Глава 29.
Всю неделю девушка пила оставленную доктором настойку. Она уже свободно передвигалась, занималась какими-то легкими делами и гуляла в саду. Егор заботился о своей жене и готовил сам, не доверяя слугам. Он мог только догадываться, кто это сделал, и даже представлял, кто это мог сделать, но пока выжидал момента. Ждал, когда эта тварь признается сама. А если у нее не хватит смелости, то она понесет самое жестокое наказание, какое только мог придумать настоящий садист. Ну, а какой любящий муж не сделает так же за свою любимую половинку и своего будущего ребенка? Наверное, только настоящий бездушный тиран… а Егор таковым не являлся.
*неделю назад*
«Ваше Величество, я сделала все, что Вы просили, вылила яд в еду к Скарлетт, сейчас она корчится от боли. Думаю, через неделю она умрет. Уже начинают прослеживаться нотки агонии. Я надеюсь, Вы меня щедро наградите за ее смерть и все-таки разрешите выйти за Его Высочество Егора Николаевича…»
Люсиль поставила решающую точку в этом письме и положила бумагу в специальную трубку, а ту, в свою очередь, спрятала в сумку, с которой побежала в город.
***
— Диего, а яд как-то влияет на ребенка? — осторожно спросила Скарлетт на очередном осмотре. Волнение за свою крошку преобладало и в какой-то степени давило на девушку. Ей нужно было себя хоть чем-то успокоить.
— Ну… — мужчина запнулся, — в какой-то степени да… Если бы ты носила под сердцем человеческого детеныша, то у тебя бы, скорее всего, случился выкидыш. А так ваш ребенок — все-таки дитя вампира, а это в принципе чудо, поэтому яд только создал полезную мутацию. Ваш будущий малыш имеет иммунитет к отравам, — проговорил доктор, заканчивая осмотр. — Поздравляю, ты почти выздоровела и теперь тебе ничего не угрожает… почти…
Девушка начала одеваться, когда мужчина отвернулся и собирал инструменты.
— А если у нас родится дочь? Что будет? — тихо спросила, подходя к Диего, бывшая Браун, уже полностью одетая.
Тот в свою очередь промолчал и вышел на разговор с Егором. Но Скарлетт была уверена, что слышала какой-то вздох, будто выражающий мысль о том, что думать о таком даже не стоило.
Люсиль в это время бежала по лестнице и столкнулась с Егором, который нес свертки писем в свой кабинет. Девушка схватила письмо, даже не посмотрев на него, извинилась и побежала дальше, а будущий король, собрав бумаги, пошел своей дорогой, проклиная все, на чем белый свет стоял.
В кабинете он встретил советника, посвященного во все дворцовые дела. Его к нему приставил отец. Егор в свою очередь возражать не смел. Все-таки милый папа — Великий король Эниты.
— Я знаю, кто ее отравил, но жду, пока эта тварь признается, — с нотками ненависти и раздражения проговорил Егор.
Ожидание его бесило всегда, но сопровождало на протяжении всей жизни. Ждать приходилось постоянно: чтобы со Скарлетт познакомиться, чтобы встретить ее среди многочисленных девиц, претендующих на сердце будущего короля, чтобы она вернулась во дворец после сцены с взбесившимся наследником, чтобы, наконец, объявить, кто станет женой, чтобы поцеловать ее первый раз на свадьбе законно и теперь чтобы дождаться хорошего шанса отомстить.
— И что ты собираешься делать? Неужели Скарлетт позволит тебе убить девушку?
— Она пыталась ее убить, а это значит, что моя жена не простит ее, — уверенно и твердо сказал наследник.
— Ну, посмотрим, — помощник спешно вышел.
Егор сел за стол. Он перебрал бумаги и письма внезапно натолкнулся на конверт. Адрес отправления был отсюда, а отправителем являлась Люсиль. Егор раскрыл конверт и прочитал письмо, адресованное доброй матушке.
***
Скарлетт пила свежевыжатый сок и кушала булочку. Егор сидел и смотрел на жену и беспрестанно улыбался. Он видел в ее поедании что-то милое, она чем-то напоминала хомячка. Сестрица наследника, правда, их не ценила и всячески пыталась испортить мнение братца о данной животинке, называя их меньшей копией крыс.
— Почему ты готовишь сам? — спросила девушка с набитыми щеками, показывая свою неповторимую естественность. Быт в простом народе на ней отражался в невероятной степени и иногда переходил грани дозволенного. Не просто же так у Скарлетт и Алишии постоянно возникали споры?
— Потому что тебя отравили, — четко и самоуверенно ответил он. — Я переживаю и хочу убить кое-кого.
— Это Люсиль? Она же лучшая служанка…
— Мне все равно. Не признается… я ее просто раздеру на кусочки, — проговорил юноша и унес поднос с грязной посудой, хлопнув дверью.
Скарлетт вздрогнула от звука и того, что в голове возник образ погибшей матери. Ее ведь, можно сказать, так легко и просто на кусочки разорвали.
Егор вернулся совсем скоро и уложил жену спать, а сам пошел на охоту. И так долго не питался кровью, а тут еще и такая ситуация вышла.
***
Скарлетт проснулась от жажды и попросила служанку принести воды. Люсиль принесла стакан с жидкостью и протянула будущей королеве. К счастью Скарлетт и несчастью Люсиль, в комнату резко ворвался Егор и забрал стакан у жены.
— Пей! — крикнул наследник, протянув стакан слуге, та вышвырнула стакан из рук. — А что такое? И вода тоже отравлена, да?!
Девушка робко кивнула. Егор схватил ее за волосы и ударил о стену. Люсиль простонала от боли, а из головы потекла кровь. Но он не остановился на этом и снова приложил ее к стене уже лицом. Нос сломался, лоб тоже помялся, кровь все текла и текла на пол. Затем не выдержав ярости будущий король впился своими клыками в шею служанке и начал пить кровь. Это продолжалось какое-то время, и вот уже холодный девичий труп замертво упал на пол. Кровь не вытекала из раны — ее просто не осталось.
Скарлетт сидела с испугом на кровати и плакала, прикрыв рот рукой, хоть и пыталась не смотреть на эту сцену. В углу комнаты стоял призрак Эмилии. Силуэт матери только вызвал прилив слез. Браун-старшая тепло произнесла: «Скарлетт, милая, а кто сказал, что будет легко?» И девушка вдруг задумалась: она ведь понимала, за кого выходит замуж, начиная тем, что он наследник, и заканчивая тем, что он вампир. Она знала, что легко не будет, но не знала, насколько будет больно и страшно в первые минуты после таких вот сцен. И страшно даже не за тех, кто умирает, а страшно перед мужем, страшно попасться ему на глаза, потому что попасть ему под горячую руку ей чертовски не хотелось.