Всего один
На Земле безжалостно маленькой
Жил да был человек маленький.
У него была служба маленькая.
И маленький очень портфель...
Солнце без малейшего сострадания бросало свои обжигающе жаркие лучи на всё живое, что не могло от них укрыться. Сухой ветер забивал лёгкие придорожной пылью, вонзая свои раскалённые иглы в нос и нёбо. Если бы в те времена существовали термометры, они бы взорвались. А ведь ещё только начало весны. Что же будет летом?
Но хуже всего было то, что такая погода продлится максимум неделю. По прошествии этого времени все леса в радиусе нескольких тысяч километров накроют проливные дожди. Дороги превратятся в грязь, урожай побьют тяжёлые капли, о ведении боевых действий и говорить нечего. А затем вновь наступит жара, в несколько часов сухой ветер и огненное солнце высушат и землю, и посевы, и надежду в душах людей на золотую середину погоды. Таковой была весна. Каждый год.
Безымянная деревня, в которую ровно год назад переехал Инкре, располагалась на небольшой возвышенности, совсем недалеко от реки Базилики, источника всей воды в поселении. И за этой водой нужно было ходить. В основном это делали женщины и дети, так как мужчины были заняты рыночным хозяйством, ведением боевых действий или слежкой за самыми маленькими членами своих семей. В этой деревне существовало множество законов, и один из них гласил:
И мужчина, и женщина должны иметь одинаковый набор навыков и умений. Женщина должна уметь крепко держать в руках меч, а мужчина - заниматься сельским хозяйством и своими детьми.
Всем такой закон был вполне по нраву, никто не оставался обделённым судьбой, каждый был в той или иной степени равен с каждым. Но это не мешало деткам самим хватать вёдра и бежать вниз, по небольшому склону к равнине, по которой текла Базилика.
Сегодняшний день ничем не отличался от остальных 3287-и дней. Мама как всегда попросила его сбегать за водой для ромашкового пирога и цингуньского чая, а потому Реджинальд, наскоро схватив ведро и поцеловав маму на прощанье, уже бежал вниз по склону туда, где меж деревьев на воде сверкали солнечные блики.
День обещал быть удачным. Солнце высоко светило над головой, по небу плыли курчавые облака, напоминающие овец и лам, сбившихся в единое стадо, воздух был хоть и горячим, но подвижным, а во время бега жары не чувствовалось совершенно. Деревянная ручка весело бренчала о железное ведро, и крольчонок, напрочь забыв о том, что ему ещё нужна энергия для подъёма наверх вместе с полным ведром, со всех ног нёсся к Базилике с лёгкой улыбкой на мордочке.
А вот и она. Как всегда прозрачна и чиста, как слеза младенца, коей Реджинальд не видел никогда в жизни. Опустившись на колени у самой кромки воды, длинноухий мальчик набрал полное ведро этой чистейшей субстанции и уже хотел было идти обратно, но тоска по пейзажам всё же взяла верх.
Симона редко отпускала своего сына одного дальше, чем на 50 метров от своего дома, а кратчайший путь до Базилики составлял 74 метра. Откуда Реджинальд это знал? У него было очень много времени и очень мало занятий. После школы он часто ходил на Базилику вместе с друзьями купаться в жаркие летние дни и играть в "Шарипалку" в тоскливые зимние вечера. Что такое Шарипалка, спросите вы? Это то же самое, что хоккей, только вместо клюшки была загнутая палка, а вместо шайбы - чей-нибудь мяч. Однако этой игре не суждено было продолжаться вечно. После одного случая мама перестала отпускать Реджи на прогулки после школы.
Поэтому крольчонок и тосковал по пейзажам - редко когда можно было добраться до воды и уж тем более одному. И сейчас, видя, как красиво шелестят на ветру зелёные листья ясеней и берёз, слушая, как приятно журчит вода в реке, ощущая, как свежо и мягко ветер колышет одежду и белую шёрстку, Реджинальд просто стоял и любовался красотой этого мира.
Как и в тот день.
Эта мысль мигом вывела мальчика из приятного транса. Неприятно вздрогнув, Реджи взял ведро за ручку и, ещё раз оглянувшись через плечо на Базилику, направился домой. По дороге мальчик немного отхлебнул из ведра, что позволило ему заметить еле уловимый блеск на дне железного сосуда.
[===============]
На кухне приятно гремела посудой мама. Во всём доме пахло цингуньским чаем, сделанным из свежих цветов цингуна - растения, напоминающего по виду одуванчик и по вкусу сахарный тростник. Реджинальд сидел в своей комнате и уже без малого полчаса разглядывал странную вещь, которую он достал со дна ведра. По виду она напоминала клык какого-то животного, вот только этот клык был абсолютно прозрачен и в воде совершенно не был виден - только солнечный блик помог крольчонку разглядеть этот предмет сквозь толщу воды.
Вертя в руках странную штуку, мальчик только со второго раза расслышал мамин призыв к ужину, однако ужинать ему не очень-то и хотелось. Чертовски хотелось узнать, какому животному принадлежит этот длинный, острый клык.
Положив прозрачный предмет на свой прикроватный столик, на котором помимо зуба также лежал и очередной, пока ещё недокрашенный рисунок, Реджи поднялся с кровати и послушно проследовал на кухню к любимой маме, которая как всегда из кожи вон лезла, чтобы облегчить жизнь их, к сожалению, неполной семье.
Зубу, обредшему новое пристанище, было уже почти три сотни лет. А его бывший владелец до сих пор был жив.