ленина - неизменный атрибут советской эпохи. Под проницательным взглядом вождя, в дальнем углу комнаты, стоял стол из темного дерева, массивный и основательный, с тремя выдвижными шкафчиками с каждой стороны, а рядом - стул с мягкой, просиженной спинкой. Под ногами пестрел ковер с выцветшими узорами, который, без сомнения, каждый помнил и видел в детстве: в старых квартирах бабушек и дедушек или в деревенских домах, где можно было перевернуться на бок в кровати ночью, водя пальцем по его причудливым орнаментам и придумывая собственные истории. Также в комнате была кровать со слегка продавленным матрасом и несколькими мягкими подушками, готовыми принять уставшего путника, шкаф для одежды со скрипевшими дверцами, и пожелтевший жесткий диван.

Наконец, после осмотра комнаты Моллиган вернулся в коридор за чемоданом и переоделся в удобную свободную пижаму алого цвета. Он извлек из футляра ноутбук - устройство, к которому он все еще не мог привыкнуть, считая его скорее необходимостью, чем удобством - и открыл заветный файл, где хранились все собранные в сети сведения о Марии Мертвяковой.

Имя кружилось голове несколько дней, губы изгибались в улыбке от нетерпения, покалывающего на кончиках пальцев. Мария Мертвякова: обычная девушка, закончившая среднеобразовательную школу без золотой медали, но сумевшая поступить в местный престижный, по провинциальным меркам, институт на юридический факультет. Живет в неполной семье, состоящей из отца и младшего брата-школьника. Мать, как выяснилось, покинула этот мир несколько лет назад, даже не достигнув возраста сорока лет. Такая молодая... Эта деталь зацепила его внимание, отражая в себе тонкий намек на предков, с которыми, возможно, была связана умершая женщина, и чья кровь продолжала течь в жилах её прекрасной, наивной дочери. Оставалось лишь посетить кладбище, проверить почву, чтобы убедиться в правоте своих догадок. Однажды ему приходилось уже встречаться с Мертвяковыми и что-то подсказывает ему, что этот раз станет не менее запоминающимся.

Всего пара кликов - и адрес кладбища высветился на экране. Едва солнце пробилось сквозь серую пелену облаков, он уже вызывал такси, стремясь добраться до места своего назначения.

Холодный, пронизывающий ветер с завыванием проносился в верхушках берез, сотрясая их обнаженные ветви в печальной, погребальной мелодии. Серое, как пепел, небо отбрасывало тусклый, почти безжизненный свет на старое кладбище - царство вечного покоя и увядания. Здесь время, казалось, текло медленнее, а каждый шаг отдавался приглушенным эхом в густой тишине. Вокруг возвышались покосившиеся деревянные кресты или их металлические собратья, ржавые с облупившейся краской, а рядом с ними - чёрные гранитные плиты с портретами покойников. Могилы утопали в снегу: немногие приезжали навестить погребенных под промёрзшей землей родственников и прочищали к оградам дорожки.

Кристоф посмотрел по сторонам и заметил на ветке двух ворон. Птицы взмахнули крыльями, громко закаркав, и с подозрением прищурили глазки-бусинки при виде незнакомого гостя могилы хозяйки.

Снега намело немного, значит, женщину навещали совсем недавно до его приезда. Мужчина опустился на одно колено, смахивая ладонью налипшие снежинки с гладкой поверхности могильной плиты. Анастасия Мертвякова. Годы жизни: 1981-2017. Дальше следовали ожидаемые банальности, высеченные каллиграфическим почерком: "Любимой жене, матери и дочери". Кристофер фыркнул, словно откусив от залежалого яблока, - разочарование проступило на его лице. Он закрыл глаза, опускаясь на второе колено, отдаваясь холодной хватке земли. Снег таял под весом, впитываясь в ткань брюк, ледяными иглами проникая сквозь тонкую материю к коже. Этот холод не вызывал у мужчины ни малейшей реакции. Моллиган погрузился в оцепенение, отгородившись от внешнего мира, но вороны за его спиной встрепенулись. Птицы взмыли в небо, кружа в предостерегающем танце.

Их клювы щелкали, они готовы в любое мгновение спикировать вниз на незваного посетителя кладбища. Того, кого сама отвергала почва, чье присутствие отравляло.

Моллиган оставался безразличным, думая над своей дилеммой. Нет, он не мог ошибаться. Вороны были здесь не просто так, значит, Мертвякова не обычная женщина. Кристоф опустил пальцы в снег, пробираясь в твердую почву, и наконец почувствовал. По телу пробежала дрожь, как от электрического удара, сердце пронзила острая боль.

Призрачная рука, ледяная и цепкая, впилась в его запястье. Из-под земли, из глубины могилы, раздался громкий, пронзительный голос, разорвавший тишину кладбища:

- Убирайся вон! Вон! Убирайся!

Один искажённый женский голос мгновенно перерос в какофонию множества других, звонких и чистых, скрипучих и режущих слух. В неё вплетались животные рычания, превращаясь в единый хор. Призраки обступили Кристофа со всех сторон. Их лица, бледные и безжизненные, были пугающе похожи друг на друга. Костлявые руки, вытянутые вперед, дрожали от ненависти, их пальцы тянулись к нему. По их молчаливому приказу вороны, до того кружившие в небе, камнем рухнули вниз, опустившись на плечи мужчины и впившись клювами в кожу Моллигана. Беспощадно, с садистской жестокостью, они начали клевать, вырывая кусочки плоти и жадно проглатывали. Агония и боль терзали мужчину. Кристофер сжал челюсть, сдерживая крик, рвавшийся из горла. Он не хотел давать им повода для торжества. Одной рукой схватил ворону, вцепившуюся в щеку. Хватка Моллигана подобна тискам, дробившим кости живого существа. С яростью, накопившейся в нем, отшвырнул мертвую тушку в сторону. Её подруга пугливо отстранилась от фигуры, каркая в тревоге ещё громче. Мужчина встал, бросив на прозрачные фигуры вокруг пронзительный взгляд, интенсивность которого на мгновение заставила их отступить назад. Моллиган воспользовался моментом, вставая с земли, и быстрыми шагами вышел с кладбища. Скрип калитки прозвучал за спиной, дыхание прерывисто вырывалось из его рта, шаги громко отдавались по пустынной местности.

Кристоф поднял руку, ощупывая кожу своей щеки, горячая кровь неприятно липла к кончикам пальцев. Он поморщился, но смиренно вздохнул и сбавил темп. Пусть это неожиданное нападение не входило в его планы, но догадку подтвердило в полной мере. Мария Мертвякова связана с силами, стоящими по ту сторону.