Мисс Майклсон

Декабрь, 819
Клаус POV

Ветер был сильным. Переменчивым. Нес с собой пыль, боль и бесконечные слезы. Тогда. Когда она уходила. Когда разворачивалась, встряхивая белоснежной гривой, когда ускоряла шаг, замедляя время в моей голове. Оно могло бы остановиться, вместе с моим сердцем. Но, почему-то, этого не произошло.
Я не ругал себя. Не хватило бы слов. Я просто прислонился спиной к полусухому дереву и сжал зубы. Ненавидеть себя еще больше я бы не смог. Мысли вылетели из головы вместе с ее вкусом. Он стал горьким. А я боялся облизывать губы, чтобы оставить на себе хотя бы частичку Кэролайн. Навсегда. Теперь в последний раз.
Я был уверен, что она уйдет. Из семьи, из дома, из моей жизни. Я был уверен в этом, когда шел вдоль берега, когда смотрел в туман, пытаясь вспомнить, когда это небо успело потемнеть? Мне не хотелось возвращаться. Незачем. Но ноги сами привели к пошатнувшемуся забору, и я глубоко вдохнул, встречая взглядом суровый взор Ребекки Майклсон.
- Где тебя носит, Ник?!
- Гулял.
- Отец с тебя шкуру снимет.
- Оставь меня в покое, Ребекка, - устало пробормотал я и опустился на влажную от начинающегося дождя скамью.
- Вы поссорились с Кэролайн? - звук ее имени заставил меня вздрогнуть и крепче зажмуриться.
- С чего ты взяла?
- Она заперлась в комнате Кола. Не выходит, меня не впускает. Я пыталась вломиться, но Кол очень злой... Ник, что происходит?
-Уйди, - тихо прорычал я, но этого было достаточно для того, чтобы сестра убежала, громко хлопая дверью.
Дождь. Откуда он в декабре? Меня пугала погода в последнее время. Что-то приближалось. Что-то грозовое и страшное. Будет буря. Потом, завтра. А сейчас просто сгустились тучи, и ливень хлынул с огромной силой. Он смывал мои страхи? Нет. Он смывал мой ступор и позволял совести и ярости догнать мой разум.
Я не заметил, как слезы смешались с дождем. Я заметил только блестящий осколок в своей руке и капли крови с запястья. Больно не было. Больно было только в груди.

Кэролайн POV

Я расплакалась, как только голова коснулась коленей брата. В висках пульсировало от перемены погоды, панических атак и криков Бекс за дверью:
- Убери ее, Кол, убери, пожалуйста!! - завопила я, цепляясь ногтями за подушку.
- Ребекка!! - в десятый раз крикнул он, уже более агрессивно и покрепче подпер дверь.
Он не спрашивал. Первый час просто позволял мне плакать. Грызть зубами его ладони до крови и выть, стараясь, чтобы не слышал никто, кроме Кола. Никто, кроме него. В тот момент я еще сильнее жалела о том, что снова стала человеком. Вампиры могут отключать эмоции. Запрещать панике литься свинцом по венам. Я отчаянно хотела отключить их. Больше всего на свете.
Когда слез не осталось, я начала кашлять, и брат развернул меня к себе лицом.
- Что он сделал? - с болью в голосе спросил он, крепко сжимая мои плечи.
- Я не могу сказать.
- Говори, Кэролайн. Я прошу тебя.
Сам факт того, что Кол назвал меня по имени, говорил о его безграничной злости.
- Не спрашивай, Кол! Разве ты не видишь, как мне больно?!
- Я убью его.

***

Когда я решилась выйти, на улице уже было темно. Небо было серым, с крапинками серебряных облаков и намеками на просветы. Воздух щипал глаза, а ветер обдувал мокрые от слез щеки. Завтра кожа станет похожа на апельсин.
Я опустилась на влажное крыльцо, и закрыла лицо ладошками. Жжение в груди напомнило о том, что неплохо было бы помучить себя еще пару дней, вот только сил не осталось.
Кол убежал за горячим чаем, а всех остальных членов семьи я распугала криками, поэтому, у меня осталась еще пара минут, чтобы побыть одной. Стоило бы извиниться перед Ребеккой, но я не могла решиться. Она слишком близка Клаусу. Она слишком его. И говорить с ней не менее больно.
Брат задержался, и я успела задремать, положив голову на колени, когда ко мне кто-то бесшумно подошел.
- Кэролайн, - нежный голос Эстер напоминал звон колокольчиков. - Ты не могла бы мне помочь?
Я подняла на нее дрожащий взгляд и мысленно спросила: «Ты сейчас серьезно?». Но по ее глазам и усталому виду, я поняла, что мама только пришла из лесу. Она не в курсе последних новостей, и впутывать ее в это не следует.
- Конечно, - как можно более спокойно ответила я, ругая свой голос за то, что дрожит. - Что нужно сделать?
Эстер протянула мне широкую тканевую повязку и указала взглядом на задний двор.
- Никлаус, кажется, поранился. Не сделаешь перевязку?
Его имя бомбой взорвалось в голове, я проглотила собравшиеся под коркой головного мозга слезы и кивнула.
- Сейчас.
Казалось, что потерять сознание - раз плюнуть. Просто прикрой глаза и упадешь. И тогда ему поможет кто-то другой. Кто-то, кому он не настолько противен. Ребекка, Элайджа... Татья. Меня замутило. Даже притворяться бы не пришлось.
Казалось, что прошло несколько часов до того, как я взяла в руки белоснежный лоскуток и сделала первый шаг, по направлению к дорожке. В первую секунду я вымокла насквозь, а во вторую схватилась рукой за перила. Слабость бросала из стороны в сторону, но я продолжала идти, огибая кустарники и неровный забор.
Он сидел на скамье, опираясь на широкую спинку и прикрыв глаза. Таким красивым он казался мне только в первый день нашей встречи. Только там, в моем времени. И неудивительно. Ведь сейчас он такая же сволочь, как и тогда. Только вот глаза все еще щиплет, а дух захватывает.
Я перевела взгляд на его опущенные руки. Тонкие пальцы плавно рассекали воздух, а с запястья, смешиваясь с дождевой водой, стекала прозрачно-багряная кровь.
Я тихонько ахнула, привлекая внимание мужчины, и он распахнул глаза. Не сказав ни слова, он встал и приблизился ко мне, силой мысли вынуждая поймать его взгляд. Ему невозможно было сопротивляться. Я оголила душу, выпуская наружу боль и всю свою ненависть. Если бы взгляд умел источать яд, то он полился бы вместо дождя.
- Кэ..., - начал Клаус, но я перебила его, резко схватив за больную руку и обматывая рану тканью. - Я не специально, клянусь. Я просто порезался. Я не хотел... Прости меня.
Не хотелось отвечать. Еще меньше хотелось слушать этот бред. Но алые капли, просачивающиеся сквозь повязку, сделали свое, и я прохрипела одно единственное слово, все еще не узнавая собственный голос:
- Кретин.

***

Дни тянулись. Возможно, только для меня, а возможно и для Клауса тоже. Ведь он преследовал даже мою тень и восхищенно смотрел ей вслед. Не знаю, что случилось бы, будь я одна. Скорее всего, ему удалось бы приблизиться ко мне и заговорить. Но Кол все еще сжимал мою руку в своей и ночевал на полу в нашей комнате. А Ребекка злилась. Потому что я так и не смогла рассказать ей, что случилось между нами.
Я не думала, что Клаус Майклсон умеет быть таким настойчивым. И если бы я не ругала его последними словами каждое утро, день и вечер, то уже растаяла бы. Непременно растаяла.
Обиднее всего было то, что Элайджа умудрился встать на его сторону. Передавал мне записки, которые я тут же сжигала, и маленькие портреты, что были безжалостно разорваны на кусочки.
Он верил в свою победу. Потому что уже не мучился. Примерно на третий день после происшествия в лесу, Клаус сменил тактику наблюдения на тактику боя, и мне стало еще хуже. Потому что здесь в бой шли все его чары и обаяние. И удержаться перед ними было чересчур сложно.
Я мурлыкала себе под нос мелодию, знакомую из прошлой жизни, и нарезала зелень для салата, когда горячее дыхание прожгло волосы на моем затылке.
- Я тебе сейчас нож воткну в живот, - грозно воскликнула я, стараясь не замечать выскакивающие на теле мурашки и не оборачиваться.
- Ты сделаешь это? - шутливо прошептал Клаус, продолжая рыться кончиком носа в моих волосах.
- Не сомневайся.
- А где твоя группа поддержки?
- Кол рядом. Тебе лучше об этом помнить.
Мужчина рассмеялся моим словам, и обошел вокруг. Он пытался заглянуть мне в глаза, но я усиленно смотрела на свои работающие руки.
- Кэролайн, может быть, уже поговорим?
- Нет.
- Ты ведь все еще любишь меня. Любишь, верно?
Когда он говорил о любви, я тряслась. Меня колотило, и зубы сжимали язык до крови. Он не имеет права говорить об этом. Он не знает, что такое любовь.
- Клаус, уйди. Или, клянусь, я раню тебя.
- Да ты уже меня ранила! И ты знаешь куда.
Никлаус оказался в сантиметре от меня в течение двух секунд. Приблизил свои губы к моим и высушил разум, как цветок. Иначе как объяснить то, что я, как загипнотизированная, смотрела в его глаза и дышала его дыханием?
- Отойди.
- Ответь на мой вопрос.
Я понимала о чем он говорит. Но отвечать боялась. Боялась сильнее, чем даже расплакаться.
- Нет.
- Маленькая лгунья. Если не любишь, тогда почему дрожишь?
Словно подтверждая свои слова, мужчина обхватил меня рукой за затылок, и, не давая возможности вырваться, впился губами в мои губы. В груди защипало, заломило, засвистело. Фейерверк эмоций взорвался внизу живота, и я оттолкнула его, указывая ножом в грудь.
- У меня был хороший учитель по боям на мечах, Клаус!
- Я помню, - жадно улыбаясь, Клаус поднял руки вверх и отошел на несколько шагов. Потом, словно передумав, еще раз осторожно коснулся моих губ своими, развернулся на пятках и проговорил, прежде чем уйти. - А все же ты дрожала, Кэролайн.

***

Но самый важный разговор для нас обоих состоялся в конце недели. Вся семья встречала закат на улице. Самый теплый закат в этом месяце. А я заперлась в спальне, боясь снова подвергаться этой пытке - пронзающему взгляду Никлауса Майклсона. К тому же, я не очень хорошо себя чувствовала. Все дело было в Аяне. Предыдущей ночью она навестила меня и сказала о том, что для заклинания все готово. Осталось только переждать полнолуние. Я ждала этого дня. Теперь я была уверена, что вернуться домой - это лучший вариант для меня. Для нас. И плевать, что будет с Клаусом здесь и как наше будущее изменится там. И плевать, что там он будет меня ненавидеть. Потому что я ненавидела его здесь.
Мягкий стук в окно разбудил меня. Кажется, я забыла закрыть его. Прокравшись по комнате на носочках, я осторожно присела на подоконник и прищурилась. Я даже воздуха в легкие набрать не успела, когда Клаус обхватил руками мою талию и аккуратно спустил меня на землю.
- И прежде чем ты закричишь, Кэролайн, прошу... выслушай меня.
Его голос был искренним и таким теплым, что я просто кивнула, высвобождаясь из его рук и присаживаясь прямо на холодную землю. Мужчина опустился на колени напротив и обхватил ладонями мое лицо. Его запах волновал не меньше чем прикосновения. Совсем недавно он пил чай с вишней и листиками смородины.
- Ты ненавидишь меня, Кэролайн, - не отпуская меня из власти своего взгляда, пробормотал он. - Но моя вина лишь в том, что я сглупил. Оговорился, ошибся, называй это как хочешь. В любом случае, это не значит того, о чем ты подумала.
Я едва сдержала рвущийся наружу смешок. В современном мире мужчины оправдываются точно также. Возможно, Клаус и есть родоначальник этих слов.
- Да, - не зная зачем, выдохнула я.
- Если бы все было так... Кэролайн... По-твоему, для чего все это? Цветы. Рисунки. В тех письмах, что ты сожгла, были стихи, - на секунду смутившись, мужчина улыбнулся. - Хотя, поэт из меня никудышый, поэтому, молодец, что избавилась от них.
Захотелось поймать его беззаботность и засмеяться в ответ. Но ситуация продолжала быть горькой. Я провела большим пальцем правой руки по верхней губе Клауса, и его сердце забилось так громко, что я смогла услышать его удары.
- Я все понимаю, Клаус.
- Правда?
- Да. Потому что я уже видела такое. Раньше.
- О чем ты говоришь?
- Чувства к таким женщинам как Татья - ядовиты. От них нельзя избавиться. И замазать их воображаемыми чувствами к другим тоже нельзя.
Клаус нервно поднялся на ноги и обхватил руками свою шею:
- Нет, Кэролайн, пожалуйста! Ну я же объяснил!!
- Ты все еще любишь ее. Признай.
Я видела, как раскаляются его нервы, а в зелено-синих глазах пляшет подступающая ярость.
- Не люблю. И никогда не любил. Если тебе интересно, я не видел ее несколько недель. Как говорят все вокруг - Татья исчезла. И тут не обошлось без нашей матери, но самое главное знаешь в чем?
- В чем?
- Мне плевать на это. Мне совершенно все равно.
Его жестокость должна была разозлить меня. Но облегчение поднялось из-под земли. В любом случае, я не должна была поддаваться минутным эмоциям. И я успела взять себя в руки, прежде чем Клаус смог снова меня поцеловать.
- Прости меня, - горько прошептала я, поднимаясь на ноги и поправляя платье. - Я избавлю тебя от страданий. Совсем скоро.
- О чем ты говоришь?
- Просто ложись спать, хорошо?
Вернувшись в свою спальню, я еще долго не могла заснуть. Ночь уже окрасила небо в темно-васильковый цвет, а луна, так похожая на головку дорогого сыра, освещала спальню своим светом. Еще один день. И она будет полная. Еще неделя. И заклинание свершится....
Еще неделя.