Глава 24.
Ненависть не давала покоя Марине. Кровь, казалось, закипала в венах, а глаза заметно темнели, а около них выпирали вены. Николай знал, на что способна его жена, когда она раздражена, и видеть ее такой не хотел всей душой. Он ее иногда и сам побаивался в особо крупных семейных скандалах, когда они оставались наедине, но любил и постоянно пытался оправдать. Не раз королева позволяла себе причинить боль своим служанкам, однажды она даже убила кухарку за долгое приготовление ее любимого пирожного, за что потом Николай отомстил ей в одну из страстных ночей.
Поняв всю суть и напряженность ситуации, Его Величество вывел свою спутницу на балкон, приобняв за талию. Когда двери за ними закрылись, Марина вырвалась из крепких мужских рук и начала громко выражать свою неприязнь к невестке, проклиная, наверное, с самого ее рождения.
- Почему он выбрал ее?! Чем она достойна его?! Или это из-за ее матери?! Они ведь похожи, как две капли! Или это у них семейное привлекать внимание нашего сына своим телом?!
Николай знал, что сказать против ничего не может, ведь в какой-то степени выглядели чувства Егора именно так. Но он просто слушал ее и огорчался, потому что Эмилия была привлекательна и для него, а Скарлетт так или иначе заставляла вспоминать былую молодость. Она была не такой грубой и черствой, как Марина. Ее сердце было чистым и добрым, а любовь ее оставалась преданной до последнего момента. Эмилия вообще была идеалом. Николай и сам не один раз встречался с Эмилией, когда королева отвергала его, ссылаясь на усталость. Марина об этом ничего не знала, так даже лучше, ведь она бы сразу убила мать Скарлетт и устроила королю скандал, который, возможно, прославился бы на все королевство, да такой скандал, что аж все государство прекратило бы существование. Это была тайна короля, которую он должен хранить, пока не умрет.
Тем временем Марина немного охладила свой пыл. Вампирские вены около глаз ушли
- Я не позволю ей получить власть... я ее убью! Изведу! Чтоб только ее не было... и начну сейчас же! - вопреки сказанному голос уже сдавал обороты. Она попыталась выйти, но Николай резко схватил ее за руку и развернул к себе лицом.
- Я не позволю тебе тронуть ее! Тогда ты помогла лишить жизни Эмилию. Тебе это с рук сошло, но сейчас я не позволю тебе испортить счастье сыну! Ты не помнишь, как он был зол на тебя из-за Эмилии?! И сейчас ты продолжаешь разрушать его жизнь! А представь, что он не выдержит и засадит тебе кол в самое сердце. Такой ты хочешь видеть свою смерть?
Марина молчала. Она задумалась над словами мужа. Ведь в скором времени все могло измениться: Егор станет королем, когда Николай поймет, что пришло время передать большое наследство, а значит такую власть она больше не сможет иметь, да и ей самой придется вскоре покинуть дворец, являя свою якобы смерть. Если изведет невестку, то сын устроит кровавую расплату, после которой она, скорее всего, будет убита.
Марина подошла к двери и вышла. В ней кипела злость и яркость, которые оправдывались, вероятно, только прежним соперничеством за сердце наследника с Эмилией.
От улыбки невестки хотелось крушить все, чтобы только она не была счастлива рядом с ее сыном. В голове возникли несколько планов по ее расправе: первый заключался в отравлении ядом, но это было бы сложно сделать сейчас, ведь Скарлетт ничего не ела и не пила; второй план был основан на «случайном» падении девушки с высоты; третий же, самый очевидный, обычное убийство.
Но бывшая Браун с юным наследником, казалось, тучи, нависшей над ними, не замечали вовсе. Беседовали мило, сидя за столом, обсуждали планы на будущее. Егор воображал, какой будет их жизнь после отъезда из Мендивы в другой дворец на окраину Эниты, а Скарлетт, поражая и саму себя, заявила, что поскорее хочет познать материнское счастье. В ней, так или иначе, жила надежда на очень редкую возможность выжить во время родов от вампира.
Егор заботливо следил, чтобы волосы жены не спадали так, как ей точно было бы неудобно, а еще за тем, чтобы дамы не придирались к слабо затянутому корсету, который, очевидно, портил вид платья, в котором когда-то под венец шла Эмилия.
- Твоя матушка, кажется, сердится на что-то, - заметила Скарлетт, увидев королеву, едва ли не топающую ногами, как ребенок, от досады.
В голове юноши сразу же мелькнула мысль об Эмилии, и он быстро сам для себя сделал выводы, не посвящая в них супругу.
«Ну почему же она не видит их отличий?» - раздраженно подумал Егор, понимая, что эти самые отличия найти может только он и его отец.
- Пирожное, наверное, недостаточно сладкое, - колко выдал юноша и сразу снова посмотрел на разгоряченную мать, которая смотрела в их сторону. Все-таки вампирская способность хорошо слышать даже на большом расстоянии, даже в шумном зале не всегда была хороша.
И поэтому Егор, будто провоцируя королеву на какое-то действие, затянул жену в трепетный и осторожный поцелуй, напоминая о том, что она теперь частичка его души, которую попробовать оторвать без боли невозможно. Наследник уже понимал, что придется встать на ее защиту даже от собственной семьи, и был готов к этому с самого начала. Охранять ее придется ровно до того дня, когда к ней перейдет титул королевы Эниты, а до этого ждать еще очень долго: как минимум, пока появится и немножко подрастет новый наследник.
Конфликт оставался незаметным для гостей данного торжества, но в королевской семье уже прочно застрял.
Скарлетт закусила губу, отстранившись от мужа, когда увидела злые глаза королевы, направленные в ее сторону. Нервно сглотнув, она осознала, что дело здесь вовсе не в пирожных. Девушка перевела взгляд в сторону призрака матери, который словно предупреждал ее о том, что следует быть осторожной. Выходит, и Егору полностью верить она не могла, ведь тот успешно скрыл причину гнева своей матушки.
«В какую игру играют эти люди? О мой Бог, они теперь моя семья!» - пронеслось в голове у бывшей Браун, и она вздохнула, сжимая руку супруга и укладывая голову на его плечо.