Вкус крови

Девушек учили танцам, по-прежнему пытались научить грамоте и счету, но, чем дальше продвигались планы учителей, тем больше девицы заявляли, что им это не нужно, ведь многих захватывало некое величие, называемое синдромом «я буду женой наследника». Скарлетт не возмущалась, но все чаще и чаще возникали проблемы с арифметикой. Браун подходила к доброй Алишии с просьбой объяснить, и женщина пыталась объяснить на фруктах, стоящих в вазе на столе, за которым они, собственно сидели.

Учеба помогала Скарлетт отвлечься от мыслей о прекрасном наследнике и вины... перед стаей волков. Порой эти чувства перемешивались в ней настолько, что оставалось только кусать губы от незнания, как быть дальше.

Но каждый новый день приносил всем девушкам новый сюрпризы: то это были банальные украшения в подарок от королевы, то уроки пения и танцев, то прогулки, то наследник снова решил провести ряд свиданий с девушками, после которых некоторые уже не возвращались.

У Браун появились вопросы и сомнения в Егоре, когда не вернулась одна девица, не вернулась вторая — ряд вопросов расширился. Может, он не смог поглотить в себе жажду крови? Может, соперница сказала что-то не так, и ее казнили? Может, он велел ей возвращаться домой, потому что был уверен, что это не его человек? Вообще весь этот цирк оставался непонятным. Многие знали, что главная кандидатка на сердце странного юноши — это Скарлетт.

Свидание для Браун было назначено в том самом зале, где проходил бал. Скарлетт неуверенно ступала босыми ногами на поверхность холодного пола, кусая губы в предвкушении. Стражи открыли перед ней дверь, почти незаметно поклонившись, чему девушка очень удивилась, но прошла дальше, услышав прекрасную игру на фортепиано. Егор, услышав, как хлопнули двери, играть перестал. Он сорвался с места, подорвавшись к замершей на месте возлюбленной. Душа просила незамедлительно коснуться ее нежной кожи.

Девушек теперь одевали служащие дворца, предоставляя свои платья, но почему-то не подумав об обуви. Скарлетт буквально чувствовала себя перед юношей обнаженной, ведь платье, которое ей заботливо протянула Алишия, славилось непозволительно глубоким декольте, а рукава представляли собой тонкие кусочки ткани, соединенные на локте, никак не облегающие рук, но придающие элегантность.

Их встреча началась с молчаливой паузы, словно каждому требовалось время, чтобы осознать, что перед ним стояла любовь всей жизни. Героиня первой протянула руку, одними пальцами коснувшись щеки наследника, казавшегося каким-то отстраненным. Егор аккуратно взял ее за запястье, боясь спугнуть, и поцеловал... легко и мимолетно.

Робкий шаг навстречу сделала Скарлетт, обняв его и положив голову на крепкое плечо. Он несмело положил руки на ее талию. Девушка почувствовала несвойственную ему робость. В голове завертелись догадки, сводящие все к одной мысли: Егор съел кого-то. Браун тихонько провела ладонями по предплечьям. Слегка отстранившись, но не убрав рук с талии, она заглянула в грустные глаза.

— Что тебя тревожит? — спросила Скарлетт, перемещая руки на его ключицы, касаясь края обнаженной кожи — дальше начиналась рубашка с кафтаном.

— У тебя руки холодные, — юноша словно пропустил вопрос мимо ушей. Опустив глаза, он заметил босые ноги. — Почему ты ходишь босиком?

— Мои... износились до дыр, — девушка улыбнулась, краснея от смущения, ведь не знала, как назвать свою обувь правильно при нем. — Перестань! Что случилось?

— Ничего, — в голосе проскользнула грубая нотка, Браун вздрогнула.

— Я же... — Скарлетт замолчала, осознав, что сейчас выпытывать что-либо нужно было очень осторожно: дважды во дворец на таком испытании возвращать вряд ли станут, — вижу, — шепотом добавила девушка и опустила руки, начав ковыряться в своих ногтях.

— Не переживай по этому поводу, дорогая, — теперь на щеке Браун оказалась рука наследника.

— Хочешь сказать, что все в порядке?

— В абсолютном порядке, просто мы с тобой теперь встретимся на моем финальном решении... скорее всего, — произнес юноша, чувствуя, как Скарлетт не очень-то и верит.

Он не хотел называть ей ни одной причины, по которой так складывались обстоятельства. Услышав ее вздох, Егор виновато опустил глаза. Последний разговор с отцом привел к таким последствиям: Антуан получил приказ загрузить будущего короля настолько, чтобы тот уходил отдыхать позже положенного, а бедному мальчишке (королевич сейчас очень на такового походил) приходилось решать разные задачи до рассвета вместо охоты. Но это наказание он получил заслуженно. Две девушки из тех десяти, что не вернулись в общую комнату после свиданий, были мертвы из-за голода наследника. Юноша боялся, что хрупкая Браун могла догадаться, поэтому на эту встречу шел, как на эшафот.

Вторая причина была не менее серьезной, ведь напрямую была связана с судьбой девицы, стоящей перед ним. Ему предстояло хорошенечко взвесить все «за» и «против», ведь он знал, что рано или поздно Скарлетт придется родить ему ребенка, и это могло оказаться прямой дорогой в могилу.

«Я же... вижу», — эхом отдалось в голове.

— Я же в этом не виновата? — спросила девушка, взяв руки наследника в свои. Она чувствовала, как конечности затряслись, но надеялась, что Егор не замечал этого. Однако он заметил сразу же, крепко-крепко сжимая.

— Нет, это мои предрассудки, — убедительно заверил ее юноша. — Не бойся, Скарлетт!

— Может, ты уже начнешь сокращать мое имя? — требовательно воскликнула Браун.

— Еще рано, Скарлетт, — засмеялся наследник, специально делая акцент на полном имени девушки.

Он внезапно отстранился, отбежав к тому самому фортепиано и взял что-то, находящееся сбоку от него. Девушка поняла, что это цветы белого цвета, но пока что не могла понять их вид. Егор медленно приблизился и, оставив на щеке скромный поцелуй, вручил белые розы.

— Они такие же нежные и чистые, как ты, — произнес он. — Я хочу испортить твою невинность, моя дорогая...

— Ты постоянно это говоришь, — скромно произнесла Скарлетт, опуская глаза в узорчатый пол, делая вид, что рисунок интересный. — Что ты играл?

Тон беседы переключился до неузнаваемости. Теперь началась беседа на тему искусства. Браун не сдерживала нелепых жестов, не боясь осуждения со стороны наследника, ведь и он позволял себе нарушить ровность тембра, резко сменяя до восклика. Смех обоих звенел на пустое зальное помещение, оставаясь еще на пару секунд, отбиваясь от стен эхом.

Сквозь тайное окошечко за ними наблюдали родители Егора, строго качая головами. Марина шептала Николаю что-то вроде «она плохо на него влияет», но глава государства заверил свою взволнованную супругу, что Скарлетт Браун — та девушка, которая нужна их государству, ведь в ней есть склонности к наукам, необходимым королеве, но причина этих слов весьма проста: Николай по-прежнему видел в девице только ее матушку... все манеры, поступки, жесты... Так похоже на Эмилию... По этой же причине Марина не хотела видеть Браун среди своей семьи, но ничего поделать не могла, ведь слово короля оставалось законом даже для нее — Скарлетт оставалась главной кандидаткой на сердце сына.