Глава 1
- Ты опоздал.
Мэллой вышел из себя, как только скользнул в кабинку, и сел напротив меня.
- Не надо так нервничать, хорошо. Знаешь ли, у меня есть и другие, помимо твоих, дела, которые требуют моего внимания.
Я нахмурилась и постучала по часам, и он в итоге вскинул руки вверх, в качестве капитуляции.
- Мне жаль, идёт? Господи, ты такая нетерпеливая.
- Ты не единственный, у кого есть дела, которыми надо заниматься.
Из него вырвался фыркающий звук, словно он не мог даже и представить себе, что у кто-то в моем возрасте могут быть столь важные дела. Если бы он только знал. Я обуздала своё выражение лица, чтобы скрыть гложущее меня беспокойство.
- Ну да, ладно, где это? - поинтересовался он.
Я слегка похлопала по моей груди, где внутри моего пальто лежал маленький свёрток, и понизила свой голос настолько, чтобы никто за пределами нашей кабинки не смог расслышать меня, сквозь песню рок-группы '"Skynyrd", орущую из музыкального аппарата.
- Пол унции, как и обещала.
Глаза Мэллоя широко распахнулись, и он наклонился вперёд, расположив локти на столе. Ростом на несколько дюймов меньше меня, с маленьким исхудалым лицом и безжизненными коричневыми волосами, он напоминал мне маленькую коричневую полёвку. Не то, чтобы я была достаточно глупа, чтобы испытывать заблуждения из-за его безобидной наружности. Вы не выживете в его бизнесе будучи милым.
- Ну, тогда давай выкладывай, - его глаза прочесали тускло освещенный бар перед тем, как вновь вернуться ко мне. Я могла ему сказать, что не стоит волноваться; клиенты "Джеда" были хорошими в плане того, что внимательно присматривали лишь за своими делами, именно поэтому я и предложила первым делом байкерский бар. Плюс к этому, за барной стойкой Джед хранил деревянную биту и револьвер 44 Магнум, на случай возникновения проблем. Никто не был настолько глуп, чтобы затеять нечто у "Джеда".
Я запустила руку внутрь своего пальто и вытащила свернутый в рулон бумажный пакет. Мэллой попытался схватить его, но я положила сверток вне его досягаемости, и придала деловой вид своему лицу.
- Сначала оплата.
- Ах, да, - он состроил кислое лицо, пока запускал руку внутрь своего собственного пиджака. Его рука замерла: - Было не просто добыть это, ты же понимаешь. Может быть -
- У нас договорённость, Мэллой, - проклятье, я должна была догадаться, что он снова попытается меня надуть, и именно в тот день, когда у меня нет времени на игры. Мой телефон лежал экраном вниз на столе; я взяла его в руки.
- Что ты делаешь?
- А ты как думаешь? - я не смотрела на него, пока пролистывала свой короткий список контактов. - Пол унции в десятки раз дороже того, что платишь ты, и тебе прекрасно это известно. Но если ты не хочешь вести дела, я буду вынуждена обратиться к кое-кому другому, - я прикусила губу. На самом деле, я не хотела обращаться ни к кому другому, да и времени у меня не было на это. Если мне придется ждать хотя бы еще один день, чтобы получить то, зачем я пришла, всё будет напрасным и это вовсе не понадобится. День? Даже чёртовы часы не шли в расчет.
- Извини. Мне надо сделать звонок, - я пододвинулась к краю моего сидения, надеясь, что он не раскусит мой блеф.
- Подожди, - вздохнул он и вытащил маленькую квадратную коробочку, обернутую в ткань грязно-серого цвета. Положив коробочку на стол, он накрыл её своей ладонью и пододвинул ближе ко мне. Я проделала тоже самоё с бумажным пакетом, и мы совершили обмен на середине стола. Я задушила вздох облегчения, когда мои пальцы сомкнулись вокруг коробочки.
Я поднесла обернутую в ткань коробочку к уху и потрясла её прежде, чем почувствовала запах, чтобы подтвердить содержимое. Испытав чувство удовлетворения, я запихнула коробочку во внутренний карман пальто. Я подняла стакан с содовой и сделала большой глоток, чтобы скрыть своё рвение убраться прочь из этого бара. Показывать отчаянность или торопить таких людей, как Мэллой, никогда не было мудро; с таким же успехом вы можете запросто нарисовать красным цветом знак мишени на своей спине.
Мэллой развернул бумажный пакет и вытряхнул на свою ладонь маленький стеклянный пузырёк. Его глаза блестели, пока он перекатывал пузырёк с жидкостью табачного цвета между пальцами.
- Девчонка, я бы отдал своё левое яйцо ради того, чтобы узнать, как у тебя получилось раздобыть это вещество... и остаться в живых, чтобы рассказать об этом.
Из меня вырвался смешок, за которым таилась моя нервозность.
- А кто сказал, что я рассказываю? - я поставила свой стакан на стол и склонила голову в сторону пузырька. - Я не стала слишком открыто показывать это на публике, - на самом деле, мне хотелось сказать "убери эту проклятую вещицу подальше, пока нас обоих не убили", но я воздержалась от этого, поскольку лучше было бы не терять своё самообладание.
- Тебе нет надобности рассказывать мне, как вести свои дела, - резко парировал он, но в тоже время, ловким, на зависть фокуснику, движением руки, он заставил пузырёк исчезнуть со своей ладони.
- Ведь нет же никакой вероятности, что кто-то может отследить это и выйти на меня, верно?
У Мэллоя была создана широкая сеть и имелась репутация в части конфиденциальности. Но содержимое этого пузырька может привлечь много нежелательного внимания.
Он выпрямился.
- Как я тебе и говорил в прошлый раз; я бы не пробыл в этом бизнесе так долго, если бы предавал своих поставщиков. К тому же я должен защищать и свою голову. Я сбываю свои продукты через нескольких посредников, которые унесут с собой в могилу имена своих деловых партнеров. Разговоры не приносят выгоды. И те ребята не имеют никакого представления, где я достаю свой товар. Ты можешь быть уверена, что я никому не расскажу.
- Рада слышать это, - я выскользнула из кабинки. Я уже итак слишком долго пробыла здесь.
- Подожди! У меня есть несколько других позиций, которые могут тебя заинтересовать - если ты сможешь достать больше этого вещества, другими словами.
Я остановилась и положила руку поверх маленькой выпуклости внутри моего пальто.
- Я получила то, зачем пришла. Если мне что-нибудь еще понадобится, я свяжусь.
Он покачал головой.
- А знаешь, ты чересчур серьезна для девушки такого возраста. Ты должна расслабляться, веселиться время от времени.
Я повернулась в сторону выхода.
- Ага, мне это часто говорят.
Яркий солнечный свет ослепил меня, после сумрачного интерьера бара, и я несколько раз моргнула, прислонившись к тяжелой деревянной двери. Боже, как я ненавидела это. Мои руки тряслись, когда я отвернула рукав, чтобы взглянуть на часы.
- Проклятье, - я оттолкнулась от двери, ругая Мэллоя за опоздание. Мои дела с ним могли стать бесполезными, если я задержусь здесь еще хоть ненадолго.
Я запахнула своё короткое пальто и отправилась на встречу с Реми, добравшись до автобусной остановки, расположенной через две улицы, как раз вовремя, чтобы успеть на следующий автобус. С удовлетворением рухнув на сидение в задней части автобуса, я прислонилась к окну и наблюдала за пролетающими мимо улицами и строениями. Мы проехали мимо футбольного поля, где тренировочная игра была в самом разгаре, и я посмотрела, как группа чирлидерш махала красно-белыми помпонами. Моя рука вновь накрыла бугорок, выступающий из моего кармана, и груз ответственности, который лежал на мне, заставил почувствовать себя на годы старше девушек с поля.
Маршрут автобуса заканчивался близ старой пивоварни, которая прекратила своё существование два года тому назад, и я выскочила из автобуса прямо перед закрытыми на замок воротами пивоварни. На заборе из проволочной сетки не висело никаких знаков, предупреждающих об ответственности за незаконное проникновение на территорию, и всё это место имело печальный, пустынный вид. Мой нос сморщился, как и всегда это бывало, когда я чувствовала запах прокисшего ячменя, который полностью не исчез, пока я пробегала мимо пивоварни.
Позади пивоварни расположились старые секционные дуплексы и два жилых дома, большинству из этих зданий требовался косметический ремонт. Пять лет назад это был процветающий район, до того как закрылась пивоварня вместе с заводом по производству автомобильных частей, на которых работала половина этого района. Теперь же газоны заросли травой и машины на большинстве подъездных дорожек нуждались в ремонте. Песня в стили кантри ревела из чьей-то стерео системы, а в другом доме ругалась молодая пара, пока малыш не начал громко вопить. Я пробежала мимо группы маленьких детей, играющих на дороге в хоккей, но они, в большей степени, проигнорировали меня. На несколько минут я остановилась, чтобы почесать голову, подбежавшему поприветствовать меня, знакомому псу, который был помесью лабрадора и овчарки, но когда он последовал за мной, я прогнала его прочь. Он смотрел мне вслед с надеждой, но сегодня я была слишком занята для игр с ним.
Достигнув последнего знака остановки, я повернула направо и трусцой побежала вниз по пустой улице, усеянной поблекшими, заколоченными досками, старыми домами и дворами, которые отступили во власть молодого леса. Я проскочила между двумя последними домами и поднырнула под сломанной доской в заборе у последнего дома. Трава и сорняки захватили задний двор, в то время как плющ душил древнюю детскую игровую площадку и покрывал заднюю сторону дома. Я прошла по узкой тропинке, протоптанной в траве к двери черного хода, остановившись у которой я быстро огляделась вокруг, и затем скользнула внутрь дома.
- Реми, ты здесь? - тихо позвала я.
В доме было темно, за исключением тонких полосок света, пробивающихся меж досками, которыми были забиты окна. К счастью, я знала этот дом достаточно хорошо, и мне не требовалось много света, чтобы по нему свободно перемещаться. Я вышла из кухни и прошла по короткому коридору. Справа от меня находилась пустая комната, которая использовалась как гостиная, а слева была закрытая дверь в кабинет. Я толкнула дверь, и она распахнулась вовнутрь комнаты на изношенных петлях.
- Реми? – чуть громче прошептала я, стараясь рассмотреть хоть что-то сквозь темные тени комнаты. Тишина поприветствовала меня. Где он, черт возьми? Я развернулась, чтобы вернуться тем же путем, что и пришла сюда.
- Чёрт! - я столкнулась нос к носу с худым, бледно-серым лицом с большими, круглыми, лиловыми глазами и копной густых серо-каштановых волос. Споткнувшись, я отступила назад, а он протянул руки, хватая меня за плечи в сильный захват, который противоречил его щуплому телосложению.
- Господи, Реми! - я прижала руку к груди, пока он приводил меня в равновесие. - Ты хочешь, чтобы я заработала сердечный приступ?
Тролль одарил меня несимметричной усмешкой, открывая ряд коротких, острых зубов.
- Ты слишком молода для сердечного приступа, - ответил он со свирепой маленькой ухмылочкой, которая заставила бы испытать озноб любого, кто его не знал.
- Ты опоздала, - отчитал он меня.
- Прости. Мэллой опоздал на двадцать минут, и я постаралась попасть сюда так быстро, как могла. Как они?
- Не так плохо. Френ беспокоится, но я сказал ему, что если Сара сказала, что она достанет лекарство, она это сделает, - он смотрел на меня выжидающе.
Я улыбнулась и вытащила пакет из внутреннего кармана пальто, чтобы вложить его в напряженные руки тролля.
- Я когда-нибудь тебя подводила?
Тут же Реми развернулся и направился в сторону кухни, со мной, следующей за ним по пятам. Испытывая любопытство о содержимом свертка, который обошелся так дорого, я наблюдала за тем, как он снял бумажную материю, изобличая маленькую прямоугольную деревянную коробочку. Он поднял крышку и пересыпал содержимое в большую, но неглубокую каменную ступку, затем взял округлый каменный пестик и начал перемалывать то, что было в ступке. Я подошла поближе и увидела светло-золотистые кристаллы, текстурой и цветом напоминающие крупнодисперсный тростниковый сахар. Пока Реми измельчал кристаллы до состояния порошка, запах тухлых яиц и аммиака, который я ощутила ранее, становился всё сильнее. Я помахала рукой перед носом. Определённо, не сахар. Реми назвал это вещество Бакту, когда попросил меня разыскать его, но он не дал четкого определения что это такое было, только то, что родом это вещество было из какого-то места в Африке.
Он быстро измельчил кристалл до порошка, затем несколько раз плюнул в ступку и перемешал полученную смесь гладкой деревянной палочкой, приготовив тем самым густую пасту.
- Пошли, - наконец, сказал он, беря тяжелую ступку и направляясь к лестнице. Я бесшумно последовала за ним. Моя часть работы была выполнена, и остальное теперь зависело от моего друга.
В первой комнате на верхнем этаже, на голом деревянном полу было устроено ложе из лохмотьев и маленькая темная фигура, лежавшая свернувшись клубком поверх лохмотьев, стонала. Окна верхнего этажа не были заколочены, так что я смогла различить округлое тело существа и длинные, тщедушные конечности. Стоя на коленях близ убогого ложа, находилось второе существо и его безобразное, сдавленное лицо посмотрело на нас с надежной, когда мы вошли в комнату. Я одарила его улыбкой и указала на ступку в руках Реми, и он нежно что-то пробормотал своей супруге, которая ответила тем же. У меня не было ни малейшего понятия о чем они говорили, поскольку я не говорила на языке буги, но не требовалось большого труда, чтобы догадаться, что он утешал её.
Реми приклонил колени рядом с ложе, а я встала позади него, так чтобы смогла наблюдать и не стоять на пути. Он поставил каменную ступку на пол и пробурчал что-то буги на их собственном языке. Затем он начал аккуратно менять положение буги-женщины, пока она не легла на спину, явив нам свой оголенный вздутый живот. Буги живут на болотах - на что и намекает их название - и обычно они покрыты грязью. Женщина была на редкость чистая, и я задалась вопросом "а не сделал ли это Реми при подготовке к процедуре".
Френ, буги-мужчина, передвинулся ближе и заключил одну маленькую ручку своей супруги в обе свои руки. Его большие глаза были наполнены любовью, но это не помогло скрыть страха, который я видела на его лице. Мне хотелось сказать ему, что всё будет хорошо, но он не смог бы понять меня. Да и я не была уверена, все ли будет хорошо. По словам Реми, роды у буги обычно проходят легко, но беременность Мол была очень сложной. После нескольких месяцев болезни, она была очень слабой, и ребёнок отказывался появляться на свет. Беременность буги протекает не так как человеческая, когда ребенок появляется через девять месяцев. Если мать была больна или слаба, тело не позволяло родовой деятельности начаться. Если ребенок не появлялся, оба, мать и ребенок, умирали.
Я наблюдала за тем, как Реми начал растирать пасту по объемному животу Мол заботливыми руками. Она застыла и издала вялый, хныкающий звук, потому как её живот был таким раздувшимся и чувствительным, что даже самое легкое касание причиняло боль. Находясь близ неё, я могла чувствовать её боль и страх, и хорошо знакомое стремление пробудилось во мне: необходимость подойти к ней и попытаться забрать боль. Но я доверяла Реми, и прямо сейчас он был самым наилучшим шансом пройти через это для Мол. Я всего-навсего сжала руки в кулаки и наблюдала.
Он закончил накладывать густую пасту и поставил ступку в сторону. Затем он раскинул свои длинные руки поперек живота Мол и оказал наименьшее давление на выпуклость, которой был пока еще её нерожденный малыш. Он завел песнопение на языке троллей, и я смогла уловить лишь несколько слов, но мне и их было достаточно, чтобы понять, что он молился. Тролли глубоко веровали в своего бога и они смешивали молитву со своей магией, во всем чтобы они не делали. Я насмотрелась способностей Реми, чтобы иметь огромнейшее уважение к его вере и его магии.
Вскоре паста высохла до состояния хрупкой оболочки, и я заметила, что Мол, похоже, теперь испытывала меньше боли, и была способна вынести вес рук Реми. Неужели это работало?
Крик Мол заставил приподняться волоски на моей шее. Я упала на колени рядом Реми, когда живот Мол начал бешено сокращаться, что всё её тело сотрясалось от этого.
- Что не так?
- Это нормально, - ответил он, поднимая руки от буги. - Ребенок на подходе.
- На подходе? - переспросила я еле слышно.
Мол выглядела так, словно её разорвет на части изнутри, а не вот-вот родит. Но опять же, у меня не было вообще никакого представления о том, что было нормальным для родов буги. Как и большинство Существ, буги были скрытными и сторонились людей. То, что мне было разрешено остаться здесь и стать свидетелем этого события, было знаком их признательности и уважения. Слезы наполнили мои глаза, и я наблюдала за тем, как природа берет своё, и тело Мол находит в себе необходимые силы произвести на свет её малыша.
Френ оказался рядом, чтобы принять новорожденного, когда тот появился. Слегка смуглое тельце было невероятно крошечным и кукольным, и оно не издало ни звука, когда его отец, как в колыбели, укачивал его в своих руках. Френ не сводил глаз со своего новорожденного малыша и пробежался пальцами по лицу младенца, как будто не мог уверовать в то, что он был настоящим.
- Разве ребенок не должен плакать? - прошептала я Реми, стараясь не беспокоить буги. Френ ворковал с малышом, а Мол лежала на ложе, прикрыв глаза, она была чересчур истощена, что даже не могла взглянуть на своего ребенка.
Реми кивнул, его лицо было мрачным.
Вот тогда-то я и почувствовала это, знакомое тянущее ощущение подталкивало меня прямиком к малышу, подобно тяги металла к магниту. Я тихо, потрясенно выговорила:
- Он болен, очень болен...
Первые леденящие щупальца смерти скользнули по моей коже, и я поняла, что мы опоздали. Если бы я только добралась сюда чуть раньше.
Я сдернула с себя пальто.
- Дай мне его! Поскорее - времени мало, - я уже могла почувствовать, как утекает новая жизнь.
Реми потянулся к ребенку, но Френ покачал головой, прижимая крошечное тельце к груди. Яростно пробурчав, Реми вновь наклонился вперед. Что бы он ни сказал буги, это сработало, поскольку Френ передал ему новорожденного. Я раскрыла свои руки, и Реми вложил голенькое, морщинистое, маленькое тельце в них. Оно было не больше, чем котёнок неделю отроду, и как только я коснулась его, то почувствовала едва уловимое биение сердца и холод, уже осевший в миниатюрных конечностях.
- Постарайся продержаться, малыш, - пробормотала я, когда притянула его к своей собственной груди и накрыла его руками. Затем я обратилась внутрь самой себя и позволила стене опуститься.
Это было схоже с открытием двери печи. Жар вспыхнул в моей груди и загрохотал в моих венах, подобно разряду, следующему вскоре после запала. Мне не надо было говорить своей силе куда следовать, она всегда это знала. Моё тело загудело как провод под током, когда потоки энергии потекли вдоль нервных окончаний в сторону моих рук и груди, в сторону всех тех частей, которые соприкасались с умирающим созданием.
Обычно я высвобождаю силу контролируемым потоком, позволяя ей мягко изливаться в поиске источника травмы или болезни. Она настолько мощная, настолько интенсивная, что я беспокоюсь о том, как бы это не шокировало моих пациентов и не убило их наповал. Но когда тело отключается и готовиться умереть, иногда встряска всей системы единственное что может ему помочь. По сути это похоже на плоские электроды дефибриллятора, которые используются в пунктах неотложной помощи, только за тем исключением, что мои работают над всем телом вместе взятом, а не только с сердцем. Это единственный известный мне способ описать это; к моему дару не прикладывалась точная инструкция по эксплуатации.
Жар наполнял мои руки до тех пор, пока они не стали излучать слабое, белое свечение. Всё горячее и горячее жар припекал, вплоть до того момента, когда это стало ощущаться так, словно я схватилась за раскаленную металлическую трубу, но я не остановилась. Я прикусила губу, чтобы удержаться от вскрикивания и упорно продолжала, ожидая роста силы до нужной интенсивности прежде, чем высвободить её.
Сила вырвалась из моих рук, вливаясь в крошечное тельце. Я чувствовала, как она бежит по моим венам и костям, и лавирует сквозь ткани, насыщая каждую клеточку, как весенний шторм насыщает землю. Моя сила это продолжение меня, так что я чувствовала, как она навивалась вокруг угасающего сердца, пульсируя и нарастая. С каждым ударом, она посылала резкий толчок энергии сквозь сердце, заставляя маленькое создание резко дергаться и корчиться до тех пор, пока оно вновь не затихало. Я посылала волну энергии за волной в тело, молясь, чтобы какая-то из них стала той самой, что исправит поврежденное сердце.
Я потеряла счет минутам, но как минимум, прошло минут десять до того, как я заставила себя смириться с тем, что не смогу спасти буги. Моя сила была единственным стимулятором, сохраняющим пульсацию его сердца, но я больше не могла поддерживать её. Один из самых первых и самых жестоких уроков, который я уяснила о своем даре, был о том, что иногда я не могу кого-то спасти, неважно как много вложу себя в них. Я отстранила малыша от себя и ощутила болезненный рывок у себя в груди, когда посмотрела на его безжизненное лицо. Мне жаль, маленький.
Прерывистое рыдание раскололо воздух. Я открыла глаза и встретилась с ошеломлённым, пристальным взглядом Мол, поскольку она сокрушалась о малыше, которого она так и не подержала в своих собственных руках. Моё сердце сострадало ей. Никто не должен наблюдать за тем, как умирают любимые.
Это не справедливо! Мы всё сделали правильно. Дитя Мол заслуживал жизни.
Я втянула силу назад в себя, так что мои руки вновь стали горячими. Боль пронзительно прошлась через меня, но я едва ощущала это из-за гнева, нарастающего внутри меня. Я послала силу выстрелом назад в тело малыша с мощью удара молнии. Такое огромное количество энергии может полностью остановить работу сердца, но терять уже было нечего.
Сила израсходовалась. Я была полностью истощена, и смутно осознавала дыхание Реми и Френа, и рыдания Мол, когда маленькое сердечко, прижатое к моему сердцу, произвело неровную пульсацию и остановилось.
Наступила тишина.
А затем... тук-тук, тук-тук, тук-тук.
Потом легкие движения, когда миниатюрные легкие расширились, делая свой первый вдох воздуха.
После этого, щекочущее прикосновение ножки, пошевелившейся у моей груди.
Я приподняла новорожденного, заключила в свои ладони, и наблюдала за явлением чуда, когда сплющенное маленькое личико искривилось, и крошечный ротик приоткрылся. Сначала всё началось со слабого свистящего звука, который быстро перерос в мяукающий вопль, и неожиданно в моих руках уже лежал извивающийся, плачущий, здоровый буги- малыш.
Я рассмеялась и в тоже время расплакалась, и комнату наполнили возгласы. Мол встревожено что-то пробормотала и протянула руки, и я положила её маленького мальчика ей на грудь. Я созерцала, как мама с папой с благоговением касаются своего дитя, осматривая малыша, которого, как они считали, уже потеряли.
Я грузно присела и затем легла на пыльный пол. Исцеления всегда истощают меня, некоторые больше, чем другие, но обычно мне требуется всего несколько минут отдыха, чтобы вновь восстановить силы. Но вернуть к жизни стоявшего на пороге смерти очень нелегко, и моё тело пребывало в состоянии, словно я пробежала половину марафона. Неважно сколько раз я использовала свою силу, легче от этого не становилось.
Мне было шесть лет, когда я обнаружила свои способности. Вначале я имела обыкновение помногу переусердствовать прежде, чем научилась чересчур не истощать себя. Очень просто не обращать внимания на свое собственное здоровье, когда пытаешься спасти жизнь. Мне пришлось научиться запирать свою силу, кроме тех случаев, когда мне приходилось призывать её. В противном случае, каждый раз, когда я приближалась на расстояние в несколько футов к больному или травмированному созданию, энергию вытягивало прямо из меня. Теперь же, когда я исцеляю кого-то, я позволяю выходить столько энергии, сколько требуется в данном случае. Высвобождение такого потока силы, какое было сделано только что мною для спасения буги, было сродни перегрузке электрической сети, за исключением того, что у меня не было прерывателя для перезагрузки моей энергии. Моя сила восстанавливалась сама по себе; на это требовалось лишь немного времени.
Холодная ладонь коснулась моей руки.
- Ты в порядке, Сара? - я расслышала беспокойство в голосе Реми, и одарила его изможденной улыбкой.
- Я буду в порядке. Ты же знаешь, каково мне. Надо лишь немного отдохнуть.
- Да, ты отдыхай, - сказал он. Он нежно приподнял мою голову и подложил моё свернутое пальто под неё. Я слышала, как он разговаривает с Френ и Мол, и звуки их перемещений, но всё стало приглушенным, когда я погрузилась в сон.
Где-то между пробуждением и глубоким сном, я ощутила знакомое волнение на затворках моего разума. После израсходования такого большого количества силы, меня не удивило, что он пришел в движение. Он всегда оживал после исцеления, когда моя сила была истощена. Не то, чтобы он далеко заходил. Даже будучи изможденной, во мне достаточно оставалось силы, чтобы затолкать его назад поглубже.
Я называла его зверем. Когда-то наличие этой темной сущности внутри моей головы пугало меня, даже, несмотря на то, что я осознавала, что он прилагался к моей силе. Однажды я прочитала изречение, в котором говорилось "когда вы зажигаете свечу, вы также отбрасываете тень", и я задалась вопросом "можно ли было то же самое сказать и обо мне". Моя сила была свечой - яркой и теплой - а зверь был тенью - зловещим и темным. Реми сказал, что в большинстве случаев дар это баланс добра и зла, и я не должна бояться чего-то, что является частью меня. Я не приняла зверя, но иного выбора, нежели научиться с ним уживаться, у меня не было.
В комнате было тихо, когда я проснулась, и длинные тени дали мне понять, что уже поздний вечер. Повернув голову набок, я обнаружила, что нахожусь в одиночестве. Буги вероятней всего отправились домой, но я знала, что Реми всё ещё был здесь. Он никогда бы не оставил меня одну, пока я восстанавливалась.
Я застонала, когда поднялась на ноги. Моё тело ломило - частично от интенсивного исцеления и частично от лежания на твердом полу - и я потянулась несколько раз, чтобы исправить проблему. Затем я взяла своё пальто и спустилась на нижний этаж, где и нашла Реми, смотрящим на улицу через трещины в одном из заколоченных окон гостиной комнаты. Я подошла ближе и прислонилась к стене, игнорируя облезлые обои, которые цеплялись за мои волосы.
Он улыбнулся мне.
- Ты глубоко спала на этот раз. Чувствуешь лучше?
- Это было сложновато, - призналась я. - Но того стоило.
Я услышала смех снаружи и сквозь трещину присмотрелась к группе подростков, тусующихся чуть дальше по улице. Реми наблюдал за ними, на случай если кто-то из них решится забрести сюда, пока я спала. Мне стало интересно, чтобы они сделали, если бы вошли внутрь и обнаружили ожидающего их тролля. Вероятно, обмочили свои штаны. Если бы я не знала своего свирепого друга, со мной, наверняка, произошло бы тоже самое.
- С Мол и малышом всё хорошо? - поинтересовалась я.
- Да. Френ с Мол забрали малыша домой, показать семье. Они сказали, что ты обладаешь большой магией. Спросили не волшебница ли ты.
- Это вряд ли.
Если сегодня и произошло какое-то волшебство, то это исходило со стороны Реми, от того как он помогал Мол родить ребенка. Хоть у него и не было моего дара, он был таким же целителем, как и я, и его познания в медицине никогда не переставали удивлять меня. С точки зрения летоисчисления троллей, в своем возрасте он всё ещё был подростком, наподобие меня, но он уже знал гораздо больше, чем я могу надеяться, что узнаю за целую жизнь.
Он вновь посмотрел на улицу.
- Скоро стемнеет.
- Не раньше, чем через час. И я не боюсь темноты.
- Дядя не обрадуется, если ты пробудешь на улице допоздна.
- Нейт не одобряет большинство из того, что я делаю, - съязвила я. Реми послал мне неодобряющий взгляд, и я продолжила: - Ты же знаешь, что это правда. Я люблю Нейта, но мы просто такие... разные. Он хочет, чтобы я была кем-то, кем я не являюсь. Хочет нормальную племянницу, у которой есть подруги и которая входила бы в компанию, или в группу поддержки, или хоть что-нибудь. Я не такая и никогда не буду.
- Это не правда. Он просто хочет, чтобы ты была счастлива.
Я приподняла бровь.
- И с каких это пор ты стал экспертом в части человеческих родителей?
- Все хорошие родители хотят, чтобы их дети были счастливы, - он оттолкнулся от окна. - Пойдем. Мальчики ушли.
Я толкнула его в спину, пока шла за ним следом к задней двери.
- Знаешь, а в эти дни ты становишься немного властным.
Из него вырвался сиплый смех.
- Даже тролль не сможет командовать тобой.
- Это правда! Я сильная, независимая женщина, и не забывай об этом.
Мы пересекли двор и проскользнули через забор. Реми повернулся ко мне.
- Ты сотворила добро сегодня.
- Мы сотворили добро, - сказала в ответ я. - Кстати, ты никогда не рассказывал мне что такое Бакту.
- Бакту это зилант[1] из пустынных земель.
Мои брови нахмурились.
- Что? Как змий превратился в кристаллы?
- Кристаллы это не змий. Это высушенный навоз бакту.
- Навоз? Ты имеешь в виду какашки? - я сморщила нос. - Фу! Это противно, Реми!
Реми рассмеялся и направился к деревьям.
- Бакту это ядовитый змий. Навоз служит хорошим лекарством.
Прежде чем я смогла ответить, он исчез. Я завидовала тому, как тролли могут сливаться с окружающей их средой, словно улетучиваясь в разреженном воздухе. Порой было бы хорошо иметь такой полезный навык.
Улицы были пусты, когда я возвращалась к автобусной остановке. Даже, несмотря на то, что это был субботний вечер, не многие люди направлялись в город, так что в автобусе было полно мест на выбор. Всё тот же водитель всегда ездил по этому маршруту по выходным дням, и он кивнул мне, когда я закинула мелочь в автоматический турникет.
Как минимум, я смогу расслабиться на обратном пути, поскольку мы с Реми сделали то, что мы и намеривались сделать. Сегодня я помогла спасти две жизни - как много девочек моего возраста могут сказать подобное? Не то чтобы мне нравилось зависать в прокуренных барах и совершать незаконный бизнес с людьми, которые в преступном мире равноценны наркодиллерам. Лишь потому, что мне хватает ума сохранять хладнокровный внешний вид и вести себя так, будто знаю что творю, это не изменит того факта, что я была совершенно беспомощна. Но теперь я не могла остановиться, ни тогда, когда от меня зависят жизни.
Два года назад, когда Реми попросил меня помочь ему достать измельченный в порошок рог химеры, чтобы помочь умирающему келпи[2], я и понятия не имела, что существует реальный черный рынок таких товаров, и вы можете достать практически всё что угодно, что можете себе представить - если вы сможете заплатить. С того времени я достала полдюжины других веществ для него, да и к тому же научилась довольно хорошо вести переговоры, учитывая что ни одно из веществ не было дешевым, и отыскать его было довольно нелегко. Вы же не сможете купить чешую гидры[3] или зубы хейтлика[4] на Amazon или eBay. Ну, пока еще нет.
Нам повезло, что Реми мог позволить себе купить почти всё, что угодно. Конечно же, некоторые вещи были дороже любых денег, к примеру, содержимое пузырька, который я отдала Мэллою, редкое и его почти невозможно получить. Он продаст свою родную мать, лишь бы узнать, как я заполучила это, но я никогда ему этого не расскажу - никому другому. Было и так уже достаточно опасно просто позволить кому-то такому, как Мэллой знать, что у меня есть немного этого вещества на продажу. Люди убивали за куда меньшее количество. И если раса Реми когда-нибудь обнаружит, что мы делали... Я содрогнулась от этой мысли.
Желчь тролля - сильнодействующее лекарство, и оно бесценно, не только потому, что желчь может сделать, но также потому что, мало кто был настолько смел, чтобы решиться попробовать её заполучить. Тролли не только скрытны и неуловимы; их жестокая репутация удерживает как людей, так и нечеловеческих существ, от розыска их, не говоря уже о попытке взять что-нибудь у них.
Это вызвало во мне отвращение, когда Реми впервые мне рассказал об этом. Но если вы можете вынести невообразимо ужасный запах и не брать в голову тот факт, откуда это вещество происходит, оно имеет невероятные регенерирующие способности. Оно может замедлять старение и течение неизлечимых заболеваний, таких как болезнь Альцгеймера или Паркинсона, и оно даже может обратить вспять облысение. Я слышала, что оно может даже бороться с определенными типами рака. Из своего личного опыта, я знаю, что излечить любую рану оно не может, но всего лишь пол унции, такой же объем как я передала Мэллою, может остановить чьё-то старение почти на пять лет, если правильно его применить. По сути, это источник молодости, и есть люди, готовые заплатить почти всё, что угодно, лишь бы заполучить его.
Чем моложе тролль, тем более могущественней его желчь, но тролли очень сильно опекают своё потомство, так что подобраться к ним близко практически невозможно и при этом не встретить ужасную кончину. Реми дал мне свою собственную желчь, чтобы обменять её в своих личных интересах, но народ придет в ярость, если когда-нибудь узнает о том, что мы торговали с рук. Тролли не любят людей, однако по каким-то причинам, старейшины допускают дружбу Реми со мной. Но я не обольщаюсь по поводу своих отношений с ними. Я была всего лишь человеком.
Автобус остановился у моей остановки в центре города перед почтовым отделением, и я помахала на прощание водителю, когда выходила из автобуса через заднюю дверь. На Маркет Стрит, финансовом и торговом центре городка Нью-Гастингс во время рабочей недели, сейчас было тихо, за исключением людей, направлявшихся в сторону ресторанов "Сабвэй" или "У Антонио". Я перешла улицу на сигнал светофора и срезала путь через маленькую парковку, расположенную между двумя зданиями, чтобы выйти на другой конец набережной близ причала. К югу от меня простирался пирс, а также магазины и рестораны, которые тянулись вдоль набережной. Почти дома. После такого дня, единственное чего мне хотелось, так это свернуться клубком в кровати, и провести с книгой в руках остаток ночи.
Когда два парня появились из проема между зданиями впереди меня и побежали по набережной, чтобы исчезнуть чуть дальше по берегу у одной из рыболовецких верфей, я сразу же их узнала. Я поняла, что они, вероятно, затеяли что-то плохое, но была слишком уставшей и голодной, чтобы беспокоиться по этому поводу. Пусть кто-то другой разбирается с ними.
Вне поля зрения, один из парней залился хорошо знакомым мне смехом и прокричал:
- Не дай ему сбежать.
Я остановилась.
- Посмотри на него, Скотт. Он полумертвый.
- Ах, чёрт! - выругалась я и развернулась в сторону верфи.
-----------------------------------------------------------
[1] Зилант (от татар.:jылан – змея) – крылатое существо со змеиным хвостом, нашел многогранное отражение в татарской мифологии
[2] Келпи (кельпи, кэльпи, англ. kelpie) — в шотландской низшей мифологии водяной дух, обитающий во многих реках и озёрах.
[3] Гидра (греч. hydra, от hydor, вода) - в мифологии семиглавый змей