Глава 2. Майклсоны
Август, 819
Рука об руку с Колом мы вышли во двор, где Ребекка помогала красивой длинноволосой женщине накрывать на стол. Пахло приятно, и до меня, наконец, дошло, почему я потеряла сознание. Я была голодна.
Увидев нас, блондинка подошла и улыбнулась своей неподражаемой улыбкой.
— Тебе очень идет это платье.
Я пригладила юбку и с благодарностью посмотрела на нее.
— Спасибо. Это твое?
— Да. Ник подарил.
— Ник? Ваш брат?
Кол недовольно закатил глаза и кивнул на сестру.
— Ее любимчик.
Девушка легонько толкнула его в грудь.
— Это неправда!
— Правда! Еще какая правда! Носишься за ним, как собачонка!
— Я тебе покажу!
Ребекка ловко подняла подол своего сарафана и бросилась вдогонку за убегающим парнем. Меня позабавило это.
— Прости их, — услышала я голос за своей спиной. — Все никак не могут вырасти.
Я повернулась. Передо мной стоял красивый мужчина лет 30. Его волосы были перевязаны веревкой, а распахнутый настежь жилет скрывал за собой внушительных размеров меч.
— Здравствуй. Я Кэролайн, — неожиданно осмелев, протянула я руку.
— Я Элайджа. Самый старший из всей этой своры.
— Зря ты так. Они потрясающие.
Он указал рукой на женщину.
— Познакомилась с мамой?
— Еще нет.
— Тогда идем.
Лицо ее было красивым. Мне нравились глаза, мягкие локоны и добрая улыбка. Ее звали Эстер. Она положила руки мне на плечи.
— Как ты, милая? Ты нас всех перепугала.
На душе у меня расцвели незабудки от этой заботы, от теплоты в ее голосе, от ноток беспокойства.
— Спасибо. Все хорошо.
— Ты, наверное, голодна? Сейчас будем ужинать. Только дождемся Никлауса.
Ник... Клауса? В моей голове не осталось места ничему кроме страха, когда я сопоставила вместе все кусочки мозаики. Элайджа. Ну конечно. Старший брат Клауса, который отчаянно помогал ему найти двойника, а когда нашел, так бережно стал охранять его. Со своей чрезмерной опекой над Тайлером я так и не смогла увидеть этого Древнего, но наслушалась немало.
Я забыла, что нужно дышать, когда Эстер произнесла, с нежностью смотря поверх моей головы:
— А вот и он.
Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в мои ладони, и повернулась.
Сколько на небе планет? Звезд? Галактик? Сколько жизней я прожила? И сколько еще останется? Откуда дует ветер? И что ждет меня за следующим поворотом?
Я не знала ответа ни на один вопрос. В тот самый миг, когда я пересеклась взглядом с этим идеалом человека, в моей голове не осталось места совсем. Я просто смотрела на него и не понимала, кто он и кто я. Мне было все равно. Даже если бы в этот момент начала сотрясаться земля, я бы не отказалась от него. От его глаз. Полных безразличия и еще не проявившегося зла. Я разглядывала каждую деталь его костюма и каждую черточку его лица. Что со мной? Наверное, я свихнулась.
Я судорожно сглотнула, когда мужчина внимательно посмотрел на меня и произнес равнодушным голосом:
— Ты можешь звать меня...
— Клаус, — выдохнула я и растворилась как снежинка в бирюзовых глазах.
***
Я старалась есть помедленнее, чтобы не пришлось разговаривать. Иначе можно было бы выдать свой страх и состояние паники.
Куда я попала? В семью Майклсонов. Семью Клауса. Семью первородных. Кто я? Человек. Впрочем, как и они. Это единственное, что успокаивало меня в данной ситуации.
На меня постоянно смотрели несколько пар глаз, и я боялась подавиться такими вкусными ржаными лепешками и овощами.
Почувствовав, наконец, себя неблагодарной, я решилась и заговорила, глядя на Эстер:
— У вас большая семья.
Кол, которому я была благодарна за то, что он находился рядом, ответил за нее:
— Ты еще не видела Финна и Генри.
Я вопросительно изогнула брови. Мать отвела глаза.
— Они немного заняты. Будут позже.
На время за столом снова возникла тишина. Я сверлила взглядом свою тарелку, украдкой поглядывая на Клауса. Он мало ел, был крайне задумчив и самым первым вышел из-за стола.
И все-таки это неспроста. Самое страшное существо, о котором я слышала, было загадочным даже при жизни. Я пыталась вернуть себе уверенность и природную дерзость, которой обладала, но пока младший брат Элайджи был рядом, это не представлялось возможным.
После ужина я помогла Ребекке с посудой. Она оказалась очень любезной девушкой, которая, несмотря на мужское окружение, осталась очень женственной и нежной. А еще любила посплетничать.
Покончив с уборкой, мы забрались на крышу и стали наблюдать за заходом солнца. Небо было багряным, с отблеском золота и океана. Я вдыхала самый чистый на свете воздух и пыталась понять, с какой целью здесь оказалась.
Я жила прекрасной жизнью. Старалась быть светлой, хорошей, старалась заслужить уважение окружающих. Было и плохое. Убийство, жажда крови. Многие мои друзья делали вещи и похуже, но пережить все это предстоит лишь мне.
Что мне делать? Искать плюсы? Но их нет, черт возьми! Я застряла. Возможно, придется остаться здесь навсегда. Я состарюсь и умру. Или заболею. И все равно умру. Здесь, в стане врага, так и не увидев маму, Мэтта, Тайлера, Бонни. Так и не сыграв в школьном спектакле, не выиграв кубок в Чемпионате групп поддержки, не станцевав на выпускном.
Слезы просились отчаянно, но я их сдерживала, как могла. Не смотрела на Ребекку, не слушала ее болтовню. Я просто хотела спать.
— Солнце село. Идем в дом, — позвала меня девушка.
— Может быть, побудем еще немного?
— Сегодня полнолуние. Пора в дом.
Полнолуние? Причем здесь это? Я вспомнила Тайлера, его превращения и рассказы о Клаусе. Неужели он уже обращается? Нет, они ведь люди... Пока люди.
Когда все большое семейство собралось в доме и стало тщательно заколачивать двери и окна, я поняла. Их здесь много. Оборотни. Целая стая. Иначе зачем настолько большой и сильной семье такие меры предосторожности?
Когда все было сделано, Майклсоны стали расходиться по комнатам. Мне постелили в одном помещении с Ребеккой. Она была самым светлым человеком после Кола, и мне стало интересно: а какие они там, в двадцать первом веке?
Сам Кол не заставил себя ждать. Он на цыпочках прокрался к нам и забрался на кровать сестры, укрываясь принесенным с собой одеялом.
Они заговорщицки переглянулись.
— А что происходит? — спросила я.
Кол огляделся по сторонам, словно кто-то мог прятаться в углу, и прошептал:
— Любишь страшилки, Клыкастик?