Глава 8.Свидание
POV Кэролайн
Ноябрь 819
Листья хрустели под ногами, когда я спускалась с поросшего мхом холма и усиленно дышала, стараясь восстановить потерянные за целый день силы. Аяна попросила меня выкладываться на полную, ведь для ритуала нужно ослабить организм и вымотать его постоянными нагрузками. Хотя я считала, что все эти походы в никуда стали для меня лишь очередным приемом для наращивания мышечной массы.
Близился вечер, и стайки все еще не перекочевавших птиц разлетались от шума моих шагов и создавали хаос в светлом, почти бирюзовом небе.
Я сбавила шаг, чувствуя такое привычное, трепетное волнение в кончиках волос и пальцах.
Клаус стоял в паре метров от меня, поглаживая по бокам своего коня, и что-то неловко мурлыкал под нос. Я невольно залюбовалась блондином, переминаясь с ноги на ногу и продумывая план того, как я смогу проскользнуть незамеченной.
- Сегодня на редкость солнечно, ты не находишь?
Этот голос сбил меня с толку, и я усиленно завертела головой в поисках моего невидимого собеседника. Убедившись, что поблизости нет никого кроме нас двоих, я уверенно посмотрела на Клауса и не менее уверенно ответила:
- Верно. Только меня это не особо радует.
Собственная любезность бесила, но я понимала, что грубить ему сейчас небезопасно.
- Почему? Ты не любишь солнце?
- Не особо. Оно слепит глаза.
Мужчина обошел стороной покорное животное и приблизился ко мне, держа дистанцию, но все равно нагло заглядывая в глаза:
- Странно. Такой яркой девушке, как ты, веснушки были бы к лицу.
Что? Комплимент? От Клауса?
Дар речи пропал, и я захлопала ресницами, усиленно стараясь не краснеть и подбирая самый красноречивый ответ на свете.
- Возможно. Жаль только, тебя это мало касается...
- Не прогуляешься со мной?
Снова ступор. Пара секунд замешательства и вполне объяснимый вопрос:
- С чего это вдруг?
- Ну, знаешь, ты назвала мою мазню истинной красотой, поэтому я решил, что вполне могу тебе доверять.
- О, какая честь!
- Не стоит, Кэролайн... Я ведь пришел с миром.
От звука моего имени из его уст стало немного жарко. Я глубоко задышала и сказала, чувствуя, как предательски дрожит голос:
- Прости, но я откажусь...
- Объяснишь почему?
- Я обещала Эстер помочь в приготовлении ужина.
- Ребекка поможет.
- У меня тренировка с Элайджей...
- Он сейчас на охоте.
- Тогда Кол. Он собирался показать мне старые пещеры. И родник.
- Сколько еще предлогов для отказа ты придумаешь?
Прямой вопрос - прямой ответ.
- Нисколько. Я просто не хочу.
Клаус кивнул, и на долю секунды мне показалось, что в его глазах мелькнуло разочарование. Я смахнула эту мимолетную иллюзию со своих плеч и прошла мимо, стараясь не смотреть на мужчину. Но он поймал меня за руку, мягко разворачивая к себе лицом.
- Как насчет завтра?
- Клаус, я...
- Я буду ждать тебя у озера. На закате. Только оденься потеплее: близится зима.
***
Мысленно я прощалась с этими местами. Обходила по утрам каждый овражек и всматривалась в гладь воды. Я проводила с Элайджей ночи напролет, стараясь надышаться им, ведь никто не мог знать, как он относится ко мне там, в двадцать первом веке.
Старший Майклсон чувствовал мои сомнения. Он смотрел в глаза так внимательно, словно мог прочесть в них мои мысли, а я каждый раз сдерживала себя, чтобы не рассказать. Не поведать ему все от начала и до конца.
Руки Элайджи стали теплее, когда он в очередной раз запутался пальцами в моих волосах. Я больше не слышала от него о Татье, и грусть его стала светлее. Это могло означать одно: брат уже начал выбираться из ее сетей.
Я повернула голову и улыбнулась:
- Вернемся домой?
Брюнет огляделся. Солнце садилось, а туман заставлял морщиться и кутаться в свою одежду поглубже.
- Пожалуй. У тебя завтра непростой день.
- Откуда?..
- Ребекка рассказала.
Эл засмеялся, а я стиснула зубы от злости. Вот уж маленькая сплетница.
- Эта семейка меня доканает!
Мы прошли пару миль вдоль берега, прежде чем взобраться в гору и повернуть в сторону утонувшего в сумраке поселения.
Сердце забилось как-то фальшиво. Словно предупреждая о том, что я совершаю ошибку. Словно лгать ему - равносильно предательству.
- Элайджа, - неуверенно позвала я, резко останавливаясь на месте.
- Да?
Он был таким спокойным. Таким искренним и теплым, что я прижалась к нему, как к самому родному человеку, и разрыдалась. Слезы были протестом. Они словно умоляли меня не совершать того, о чем я смогу пожалеть. Но страх за маму и собственное будущее был сильнее.
Нужно убираться отсюда. И не жалеть ни о чем.
***
Всю дорогу до озера я убеждала себя в том, что мне нечего бояться. Что Клаус не зверь и ничего плохого мне не сделает. Но коленки все равно дрожали, а воздуха не хватало. Когда лунный свет озарил ровный силуэт, сливающийся с горизонтом, у меня перехватило дыхание. Клаус... может, хватит уже сводить меня с ума одним своим видом?
- Ты пришла, - не оборачиваясь, выдохнул он.
Я набрала полные легкие воздуха:
- Я просто подумала, что будет неправильно заставлять тебя мерзнуть просто так, без особой причины.
Я поравнялась с мужчиной и робко коснулась взглядом уверенного профиля. Его губы дрожали, а дыхание испаряло воздух вокруг. По крайней мере, мне его точно было мало.
- Спасибо, - голос томный, а улыбка резкая, чуть неуверенная.
- Ну так... о чем поговорим? - как можно спокойнее спросила я.
- О чем хочешь?
- Об искусстве?
Майклсон засмеялся, делая шаг вперед, и протянул мне руку. Я проигнорировала его жест и медленно побрела вдоль берега, стараясь держаться молодцом.
- Давно ты рисуешь? - мой вопрос был наглым. Но, раз уж задала тему, придется ее поддерживать.
- Да, довольно давно. А ты? Любишь рисовать?
Мне стало смешно. Вспомнились школьные газеты и подколки Мэтта.
- Нет. Хотя пару раз я скачивала самоучители «аниме»...
Вопрос в глазах блондина заставил меня заткнуться. Идиотка. А казалось, уже привыкла не злоупотреблять современными словечками.
- Ты странная, - мягко, без капли осуждения пробормотал он и совершенно неожиданно поймал прядь моих волос большим и указательным пальцами. Осторожно покрутил ее и также легко отпустил.
- Что... это было? - задыхаясь, спросила я.
- Прости. Давно мечтал так сделать.
Жар поднялся от пяток к ключицам на шее, не пропуская ни единой клеточки, и я пошатнулась.
- Не делай так больше.
Последовала минутная тишина, а потом я вновь задала вопрос:
- А кто-нибудь еще знает о твоем увлечении?
Что-то незнакомое промелькнуло во взгляде Клауса, что-то глупое, детское... Смущение?
- Нет. Только ты. И, видит Бог, если бы ты не вломилась тогда...
Он замолчал. Пытался прочувствовать мое настроение и понять, стоит ли говорить следующие слова.
- Отлично, - я злилась. Несмотря на все свое стремление понравиться, Первородный снова потянул за ниточки моего недоверия. - Теперь ты будешь припоминать мне это до конца жизни! А знаешь, я ни капли не жалею о том, что увидела тот рисунок, потому что хранить это в пыльной комнате непростительно, потому что его должен был увидеть хоть кто-то. И, быть может, то, что именно я раскрыла твою тайну, это...
- Что? Судьба? Воля богов? - он смотрел с укором и разбавленным язвительностью любопытством.
- Знак, - тихо ответила я, с вызовом заглядывая в глаза и восхищаясь их серебряным светом.
Майклсон продлил соприкосновение взглядами ровно на пять секунд, а потом хрипло задышал и отвернулся, быстро сбрасывая капли пота со своего лба.
- Что с тобой? - с тревогой воскликнула я, касаясь рукой дрожащего плеча. Мужчина дернулся и отошел на пару метров, все еще нервно покашливая. А я уже догадывалась. Это все его волчья сущность. Я видела такое раньше и не могла ошибиться. - Клаус...
- Что со мной творится?! - зарычал он и посмотрел на меня так, словно я знала ответы на все вопросы.
Я сглотнула подступивший к горлу ком и легко, словно боясь поранить, провела рукой по его щеке.
- Давно это началось?
Клаус заморгал и выпрямился, не отталкивая меня и не подпуская ближе.
- С тех пор, как ты появилась в нашем доме.
Я не знала, что и думать. Радоваться здесь было нечему, но мысль о том, что мое присутствие вызывает в нем столько эмоций, была приятна до дрожи в коленках. И я готова была справляться с этим вместе с ним, тем более что фактически Клаус еще не волк и обратиться не сможет.
В какой-то момент я забыла о том, что дома меня ждет мама, что еще пару недель назад я была счастлива узнать, что отсюда есть выход и я все еще могу вернуться назад. Но сейчас, стоя перед этим все еще уязвимым, но уже в какой-то степени моим гибридом, я хотела быть с ним в каждую минуту его страданий.
***
Домой мы возвращались молча, то и дело вздыхая и, словно случайно, касаясь друг друга кончиками пальцев.
Я попрощалась с Клаусом у ворот и прошла несколько лишних метров для того, чтобы освежить мысли и привести дыхание в порядок. Небо было темным, чувствовалось приближение снега и Рождества. Хотя какое, к черту, Рождество в девятом веке? А я так скучала по подаркам. По запаху елки и мятного масла. По тихим маминым песням и школьным праздникам с кучей блесток и нелегального алкоголя.
Слезы уже не наворачивались на глаза при каждом упоминании о доме, но тоска не проходила. Да и вряд ли она когда-нибудь сможет пройти... Даже спустя сотню лет. Хотя я старательно пыталась не думать об этом.
Когда тело заломило от холода, я наконец повернула в сторону дома. Сделала несколько уверенных шагов и наткнулась на темный, но хорошо знакомый силуэт.
- Колин? Что ты здесь делаешь?
Этот парень не вызывал во мне ничего, кроме гнетущей тоски, но не заговорить с ним было более чем бестактно.
- Я... мне... - неуверенно начал он, жутко смущаясь и отходя на расстояние метра.
- Ты хотел поговорить со мной?
- Да. Я хотел спросить... Не желаешь... прогуляться со мной... завтра?
Приплыли. Вот только стесняшек-поклонников мне здесь и не хватало. Нервно моргая, я сдержала наступающий приступ смеха и улыбнулась парнишке:
- Извини. Ты симпатичный и все такое. И, возможно, это покажется грубым, но нет.
Вот так. Без особых предисловий. Колин сглотнул подступивший ком и отвернулся.
- Тебе нравится Никлаус Майклсон?
Отлично. Кажется, здесь уже каждая собака знает о моих чувствах к Клаусу. А сплетни случайно не в 9 веке придумали?
- Нет. У тебя ложные сведения, - раздражаясь все сильнее, пробормотала я и направилась в сторону дома. - Спокойной ночи, Колин. И... прости еще раз.
Какие-то непонятные кошки заскребли на душе, прорывая оболочку и приближаясь к самому сердцу. Мне не было жаль его. Мне было плевать на то, что, возможно, я его первое серьезное увлечение, и он вполне может замкнуться в себе после такого и стать никем. Наверное, это и было причиной того поганого состояния, которое преследовало меня в последующие дни. Даже вновь став человеком, я осталась в какой-то степени монстром. Жестоким и эгоистичным.