Глава 1. Запретный плод
Что может быть прекраснее любви? Ничего. И пусть найдутся те, кто попытается оспорить это утверждение, у каждого из нас есть право на собственный выбор и собственное мнение. Любовь пробуждает в сердцах самые сокровенные, самые недооценённые чувства. Она превращает двоих влюблённых, жаждущих счастья быть рядом и мечтающих о крепкой семье, в единое целое — навечно.
Но у вампиров, увы, нет права выбора. Им не дано желать или не желать этой вечной жизни. И в бессмертии, и в смертном существовании двух разных миров есть свои плюсы и минусы. Уже многие столетия кланы вампиров — утончённые Тореадоры и надменные Вентуры — ведут жестокую войну, сменяя поколение за поколением. Они жаждут друг для друга смерти (хотя в их положении смерть — почти несбыточная роскошь), осыпают друг друга самыми страшными проклятиями, какие только можно вообразить. И всё же у вечных вампиров есть шанс попрощаться с жизнью. Он появляется лишь в одном случае: если нарушить главное правило, скреплённое кровью и веками. Никогда — слышите? — никогда нельзя влюбляться или быть с вампиром из чужого клана.
Это станет концом не только твоей жизни, но и жизни того, кого ты осмелился полюбить. Оба будут уничтожены, и их смерть окажется такой же несправедливой, как и запретная любовь. Этот плод всегда был слишком сладким и слишком опасным — но именно его сорвали родители Хёнджина, полюбившие друг друга без памяти и без оглядки.
Всё случилось внезапно. Казалось бы, всего лишь один взгляд — и такая мелочь стала роковой для двух враждующих кланов, чья ненависть давно потеряла смысл. А может, всё не так, как кажется? Может быть, истинная любовь поджидает нас именно там, где мы её совсем не ждём? Или же это вовсе не любовь, а страшный кошмар, от которого хочется проснуться, но веки налиты свинцом?
Мать Хёнджина, Квон Наын из клана Тореадор, была живым олицетворением своего рода. Безумно красивая, остроумная, утончённая — в ней не существовало ни единой несовершенной черты. Всё, от корней её густых волос до кончиков изящных ступней, было создано словно бы величайшим скульптором, застывшим в благоговении перед собственной работой. Её гордостью и визитной карточкой служили длинные, почти до колен, чёрные как смоль волосы. Глаза — две бездны, обрамлённые длинными ресницами, аккуратный нос с благородной горбинкой, пухлые чувственные губы. Безупречно симметричное лицо, редкое даже среди её бессмертной родни. Фигура — точёные песочные часы, уникальное явление в их роду, где преобладала либо врождённая худоба, либо склонность к полноте.
Наын всегда оказывалась в центре мужского внимания, однако никому ещё не удалось не только впечатлить её, но даже хотя бы добиться расположения. Сегодня ей вновь предстоял сбор молодых вампиров в центральном клубе «SKRIF». Это место и в обычные дни не знало пустоты, но по субботам, во время молодёжных тусовок, здесь яблоку негде было упасть. Наын битый час металась по своей спальне, перебирая наряды. Одно платье оказывалось слишком длинным, кожаные юбки — чересчур короткими. Она всегда одевалась стильно, но знала меру в длине подола. Короткие вещи ей дарила мать, ссылаясь на пик моды, но ни одну из тех вызывающих юбок Наын так ни разу и не надела.
В итоге время было безвозвратно упущено — четыре подруги уже ждали её внизу, у главного входа в замок Квонов. Наын наконец сделала выбор и блаженно вздохнула. Настроение казалось прекрасным, но где-то глубоко внутри тонкая, как паутина, верёвка тревоги сжимала горло.
— Наын, ну ты скоро? Мы правда опаздываем! — лучшая подруга, Шинэ, стояла на пороге, нервно перебирая край своей куртки. — Не хочу тебя торопить, но водитель нас уже заждался.
— Знаю, Шинэ, прости. — Наын виновато улыбнулась. — Почему мы всегда опаздываем из-за меня? Я готова, сейчас только куртку накину.
— Ты выглядишь, как всегда, прекрасно, — с блаженным выдохом произнесла Шинэ, и в её голосе прозвучало нечто большее, чем простая вежливость.
— Спасибо, лучик мой. Ты тоже, — подмигнув, вампирша потянулась за заветной курткой.
Шинэ сладко улыбнулась и, уже не скрываясь, смотрела на подругу, которая в спешке накидывала кожаную куртку в тон чёрным брюкам.
— Всё, пошли.
Наын была неотразима. Обтягивающие кожаные брюки подчёркивали каждую линию её манящей фигуры. Верх — чёрный топ с пышными рукавами и слегка откровенным вырезом — выглядел одновременно дерзко и элегантно. Чтобы завершить образ, она надела любимые ботинки челси, чуть светлее брюк. Великолепная вампирша. Великолепная и недосягаемая.
— Д-да, конечно, — нервно сглотнув ком в горле, Шинэ оторвалась от созерцания и последовала за удаляющейся подругой.
Как же тяжело скрывать то, что так предательски рвётся наружу! Тайные чувства к Наын росли в её сердце не по дням, а по секундам — словно сорняки под проливным дождём. Шинэ убеждала себя, что это скоро пройдёт, что это лишь минутная слабость, и даже мысли не допускала о том, чтобы признаться. Но с каждым днём скрывать становилось всё мучительнее. Её переполняло тягостное, порочное чувство, которое она не смела назвать своим именем.
— Мы должны как следует отдохнуть сегодня, девочки! — игриво приподняв брови, воскликнула Наын.
— Под «отдохнуть» ты, как обычно, имеешь в виду «оторваться по полной»?
— Ну да, — растерянно ответила вампирша, словно её уличили в маленьком шалости.
— Конечно, оторвёмся... — Шинэ горько усмехнулась. — Если только эти жалкие потомки Вентур, как в прошлый раз, не предложат нам «по-дружески» пообщаться. Зла на этих тварей не хватает.
Наын промолчала. Если бы её подруги только знали, как ей осточертела эта бессмысленная война, которая ни к чему не приводит уже который век. Совершенно бессмысленная и беспощадная, как любой фанатизм. Все слабости, все прихоти, всё, что Наын любила и ненавидела, доверялось лишь Шинэ. Та, в свою очередь, рассказывала подруге абсолютно всё о своей жизни — кроме, разумеется, истинных чувств к ней.
Наын была слишком добра и воспитана, чтобы использовать в речи современный сленг. Вампирша, перечитывающая литературные романы и исторические хроники столетиями, изъяснялась на удивительно изысканном, выверенном языке, от которого было невозможно оторваться. Именно книги сформировали её манеру общения. Многие словечки современной молодёжи, которым и за пятьсот лет было не стыдно выглядеть глупо, казались ей грубыми и резали слух. Хрупкая и наивная, она по-детски верила в хорошее — даже тогда, когда вокруг не оставалось ничего, кроме мрака.
Вечер начинался восхитительно. Все веселились, танцевали, пили всё ту же кровь невинных животных — ритуал, без которого вампирское общество не мыслило себе отдыха. Однако звериная кровь никогда не заменит вампирам человеческой. Они будут жаждать её, даже напившись до отвала. Всё просто: кровь смертного — это новый глоток вечной жизни, мучительный наркотик по-вампирски. Сама же Наын предпочла бы выпить что угодно, только не кровь, как бы странно это ни звучало для окружающих. Вид крови вызывал у неё омерзение к тем, кто её пьёт, и жгучее сожаление ко всем пострадавшим. Она — чистокровная вампирша, но ни запах, ни вкус крови никогда не манили её. У неё не было этой потребности — словно природа, создавая её, решила сделать одно исключение из правил.
Она весело пританцовывала в окружении подруг, игнорируя толпу голодных взглядов молодых вампиров. Голодных не к крови — к иным, более приземлённым удовольствиям. Шинэ же пожирала каждого из них ненавидящим взглядом, стараясь незаметно прикрыть виновницу своего бешено бьющегося сердца спиной, оградить от чужих посягательств. При этом на её лице играла маска полного безразличия — искусная маска, которую она оттачивала веками.
— Давай лучше потанцуем, лучик мой. Не будем тратить время на этих придурков, — предложила Наын, и её прохладная рука уже легонько тянула Шинэ за собой.
Сердце бесстрастной вампирши — той, что не знала страха перед врагами — заколотилось с безумной силой, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Всё тело покрыли до безумия приятные мурашки, а сладкая дрожь пробегала по коже волнами. Не слыша и не видя ничего вокруг, Шинэ покорно шла за подругой. Куда — не важно. Главное, что виновница её украденного сердца сейчас не в центре всеобщего внимания, а здесь, рядом.
Пробившись сквозь плотную толпу танцующих, они нашли свободный угол у дальней стены — место, где никому не мешали и можно было танцевать в своё удовольствие.
— Ты, кажется, слишком много выпила? — обеспокоенно спросила Наын, заглядывая подруге в глаза.
— Нет, совсем чуть-чуть. Разве не видно? — растерянный взгляд Наын скользнул по лицу Шинэ, ища признаки опьянения.
— По мне же видно, — с пьяной улыбкой и плавающим взором произнесла Шинэ, пытаясь перевести дыхание, чтобы не выдать лихорадочную дрожь, вызванную отнюдь не алкоголем.
— Тогда просто возьми меня за талию, наконец, — рассмеялась Наын и сама уложила руки подруги на своей талии. — И давай потанцуем. Как настоящие друзья.
Последние два слова больно отозвались в сердце Шинэ, словно острый кинжал между рёбер. Но ничего не оставалось, кроме как смириться и блаженно сжать желанную талию. Этот невероятно интимный, почти неприличный по своей откровенности танец ей не хотелось прерывать никогда. Наын, как ни в чём не бывало, прижималась всё ближе, обвила руками шею подруги и положила голову ей на плечо, ритмично двигаясь в такт медленной музыке. Шинэ наслаждалась каждой секундой близости — каждой дрожащей секундой. Она и сама не заметила, как страстно захотелось открыть душу, рассказать о своих долгих муках, прикоснуться к любимым губам — совсем не по-дружески. Её пальцы невольно сжали талию Наын крепче.
Шинэ окончательно сошла с ума. Она понимала: этот танец будет сниться ей все грядущие столетия. А ведь сон — потребность смертных. Им, вампирам, он был не нужен. Только вот сейчас она мечтала о другой смерти — о смерти этой бесконечной тоски по той, кто никогда не ответит взаимностью.
Но всему хорошему приходит конец. И для Шинэ этим концом стали Вентуры.
Они появились в зале внезапно, словно чёрная буря на безоблачном небе. Грубо прервали не только танец, но и веселье всех присутствующих. Музыка смолкла на полуноте. Свет в зале стал резче, холоднее.
— А теперь — стоп! — раздался властный голос, от которого кровь (если бы она могла) стыла в жилах. — Музыку!
_________________________________________
Челси — кожаные полусапоги на низком каблуке с эластичной резинкой-вставкой по бокам. Первоначально задумывались как обувь для верховой езды в британской армии. Веком позже — в 60-х годах XX века — приобрели популярность у молодёжи. Считаются мужской обувью, хотя сейчас выпускаются аналогичные модели для женщин.