Эпилог
Иви
На следующий день, вечером, когда Шиджиро пришел в себя, мы с начальником Дориджем взяли его показания, записали в протоколе допроса, как потерпевшего и отпустили. А вот Момоку, которая, в итоге призналась в отрезании хвостов кумихо, посадили в одиночную камеру. Ей в ближайшее время предстоит предстать перед судом кицуне. А старейшины, главы семей и пострадавшие кумихо будут скоры на расправу. Что же до меня, то и мне предстоит предстать перед советом. Но старшими семьи Итогава.
— Мисс Грехт, уделите мне пару минут, — окликнул меня начальник Доридж, когда я с коробкой с личными вещами покидала отделение. — Для меня было честью, мисс Иваника — сказал начальник, опуская свою могучую руку на мое плечо, чуть его сжимая, поддерживая. — Буду ждать вашего возвращения. Берегите себя, Иви.
— Спасибо, начальник Доридж, — поблагодарила я, склоняясь в поклоне, как того требуют традиции моего рода.
Оставив вещи в квартире, вернув лисий облик, переодевшись в одежду моего народа, в черное хаори с росписью пионов по подолу, в белые носки и тапочки гета, уложив волосы в прическу, взяв в руки черный шелковый зонт, пошла к клубу «Ёкай». По пути ловила на себе восторженные и испуганные взгляды прохожих. В клубе меня ждал не только Мотидзуки, но и Натаниэль. С ним хотелось попрощаться в первую очередь. А еще ощутить на себе, всей своей душой, влияние его сущности. Оказавшись в объятиях, отдаться и быть только его. И телом, и кровью, и мыслями.
— Иви, ты прекрасна! — сказал вампир, протягивая мне руку и приглашая в свои объятия, когда я переступила порог клуба.
Как только я оказалась у его груди, услышала тишину небьющегося, замершего в мгновении сердца. Ощутила прохладу кожи, но жар от близости. Мотидзуки, видя, что он тут лишний, покинул нас, сказав, что у нас с Натом на прощание десять минут. А дальше телепорт, старейшины рода и уединение на долгие двадцать лет.
— Пожалуйста, Нат, — попросила, откидывая волосы назад, подставляя изгиб плеча.
Я хотела этого, поэтому ждала. Этих прикосновений, поцелуев и касаний. Сначала едва ощутимых, вызывающих дрожь. Потом поцелуи и ласки стали жарче, дольше. Казалось, он дотронулся прохладными губами до каждого миллиметра кожи. Но он так и не вкусил моей крови. Спустившись поцелуями к косточке ключицы, лишь слегка поцарапав кожу, вдохнул аромат моей крови, говоря:
— Запах твоей крови станет частью меня, моей души и мыслей, — запечатлевая целомудренный поцелуй на губах, — только ты одна, Иви, — и уже отпуская: — я буду ждать тебя столько, сколько понадобится, — сказал Нат, оставляя на моем запястье черный жгут-браслет, сплетенный из его волос, пропитанный кровью и помеченный темной магией.
Малефики и маги крови странные, а вампиры, практикующие эти виды магии еще страннее. И почему-то я уверена, с помощью этого браслета он и правда найдет меня в несколько раз быстрее, в любой точке мира. А найдя, уже не отпустит. Никогда.
— Нам пора, — сказал Мотидзуки, появляясь за спиной Ната, — Нимаэ, я буду держать тебя в курсе, — на этих словах он протянул мне руку, приглашая в телепортационный круг.
Ненавижу телепортацию, но другого варианта оказаться на Гранитовых островах за столь короткое время нет. Поэтому, затаив дыхание, закрыв глаза, считая от десяти до одного, усмиряла сердце. Оно колотилось, словно сумасшедшее. Я нервничала, и не из-за переноса с континента на континент, а из-за взгляда матушки, который точно будет уничтожительным. И конечно из-за отца, возлагавшего на меня надежды. Поэтому, когда воронка телепорта успокоилась и перестала вертеть мой разум, не спешила открыть глаза. Стояла подле Шиджиро, под его защитой. Как...
— Нэока Итогава! Как ты посмела скинуть родовую печать! — оглушительно, словно приговор, прозвучал голос мамы.
Началось...
Натаниэль
Иви покинула меня, растворилась в воронке телепорта, оставив пустоту в душе. Но я знаю, что с ней все будет в порядке. И не из-за слов Мотидзуки, а из-за оставленного браслета, созданного из моих волос, крови и магии, с вкраплениями родового проклятия, которое я могу использовать как защитный ритуал. Обращаясь к своей крови и проклятию, вплетенному в структуру браслета, я смогу считать не только ее магическое и физическое состояние, но и обстановку, происходящую вокруг.
— Да, сир Моранис, — сказал, ответив на телефонный звонок, — пять минут, — попросил, и выйдя из клуба «Ёкай», обернувшись летучей мышью, направился в адвокатскую контору.
И уже там, подписав нужные бумаги, оставив магический и кровавый оттиск на магическом свитке, принеся клятву графу Штейну, принял обязанности сира Мораниса. Стал временно исполняющим обязанности заместителя главы клана. А сам Абернатти, поблагодарив меня за помощь, покинул и кабинет графа, и Звездный континент. Как долго, он не знал. Но пообещал не задерживаться.
— Каковы будут ваши указания, граф? — спросил главу вампиров, поклонившись, ожидая приказ.
Вместо ответа граф показал мне папку со старым нераскрытым делом пятнадцатилетней давности. С черно-белыми снимками. Отчеты, пометки следователей, протоколы, допросы свидетелей и подозреваемых, были написаны от руки. Где-то смазаны чернила, где-то стоят отпечатки кружек с кофе. В некоторых потеряны листы.
— Интересно, — сказал я, листая бумаги и рассматривая фото. Определенно, скучать граф мне не даст, в этом я уверен.
Где-то...
— Отец, за что ты так со мной? — спрашивает преданный сын, из последних сил держась в мире живых.
Из его груди торчит ритуальный кинжал, на белой рубашке растекается багровое пятно, а пролитая на алтарь кровь, наполняет магической энергией каждый виток рунной вязи. Вся кровь, до последней капли, как и магия, должны стать частью камня. Без этого ритуалист не получит желаемого. Того, к чему стремился эти годы.
Совершив неисправимое зло, убив стольких людей и нелюдей, он будет до самого конца идти путем своего предка. Первого короля, объединившего разрозненные ранее княжества. На этом кровавом пути, в одиночестве и тьме, ему уже давно неважно кого отдать в дар своему плану. Чужого или родного. Важно только будущее, то, к которому он стремится.
— Я свершаю это зло во имя нашего рода, — сказал ритуалист, смотря в потухшие глаза сына, своей крови и плоти.
Когда-то давно он возлагал на него надежды, думал, что ему будет по силу вести за собой род. Но нет. Его сын слаб духом, неважен в магии. Только и умеет, что гадить исподтишка. Не такого наследника он хотел. Поэтому:
— Будущее нашего рода в моих руках!
Продолжение следует...