Завтра наступит конец

Я закрыла дверь в кабинет и прошла к столу. Ноутбук Брендона стоял открытый, и почтовый ящик был переполнен сообщениями. У меня не было никого соблазна лазить в его почте. И я уважала его пространство. Я взяла телефон и снова положила. Я не знала, что опять сказать тёте. С Брендоном было проще, чем с ней. Я столько натворила, что мне было стыдно. Я выдохнула и набрала номер. Послышались гудки.

- Мия, девочка, как ты? – начала тётя в свойственной ей манере.

Я сама себя убеждала, что должна ответить.

- Привет, - тихо сказала я, - я дома.

- Ты говоришь, - заплакала она, - ты снова говоришь. Это он, да?

- Тётя, я прошу прощения за свое поведение, - я проигнорировала её слова, потому что я могла просто опять перестать говорить.

- Ничего, я люблю тебя, всегда буду любить. Ты приедешь? Сегодня ведь праздник, - сказала она осторожно.

- Нет, отдохните с Аликом, это и ваш день, - ответила я ей и улыбнулась сама себе.

- Ты в общежитии? - тревожно спросила она.

- Не важно, - тихо сказала я. Она не знала о квартире.

- Это важно, Мия, почему он имеет над тобой такое влияние? – она повысила голос, - я вчера не знала, что делать и с дуру набрала ему, и вот ты уже говоришь. И он снова тебя забрал, а что дальше, Мия, ты порежешь себе вены? Напьешься таблеток? Какие варианты смерти ты ещё себе придумаешь? - кричала она в трубку.

- Я не самоубийца, - твёрдо сказала я.

- А в дерево ты врезалась просто так? - она была зла на меня, сильно зла.

- Я не справилась с управлением, я же говорила, - уже и я повысила голос.

- Из-за него. Я, конечно, благодарна ему, но сейчас тебе лучше быть дома, - сказала тётя.

- А где мой дом? - закричала я в телефон, что заболело горло, - где он? Там, где живешь ты? Или там, где я учусь, а может, мой дом похоронен под слоем пыли?

На мой крик Брендон влетел в кабинет, увидев меня, он подошел и протянул руку, чтобы я отдала телефон ему. Я покачала головой, надо и это было решить самой. Я жестом попросила его оставить меня, и он вышел, бросив на меня озабоченный взгляд.

- Твой дом рядом с родными, - уже тише произнесла тётя, - а он тебе никто, я видела, что он с тобой сделал, Мия, я видела это.

- Он мне роднее, чем кто-либо, - произнесла я и сама ужаснулась своим словам. – О, господи, прости меня, тётя Энн, я не хотела. Я просто не знаю, ты постоянно говоришь о нём плохо. Но только у меня есть право так о нем говорить, потому что он - моя проблема. Ты не знаешь его, ты не знаешь меня. Я столько натворила, а он любит меня. Он не предавал меня, понимаешь? Это всё я, это мой долбанный характер, я не слушала его. Он делает для меня всё, он постоянно спасает меня и возвращает к жизни. Я идиотка, а он меня любит!

Под конец своей речи я заплакала.

- Ты сама слышишь себя? - прошептала тётя в трубку.

- Я не только слышу, но и понимаю, что говорю. Сегодня утром я уронила букет, который он мне подарил, и знаешь, я так расстроилась, что не смогла удержать его. Знаешь ли ты, что после разговора с тобой я плакала и рассказала все ему. Знаешь, как расстроился он, что я не смогу ему родить детей? Нет, ты не видела его лица. От его взгляда становилось больно. А знаешь, как сильно я хочу подарить ему ребенка? А знаешь ли ты, что такое видеть, как сильный, уверенный мужчина, который в мире является одним из самых жестоких бизнесменов, стоит на коленях и молит тебя о том, чтобы ты его не бросала? Знаешь, что это такое, когда сердце разрывается от него, когда его запах становится снотворным. Знаешь, что такое его любить? Это то огонь, то лед, и мне это нравится. Больше я не позволю никому и ничему помешать мне быть с тем, кто дает мне возможность двигаться и радоваться жизни, кто открыл во мне женщину, и чьи прикосновения отзываются в моем сердце. И теперь мне всё равно, примешь ты его или нет, потому что я без него больше не существую, потому что я люблю его больше жизни, - я перевела дыхание, так как воздуха после моей речи не хватало, голова закружилась.

- Ты его и правда сильно любишь, - произнесла тётя, - только я не хочу, чтобы ты ошиблась, я хочу, чтобы ты была счастлива.

- Я буду, тётя, потому что сейчас я счастлива рядом с ним. У нас было много всего, но ради одного дня счастья я готова терпеть все горести и всю боль, потому что он мой единственный, у нас одно сердце на двоих, одна душа и одна любовь, - тихо произнесла я.

- Хорошо, Брендон так Брендон, только если хоть раз он ещё, - начала угрожать тетя.

- Не надо, - прервала я её, - я всё равно его прощу и всегда буду рядом.

- Тогда желаем вам хорошего вечера, - произнесла она со вздохом.

- И мы вам желаем того же, - ответила я ей и почувствовала, как слово «мы» согрело моё сердце.

Я отключилась и положила телефон на стол, я посмотрела в окно и улыбнулась. Пора начать жить неправильно, не так, как я привыкла, а ради него.

Я вышла из кабинета и отправилась на поиски Брендона. Он сидел на стуле за барной стойкой и смотрел на свои сложенные руки.

- Кто-то обещал меня покормить, - напомнила я ему и встала напротив, он вздрогнул и поднял своё печальное лицо.

- Мия, я старался не слушать, но я всё слышал, - тихо произнес он.

- Ну, и что, - пожала я плечами, хотя мое внутреннее «Я» стукнуло себя по лбу за свои идиотизм.

- Ты сказала правду? - он произнес.

- Да, - села я на стул и посмотрела на него.

- Всё до единого слова правда? - уточнил он.

- Брендон, что ты хочешь знать? - я опустила голову на руки.

- Хорошо, я скажу, пошли со мной, - сказал он.

Он взял меня за руку и подтолкнул к гостиной. На столике была миска с фруктовым салатом и вода, рядом в вазе стояли оставшиеся розы. Я не знала, что у нас была ваза.

- Садись, - он показал мне на пол и бросил подушку с дивана. Я подчинилась и опустилась на подушку, он повторил мои действия. Взяв вилку, он наколол на неё манго и поднес ко рту.

Я покачала головой.

- Ты же обещала, - сказал он.

- Теперь и у меня есть условие: скажи мне, к чему были вопросы о разговоре с тётей, и тогда я поем, - я сложила руки на груди и посмотрела на него выжидающе.

- Сначала ты ешь, а потом я говорю, - он сощурился и посмотрел на меня.

- Мы не на торгах, - со смехом сказала я ему.

- Это не торги, а деловое предложение, - сказал он, улыбнувшись.

- А у нас деловые отношения? - спросила я его.

- Мне кажется, у нас и деловые, и торговые, и экономические, и политические, и духовные, и личные, - он еще шире улыбнулся.

- Давай свое манго и отвечай, - он поднес вилку к моему рту, я быстро стянула фрукт.

Манго было очень сочным на вкус. Брендон наколол ещё кусочек банана и ананаса, и я снова быстро всё съела. Желудок наполнялся, меня не тошнило, а, наоборот, хотелось ещё. Я посмотрела на Брендона, его глаза сверкали от возбуждения. Он поднес вилку снова к моему рту, я не смотрела, что на ней было, а медленно раскрыла рот и также медленно стянула фрукт. В этот раз я проглотила яблоко. Я закрыла глаза от удовольствия и растекающейся приятной волны внизу.

- А теперь говори, - хрипло сказала я, открыв глаза.

- Но тут ещё пол тарелки, - напомнил он, жадно смотря на мои губы.

- Я не могу больше, я наелась, - простонала я, - говори, Брендон.

- Я люблю тебя, Амелия, и то, что между нами происходит, не всегда верно, но это ты и я. Я тоже не всегда прав, - он приложил палец к моим губам,- ты рождена человеком, и ты живешь с эмоциями. А я рожден бессмертным, и только пока была жива мама, я знал, что это такое, но хорошее быстро забывается. Я жил в гнилой пустыне, но встретив тебя, во мне начали постепенно просыпаться человеческие чувства. Я не умею их контролировать, потому что не помню, что это. Нам сложно друг с другом, потому что мы разные в плане физиологии и в возрасте. Тебе восемнадцать. В тебе кипит жизнь, ты всегда куда-то бежишь, у тебя жажда действий, ты живая. А мне 765 лет, и я видел много, да я видел все в этом мире. Я хочу спокойствия с тобой, потому что за свою жизнь я навеселился. А тебе, наоборот, надо увидеть всё, почувствовать и пожить. Ты молода, ты впитываешь все краски жизни и освещаешь ими все вокруг себя. И поэтому я боюсь потерять тебя, боюсь, что ты, в конце концов, плюнешь на мою нудность и будешь с кем-то вроде твоего Дилана.

- Брендон, - прошептала я, и он поднял на меня свои красивые и полные печали глаза. Я даже не могла представить, что он так себя ощущал, что это его страх. - Я люблю тебя, нудного старикашку, потому что ты - мой бессмертный. И другого мне не надо, я готова врезаться в дерево, биться об стены и умирать с тобой хоть каждую минуту. Дилан не мой, я не понимаю, почему ты так ревнуешь к нему. Да, я признаю, что пока я не встретила тебя, он мне нравился, но он просто был в моем вкусе. На балу я увидела тебя не глазами, а сердцем, тепло твоих рук околдовало его. Ты покорил меня своими глазами, которые смотрели мне в душу, своим ароматом, от которого кружилась голова. Я люблю, когда ты задумчиво смотришь в экран ноутбука и стучишь пальцем по подбородку, когда ты нервничаешь, ты проводишь рукой по волосам. Да, возможно, я ребенок по сравнению с Рейной и другими, но ведь я вырасту когда-нибудь.

- Моя Мия, - прошептал он облегченно и обнял меня, мне было так хорошо прижиматься к нему, - почему я не могу прочесть тебя? Забудь о ней и о других, потому что в моем эгоистичном сердце только ты. Я не знаю, почему я полюбил тебя, такую невероятную, опасную, бездумную, эмоциональную девчонку. Ты разительно отличаешься от того, к чему я привык. Ты нужна мне, ты моё все, ты мой мир и воздух. Мы связаны. Твоя душа в моих руках, а моя в твоих.

- Сердце у тебя красивое, это ты эгоистичный самовлюбленный страстный самец, - засмеялась я на его груди.

- Амелия, - он поднял мою голову двумя пальцами, - да я такой, но я твой.

- Я твоя, всегда твоя, - прошептала я и потянулась к его губам, но он отстранился. - Брендон? - удивленно посмотрела я на него.

- Ещё одно. Ты сказала, что хочешь подарить мне ребенка, ты правда хочешь этого? - он опустил голову.

- Если бы это было возможно, то да, - мое игривое настроение сразу упало, я повернулась и прислонилась к дивану.

- Это возможно, - он поднял на меня голову.

- Но ты сказал, - я посмотрела на него.

- Да, будучи человеком, ты не можешь родить мне ребенка, но если ты решишь обратиться, то сможешь это сделать, мы сможем иметь детей только от своих душ, - сказал он.

- Понятно, - ответила я ему тихо, но мне было опять ничего не ясно.

Но я не готова была стать такой же, как он, мне хватало своих проблем. Что будет, если я стану бессмертной? Я не могла даже думать об этом. Мы только начали воссоздавать наше хрупкое перемирие. Я боялась, очень боялась быть такой, как он.

- Я хотел, чтоб ты знала, - тихо сказал он.

- Спасибо, что сказал, - прошептала я.

Меня окутала усталость от этого утра. Я положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Мне требовалась минута, чтобы немного прийти в себя.