1."Тайно влюблена".
Что может быть прекраснее любви? Правильно — ничего. Возможно, найдутся те, кто поспорит с этим, но у каждого своё мнение и свой выбор. Любовь пробуждает самые сокровенные, самые недооценённые чувства у двух влюблённых, жаждущих счастья рядом, мечтающих о крепкой семье, что будет рядом навечно.
К сожалению, у вампиров нет права выбора — желают они этой вечной жизни или нет. И в бессмертии, и в смертной жизни двух разных миров есть свои плюсы и минусы. Уже многие столетия кланы вампиров — Тореадоры и Вентуры — ведут жестокую войну, поколение за поколением. Они жаждут друг другу смерти (хотя это маловероятно), шлют самые страшные проклятия, какие только можно представить. Но и у вечных вампиров есть шанс попрощаться с жизнью. Это произойдёт, если ты совершишь главную ошибку, нарушишь основное правило всех вампирских кланов мира. Никогда, слышите, никогда нельзя влюбляться или быть с вампиром из чужого клана.
Это будет концом не только твоей жизни, но и жизни того, кого ты полюбил, — она тоже будет несправедливо прервана. Этот запретный плод нарушили и родители Хёнджина, полюбившие друг друга без памяти. Всё случилось внезапно. Казалось бы, всего лишь один взгляд — и такой пустяк стал роковым для двух глупо враждующих кланов. А может, всё не так, как кажется? Может, любовь ждёт нас там, где мы её не ждём. Или это вовсе не любовь, а страшный кошмар, от которого так хочется проснуться.
Мать Хёнджина, Квон Наын из клана Тореадор, была его полным олицетворением. Безумно красивая, остроумная, утончённая. Всё в ней было идеально, от корней волос до кончиков ногтей на изящных ступнях. Длинные, почти до колен, густые от природы волосы-брюнет были её изюминкой. Чёрные, как бездна, глаза, обрамлённые длинными ресницами, аккуратный нос, пухлые чувственные губы. Безупречно симметричное лицо. Фигура-песочные часы, редкая в их роду, где у всех была либо врождённая худоба, либо полнота. В ней не было ни единого изъяна.
Наын всегда была в центре внимания мужского пола, но никому до сих пор не удавалось добиться её расположения, а уж тем более — впечатлить. Сегодня снова предстоял сбор молодых вампиров в центральном клубе «SKRIF», где всегда многолюдно, но по субботам, в дни молодёжных тусовок, посетителей было особенно много. Наын битый час искала подходящий наряд, но всё было не то: одно платье слишком длинное, кожаные юбки — чересчур короткие. Она одевалась стильно, но знала меру в длине подола. Короткие вещи ей покупала мама, ссылаясь на пик моды, но ни одну из этих юбок Наын так и не надела. В итоге пришлось поторопиться — все четыре подруги уже ждали её внизу, у главного входа в замок Квонов. Сделав выбор, она блаженно вздохнула. Настроение было хорошим, но что-то гнетущее, словно тонкая верёвка, сжимало горло, вызывая тревогу.
— Наын, ну ты скоро? Мы правда опаздываем! Не хочу торопить, но водитель нас уже заждался, — лучшая подруга Наын, Шинэ, стояла на пороге с нетерпением.
— Знаю, Шинэ, прости. Почему это мы всегда опаздываем из-за меня? Я готова, сейчас только куртку надену.
— Ты выглядишь, как всегда, прекрасно, — блаженно выдохнула Шинэ.
— Спасибо, лучик мой. Ты тоже, — подмигнув, вампирша потянулась за заветной курткой.
Шинэ сладко улыбнулась и, не скрывая, смотрела на подругу, которая в спешке накидывала кожаную куртку в тон чёрным брюкам.
— Всё, пошли.
Наын была неотразима. Обтягивающие кожаные брюки подчёркивали её манящую фигуру, а верх — чёрный топ с пышными рукавами и слегка откровенным вырезом. Чтобы завершить образ, она надела свои любимые ботинки челси, чуть светлее брюк. Великолепная вампирша.
— Д-да, конечно, — нервно сглотнув ком в горле, Шинэ оторвалась от созерцания и последовала за уходящей подругой. Как же тяжело скрывать то, что так предательски рвётся наружу! Тайные чувства к подруге росли не по дням, а по секундам. Убеждая себя, что это скоро пройдёт, Шинэ и думать не допускала о том, чтобы признаться. Но скрывать с каждым днём становилось всё сложнее, и её переполняло тягостное, порочное чувство.
— Мы должны как следует отдохнуть сегодня, девочки! — игриво приподняв брови, воскликнула Наын.
— Под «отдохнуть» ты, как обычно, имеешь в виду «оторваться по полной»?
— Ну да, — растерянно ответила вампирша.
— Конечно, оторвёмся... Если только эти жалкие потомки Вентур, как в прошлый раз, не предложат «по-дружески» пообщаться. Зла на этих тварей не хватает.
Если бы её подруги только знали, как ей осточертела эта бессмысленная война, которая ни к чему не приводит. Совершенно бессмысленно. Но все слабости, все прихоти, всё, что Наын любила и ненавидела, знала лишь Шинэ. Та, в свою очередь, доверяла подруге и рассказывала абсолютно всё о своей жизни — кроме, разумеется, истинных чувств к ней.
Наын была слишком добра и воспитана, чтобы использовать в речи современный сленг. Вампирша, перечитывающая литературные романы и исторические хроники, изъяснялась на изысканном, выверенном языке, от которого невозможно оторваться. Возможно, поэтому она проводила столетия за тем, что вновь и вновь перечитывала полюбившиеся книги, словно в первый раз. Именно они и сформировали её манеру общения. Многие словечки современной молодёжи вампиров, которым и за пятьсот веков, были ей непонятны и казались грубыми. Хрупкая и наивная, она по-детски верила в хорошее, даже когда всё было очень плохо.
Вечер начинался восхитительно. Все веселились, танцевали, пили всё ту же кровь невинных животных. Но она никогда не заменит вампирам человеческой — они будут жаждать её, даже напившись досыта. Всё просто: кровь смертного — это новый глоток вечной жизни, мучительный наркотик по-вампирски. Наын предпочла бы выпить что угодно, только не кровь, как бы странно это ни звучало. Вид крови вызывал у неё отвращение к тем, кто её пьёт, и жгучее сожаление ко всем пострадавшим. Она — чистокровная вампирша, но ни запах, ни вкус крови не манили её. У неё не было этой потребности, чему она бесконечно радовалась.
Она весело пританцовывала в окружении подруг, игнорируя толпу голодных взглядов молодых вампиров — голодных не к крови, а к иным удовольствиям. Шинэ же пожирала каждого из них ненавидящим взглядом, стараясь спрятать виновницу своего бешено бьющегося сердца за спину, оградить от чужих глаз. При этом на её лице играла маска полного безразличия.
— Давай лучше потанцуем, лучик мой. Не будем тратить время на этих придурков, — предложила Наын, и её рука уже вела Шинэ за собой.
Сердце бесстрастной вампирши колотилось с безумной силой, словно вырываясь из груди. Всё тело покрыли до безумия приятные мурашки, а сладкая дрожь пробегала по коже. Не слыша и не видя ничего вокруг, Шинэ покорно шла за подругой. Куда — не важно. Главное, что виновница её украденного сердца сейчас не в центре всеобщего внимания. Пробившись через толпу, они нашли свободный угол, где никому не мешали и можно было танцевать вдоволь.
— Ты, кажется, слишком много выпила?
— Нет, совсем чуть-чуть. Разве не видно? — растерянный взгляд Наын скользнул по лицу подруги.
— По мне же видно, — с пьяной улыбкой и плавающим взором произнесла Шинэ, пытаясь перевести дух, чтобы не выдать лихорадочную дрожь, вызванную не только алкоголем.
— Тогда просто возьми меня за талию, наконец, — Наын сама уложила руки подруги на своей талии. — И давай потанцуем. Как настоящие подруги.
Последние слова больно отозвались в сердце Шинэ. Но ничего не оставалось, как смириться и блаженно сжать желанную талию. Этот невероятно интимный танец ей не хотелось прерывать никогда. Наын, как ни в чём не бывало, прижималась всё ближе, обвила руками шею подруги и положила голову ей на плечо, ритмично двигаясь в такт музыке. Шинэ наслаждалась каждой секундой близости. Она и сама не заметила, как страстно захотелось ей открыть душу, рассказать о своих долгих муках, прикоснуться к любимым губам — не по-дружески, сжав талию Найн ещё крепче. Шинэ окончательно сошла с ума, понимая, что этот танец будет сниться ей все грядущие столетия. А ведь сон — потребность смертных, им, вампирам, он был не нужен.
Но всему хорошему приходит конец. И для Шинэ этим концом стали Вентуры, появившиеся в зале и грубо прервавшие не только их танец, но и веселье всех присутствующих.
— А теперь — стоп! Музыку!
_________________________________________
Челси — кожаные полусапоги на низком каблуке с эластичной резинкой-вставкой по бокам. Первоначально задумывались как обувь для верховой езды в британской армии. Веком позже — в 60-х годах XX века — приобрели популярность у молодёжи. Считаются мужской обувью, хотя сейчас выпускаются аналогичные модели для женщин.