Мисс Майклсон

Декабрь, 819
Кэролайн POV

- Я серьезно, Кэролайн, клеверный луг не так уж и далеко отсюда!
Я закатила глаза на реплику стоящего рядом Колина.
- Мне все равно! Ты не заманишь меня туда!
- Я просто хочу провести с тобой день, что в этом такого?
Парень засмеялся, а я с удовольствием отметила, что Клаус, подпирающий собой забор, не сделал ни единого вдоха за последние три минуты. И не сдвинулся с места за ту четверть часа, что мы с Колином провели рядом с нашим домом.
Я чуть наклонилась вперед, касаясь подбородком плеча друга, и засмеялась в ответ. Маленькая ложь. Маленькая шалость от Кэролайн Форбс.
Клаус громко закашлялся, «как-бы-случайно» ударяя кулаком по забору. И я ойкнула от неожиданности, потому что в этот самый момент губы Колина коснулись моей щеки.
Замерла, ощущая, как сине-зеленый взгляд расшибает меня в лепешку. Дико сексуальный, волшебный взгляд.
«Уйди, Колин, уйди сейчас же, пока он не убил тебя»!
Но он не ушел. Намотал прядь моих волос на палец и изучающе всмотрелся в мое лицо.
- А знаешь, мы вполне можем сходить на этот твой... клеверный луг! - «неожиданно» смутившись, проговорила я.
Улыбка парня стала шире, когда я взяла его за руку и повела по дороге в лес. Не хватало еще стать виновницей убийства.

***

Мы вернулись на закате. Я порядком устала от этого мальчишки, старающегося угодить мне во всем. Он даже ветки из-под моих ног убирал - боялся, что я оступлюсь. А я рычала. Про себя, разумеется. Не стоит обижать Колина, я ведь еще собираюсь эффектно появиться дома, рука об руку с ним.
Я не успела даже вымолвить своему кавалеру «пока», когда сильная грубая рука Майклсона схватила меня за локоть и утащила вглубь двора.
- Какой сегодня день?! - прорычал блондин мне в губы, крепко прижимая к забору спиной.
- В смысле?
- Я спрашиваю - Какой. Сегодня. День?!
- Я не знаю! Чего ты хочешь от меня?!
Его глаза приобрели грозовой оттенок, а пальцы щипцами сомкнулись на моих плечах.
- Почему, ответь мне, ПОЧЕМУ я должен сходить с ума от того, что тебя носит неизвестно где в полнолуние?!
Я заморгала, вычищая из сознания собственную глупость. Черт. Черт! Только такая идиотка как я могла забыть о полнолунии.
- Тебя никто не заставляет сходить с ума.
Зря я это сказала.
Потому что злой Клаус - все равно что дьявол во плоти. А сейчас он определенно был тем, кого стоит бояться.
Блондин развернул меня к себе спиной, словно куклу и переплел наши пальцы, сжимая так сильно, что хрустнули косточки. Выдохнул в затылок, оставляя влажную дорожку языком там, где кожа была чересчур нежной.
Я замерла. Забыла, как дышать и прищурилась, стараясь сохранить это чувство ошеломления в сердце. Все тело требовало Клауса. Только его. Грубых пальцев, твердых губ и вкуса стали. Ныло, изворачивалось.
Я напряглась, невольно вжимаясь теснее в его грудь, и поклялась себе, что оттолкну. Сейчас. Просто переведу дыхание и...
Рычащий стон сорвался с моих губ, когда я почувствовала скользнувшую под мое платье ладонь.
- Остановись...
Неубедительно, Кэролайн, ох как неубедительно!
Я перестала чувствовать, где заканчиваются его пальцы и начинается мое тело. Потому что горело везде. И чувство незаполненности просто разрывало. В моей голове я уже сбросила с него рубашку, перецеловала каждый участок кожи, опустилась на колени и...
- Черт, Клаус, прекрати!!
Он не ответил мне. Повернул к себе лицом, поглубже зарываясь пальцами в складки моего платья и впился губами в шею.
Старалась ли я выкрутиться? Нет. Потому что уже превратилась в лужицу расплавленного шоколада под очагом его тела.
- Где ты была? - набирая воздуха в легкие, спросил он.
Глаза мутные, как сигаретный дым. И голос. Когтями по нервам.
- Гуляла.
- Только не говори мне, что он прикасался к тебе, Кэролайн, я просто не переживу этого.
Его ревность снесла мне голову с плеч. Я прикусила нижнюю губу, надеясь, что так мое дыхание покажется более спокойным. А он все никак не мог прекратить исследовать меня. Так близко. Почти внутри. Рваными движениями пальцев, поглаживая, сжимая, царапая.
- Клаус...
Встреча взглядами. Как перебор гитары, который я слышала в прошлой жизни.
Я не могла понять, зачем позвала его по имени. Чтобы остановить? Или чтобы запретить останавливаться?
Первородный растолковал мой зов по-своему. Обхватил меня за талию, крепко прижимая к себе, и скользнул губами по губам. Не погружаясь. Лишь дразня.
Одно касание. Только одно касание я позволила себе. Единственное. Пальцами по щеке.
Клаус замер, видимо, боясь поверить в то, что это реальность, потом наклонился, целуя мочку моего уха и истерзанным голосом прошептал:
- Ты будешь моей. Чего бы мне это не стоило.
Я погрузилась в его глаза, выискивая ложь. Неискренность, фальшь. Но ничего не увидела. Только желание и самое настоящее раскаяние.
Соблазн прижаться к нему всем телом был так велик... Но крик Кола выдернул из паутины страсти и заставил вздрогнуть, быстрым движением отскакивая от Никлауса.
- Кэр! Кэр!! Уф, вот ты где, Клыкастик! Луна вот-вот взойдет, идем в дом...
Улыбка сползла с лица Кола, когда он увидел рядом со мной Клауса. Прищурился, рассматривая его растрепавшиеся в порыве страсти волосы и капельки пота на лбу. Снова перевел взгляд на меня. Захотелось провалиться сквозь землю. Потому что на одну, всего лишь одну секунду, во взгляде этого маленького нежного существа мелькнуло осуждение. Такое горячее, что слезы навернулись на глаза.
- Кол, я...
Он не дал договорить. Просто схватил меня за руку и повел за собой. Молча. Как будто говорить со мной - все равно, что запачкать руки.

***

Ребекка мурлыкала себе под нос какую-то ласковую песню, заплетая мои волосы в косу. Она намеренно игнорировала завывания волков за окном и голоса старших братьев в соседней комнате.
Когда прическа была закончена, я повернулась к сестре. Она уселась на пол, подгибая под себя ноги и задумалась. Голубые глаза сегодня были серого оттенка. Красивые. Она и сама очень красивая.
Я представила, как мы вместе просыпаемся в 21 веке, подбираем гардероб и едем в школу. Садимся за соседние парты, обмениваемся взглядами, говорящими вместо слов. Мы могли бы. Обсуждать парней и красть друг у друга косметику. Могли бы. В другой Вселенной.
Меня беспокоило то, что Кол не сидит с нами. Обычно, в полнолуние, он не отходит от нас с Ребеккой. В нем поселилась обида за мое поведение. Это так очевидно, учитывая, что именно он слушал мои крики после предательства Клауса. И вытирал мои слезы.
Не в силах держать на цепи собственную совесть, я сорвалась с места и направилась в комнату Элайджи, где вся мужская половина нашей семьи обсуждала предстоящую ночь.
- Сегодня они не на шутку злые, Никлаус, - размеренно говорил Элайджа, сцепив руки в замок и старательно не замечая моего присутствия.
- Я заметил, знаешь ли, - съязвил младший. - От их воя уши закладывает.
- Аяна говорит, что сегодняшняя луна другая. Словно природа на что-то злится. И, им больнее, чем обычно.
Майкл, все это время подпирающий спиной дальнюю стену, вышел вперед.
- Все будет хорошо. Главное, не выходить из дома. Пойду, проверю двери.
Столкнувшись со мной в проходе, отец семейства мягко улыбнулся и покинул комнату. А я оказалась под прицелом четырех пар глаз. Элайджи, Кола, Финна и Никлауса. Последний смотрел изучающе, с интересом, но я намеренно проигнорировала его взгляд, поворачиваясь к Колу.
- Можно поговорить с тобой?
Парень нахмурился, раздумывая над моим предложением, а потом, вдруг, отрицательно помотал головой.
Словно в виски вкололи иглы. Слезы навернулись на глаза, но я настаивала.
- Пожалуйста, Кол.
- Кэролайн, иди спать, - голос грубый, чужой. И это имя. Мое имя из его уст. Он не называет меня так, только не Кол.
Я сжала руки, впиваясь ногтями с кожу своих ладоней и тихо повторила:
- Пожалуйста...
- Тебе не место в комнате мужчин в такое время, сестра!
Он... отчитывал меня?
Смотрел, как я глотаю собственные слезы и не ухожу. Все еще жду его согласия.
- Остынь! - зарычал на него Клаус, но я движением руки заставила его заткнуться.
- Я не уйду отсюда, Кол, пока ты не поговоришь со мной.
Вот так. Не оставляя ему выхода.
Он снова прищурился, кусая свою губу. Я знала о чем он думал. О моем упрямстве. О том, какой доставучей я могу быть порой.
Когда Кол вышел вслед за мною, сердце выбивало миллион ударов в минуту. Потому что холод, исходящий от него, успел забраться ко мне под рубашку.
Нужно было начать разговор, но слова пристыли к небу, вместе с языком.
- Кол...
- Да?
Как будто с чужим человеком. Неужели, так можно? Возненавидеть меня за какую-то долю секунды?
- Я должна объяснить. То, что ты видел...
- Это было гадко, - перебил меня брат, а я прикрыла глаза, как от пощечины. Почему, находясь рядом с ним, я чувствую себя пятиклассницей?
- Я знаю. Я сама не понимаю, как это произошло, Кол, потому что, - споткнулась, смахивая слезу со щеки. - Потому что он мне противен.
Кол грубо рассмеялся, ввинчивая невидимые колышки мне в грудь. А, он и вправду умеет быть жестоким. Все правильно, Кэролайн, заслужила.
Этот смех смешался с моими рыданиями. Я и сама не поняла, как завыла в голос. Когда очнулась, брат сжимал мое запястье так сильно, что посинели пальцы.
Он заглянул мне в глаза. В самую душу, внутрь, туда, где никогда не было никого. Так глубоко - никогда.
- Ты хоть понимаешь, сколько еще боли он принесет тебе?!
- Я обещаю, Кол, больше никогда, - жалкие всхлипывания. Жалкие, детские.
- НЕ ВРИ!!!
У меня подкосились колени от его крика. Словно осознав масштаб трагедии, Кол прижал меня к себе, пытаясь воссоздать иллюзию «так-как-раньше». У него не вышло. Потому что я чувствовала это отвращение кожей.
- Кол...
- Сама себе не ври. Теперь ты обречена. Навсегда. Он испортит твою жизнь, а ты позволишь ему это. И я не смогу помочь. Больше не смогу...
Я замерла. Вцепилась руками в его рубашку и пыталась вернуть. Себе. ТОГО Кола. Смешного, непосредственного, нежного. Того.
Моего.
Звонкий крик разрезал иллюзию понимания между нами. Мы, словно сговорившись, бросились туда, откуда звала на помощь рыдающая Эстер.
Комната, еще одна. Черт, когда уже, наконец, изобретут электричество?!
- Мама! - кричали непонятно откуда взявшиеся Клаус и Элайджа. В глазах - страх, необъяснимый, животный, странный.
Мы практически ввалились в ее покои, сбивая друг друга с ног.
- Мама! - выпалил Кол и упал на колени рядом с плачущей матерью.
Никто не мог понять что случилось. Все молча ждали ответа Эстер, но она давилась слезами, бормоча какие-то обрывки фраз сквозь слезы.
- Мам, что с тобой? Что случилось?
Никогда. Никогда я не видела братьев Майклсонов такими испуганными. Застывшими, тяжело дышашими.
Но, что самое главное. Никогда раньше и никогда позднее я не видела Эстер такой ранимой... испуганной, панически-бессознательной. Ее волосы слиплись на лбу, пот стекал ручьем по вискам, смешиваясь со слезами и кровью. Я бегала глазами по ее лицу, пытаясь понять, откуда эти багряные капли.
- Мама, пожалуйста, не пугай нас...
- Генрих.
Одно слово. Одно чертово слово и душа упала в пятки.
Женщина указала пальцем на приоткрытое окно в самом углу комнаты и еще один визг оглушил меня. Ворвался ядом в легкие. Ребекка. Когда она пришла?
- Все будет хорошо, слышишь? - целуя виски блондинки, бормотал Клаус, помогая опуститься на пол. - Эй, милая, все будет хорошо. Тебе нельзя плакать, помнишь? Помнишь, о чем мы говорили? Ты никогда не будешь плакать...
Я пыталась понять, почему не реагирую на это? Почему, просто смотрю на такого заботливого Клауса и не волнуюсь из-за того, что происходит. Более того, я даже не понимала, почему у всех такие лица? Я не чувствовала ничего, кроме... слабости. И теплых губ на виске.
- Кол, уведи отсюда Кэролайн, у нее шок.
- Хорошо.
Я выкрутилась из сжимающих мои плечи рук и снова перевела взгляд на Эстер.
- Что происходит?
- Кэролайн, ты должна успокоиться.
Кто сказал мне это? Элайджа?
Майкл.
- Да, я...
- Посмотри на меня, дочка. Ты должна помочь мне. Слышишь?
Глаза его теплые. Не просто просили - умоляли.
- Слышу...
- Останься здесь, с Эстер и Ребеккой. Им нужна твоя помощь, они не справятся без тебя! Мы идем искать Генри.
Пулей в сердце.
«Мы».
И Клаус.
«Мы».
И Кол.
Я практически впечатала Кола в стену, когда поняла, на что Майкл толкает его.
- Нет, - голос мой погрубел, это все страх.
- Пусти меня, Кэролайн, я должен идти!
- НЕТ!!!
Когда брат вывернулся из моих рук, я обратила взор к Майклу.
- Пожалуйста... Он ведь еще ребенок.
- Генри. Вот кто ребенок в нашей семье. А вам троим пора уже повзрослеть.

***

Луна проникла сквозь щель в окне и отразилась в пепельно-белом лице Эстер. Она была похожа на фарфоровую куклу. С синеватыми от слез губами и пустым взглядом. Ребекка мало чем отличалась от нее.
Я считала удары своего сердца, которое то убавляло ход, то стучало сильнее. Вой на улице почти прекратился - близился рассвет.
Захотелось горячего чая и солнца. А еще забыть, что этот день вообще был. Нажать перемотку и запретить Генри убегать.
Я старалась не думать. Совсем. Потому что мысли материальны, а представить Клауса разорванным на кусочки - раз плюнуть.
Мне вспомнились друзья. Бонни, Елена и Стефан. Как бы они повели себя в такой ситуации?
Бонни наколдовала бы что-то защитное. Созвала всех самых сильных ведьм и перерыла кучу книг...
Стефан разработал бы план. И не стал бы реализовывать его, пока не уверился в надежности и паре-тройке дополнительных тактик.
А Елена... Пошла бы на поиски. Рискнула бы собственной жизнью, если потребовалось.
Я почувствовала себя слабой. Трусливой, маленькой. Жизнь дорогих людей стояла на кону, а я просто ждала.
Прежняя Кэролайн обязательно придумала бы что-нибудь. Прежняя. Бессмертная.
Но теперь я человек. Просто человек, который покорно ждет и вспоминает, какими были глаза Кола, когда он уходил.
Удалось вытеснить мысли из головы, заменить их спокойной мелодией пульса. Негромкой. Только чтобы страх не вернулся.
Миг, когда Эстер снова зашевелилась, осветил меня надеждой. Копошение на улице зажгло свет в глазах женщины, и она встала, осторожно приоткрывая окно.
Я подошла ближе, заглядывая ей через плечо. И облегчение сменилось ужасом.
Серый волк с густой блестящей шерстью смотрел прямо на меня. В глаза. Он был в паре метров от окна, словно знал, что ищет и не двигался. Вообще.
Рассвет близился. Ведь я могла разглядывать его. Внимательно, шерстинку за шерстинкой.
Он был очень красивым.
И взгляд его завораживал.
Как будто он видел меня насквозь. Понимал... жалел?
Я залюбовалась им, не чувствуя страха, что сковал ресницы Эстер. Один прыжок. Ему хватит одного прыжка, чтобы расправиться с нами тремя, и мы ничего не сможем сделать.
- Эстер, закрой окно, - тихо, не шевеля губами, прошептала я.
Но пальцы женщины были белыми от напряжения, а взгляд рассеянным. Она не понимала меня.
- Мама, - умоляюще попросила Ребекка.
Ничего.
Зазвенела тишина. Смолистая. Она стекала по моим щекам вместе с ручейками слез. Вместе с жизнью, что сейчас хрипом выходила из груди. Потому что я видела их.
Два силуэта, за руку выходящие из глубины сада. Два. Клаус и Генри. Рука в руке.
Они крались в сторону дома и не понимали того, что идут прямо на врага. В его лапы.
Слух у этого животного был безупречным. Ему хватило легкой поступи Майклсонов, чтобы обернуться и обнажить клыки.
Клаус застыл, как вкопанный, откидывая малыша назад, закрывая своей спиной. Прищурился, думая почти вслух. Его зрачки потемнели от глубины мыслительного процесса, а волосы рассыпались по плечам.
- Давай же, Клаус, ты знаешь что делать. Ты всегда знаешь что делать.
Не поняла, когда произнесла это вслух. Только после этих слов мою ладонь крепко сжали холодные пальцы Ребекки, и захотелось спрятаться. Как в детстве, когда фильм становился слишком страшным.
Сил не осталось на ожидание, а голодный рык одичавшего зверя свел с ума окончательно.
Не понимая, что делаю, я отбросила Эстер в сторону и выпрыгнула из окна, приземляясь на носочки позади животного и замирая.
Звук моих шагов привлек его внимание. Он повернул голову. Посмотрел на меня своими желтыми, похожими на растопленный янтарь, глазами и сделал шаг вперед.
Страшно не было. Сводили с ума губы Клауса, который шептал что-то беззвучно, надеясь, что я пойму. А я молила Бога, чтобы позволил еще хоть раз поцеловать его. Один раз. И можно смело умирать.
Волк смотрел на меня и не двигался, а я пыталась понять, почему мне не страшно. Почему, несмотря ни на что, я смотрю на него с восхищением и... заботой?
Когда я узнала его, мои руки задрожали. По взгляду, по цвету глаз, по странному спокойствию, направленному на меня. Я узнала его. И комок необъяснимой тоски скрутился в горле, запрещая дышать.
Присела на корточки, глуша удары сердца собственными всхлипываниями, вытянула руку вперед и застыла...
- Колин.
Казалось, что он услышал меня. Хотя, быть в этом уверенной на сто процентов я не могла. Оборотни могут понимать человеческую речь? Но, его имя, произнесенное мной, определенно заставило его вздрогнуть.
Колин. Мальчик, который в меня влюбился. Маленький, робкий, безобидный. Кого же ты убил, Колин?
Я вспомнила тот день, когда впервые увидела его. На празднике, организованном Ребеккой в мою честь. Он смотрел на меня сквозь пламя костра и жутко смущался... всему.
И вот сейчас, я перед ним и моя жизнь в его руках, как и жизнь моих родных. А он дышит так, словно пытается узнать меня. Вытянуть мой образ из глубин подсознания и понять... Почему мой голос дрожит?
Когда мои пальцы коснулись мягкой длинной шерсти, небо треснуло, как слой шоколада на торте. От его крика. Клауса. Он никогда не кричал так сильно. Так ярко и страшно. Я вздрогнула, понимая, что это все ерунда. Что Колин волк и ему плевать на то, что мы с ним были на свидании сегодня. Клеверный луг. Он показал мне его, как и хотел. Ему все равно. Сейчас я просто жертва, от убийства которой его отвлекают.
Он отскочил от меня и тремя уверенными прыжками подлетел к Клаусу. В глазах моих потемнело. Мне кажется, что я даже потеряла сознание на пару секунд. А когда очнулась - Клаус стоял перед Колином с занесенной над головой палкой и сжимал зубы. Грубый, но испуганный. С убийственным взглядом, но ранимый.
- Давай, - призывно прошептал он. - Давай!!!
И волк приготовился к прыжку...
А потом случилось то, чего ни один из нас совсем не ожидал. Генри, прячущийся за большим камнем все это время подал голос. Тихонько, словно боясь, что кто-то раскроет его детский, ужасно глупый план, он запел. Голос дрожал, а слова с каждой нотой становились все расплывчатее. Тонкие, нежные, горькие, трогательные строчки сливались в целую жизнь, парящую в воздухе. И я узнала эту песню. Колыбельная Ребекки. Та, что она пела мне каждую ночь, поглаживая по волосам. И сегодня.
Она стала прощальной. Этот мальчик знал, что делает. Намеренно, так по-геройски смело, что слезы сдавили сердце.
- Генри, глупый, что ты делаешь? - в страхе прошептала я, но он не успел мне ответить.
Серый цвет блеснул на фоне предрассветного неба, и животное кинулось на него, раскалывая землю утробным рычанием.
Несколько фраз, не похожих ни на одну из всех услышанных мною прежде. Под звук сомкнувшихся на хрупком теле зубов. И тишина.
А позже...
Я не видела ничего. Не слышала ничего. Потому что крики Майклсонов были душераздирающими. Я просто закрыла ладошками уши и упала на колени, царапая ветками кожу. Волка больше не было. Был только обнаженный Колин, скукожившийся рядом с заснувшим на холодной земле тельцем бедного Генри.
Заснувшим навсегда.