35 глава
Мне казалось, что холод проникал под кожу, добираясь до костей, но, конечно, это было лишь воображение. Вампиры не дрожат от холода. Тем не менее, странно было ощущать пронизывающий ветер, обдающий лицо. Сырой воздух пах землёй и пылью дороги.
Я стоял на обочине, наблюдая за медленно катящимися повозками. Колёса глухо стучали о твёрдый грунт, сопровождаемые мерным цоканьем копыт. Далеко впереди тускло мерцали фонари, освещая дымчатые контуры ночного пейзажа. В руках я сжимал дорожную сумку — не тяжёлую, но, казалось, будто её вес с каждым часом увеличивается.
— Эй! — крикнул я, подняв руку, стараясь привлечь внимание возницы. Мужчина, закутанный в старый шерстяной плащ, взглянул на меня поверх плеча. Я увидел в его глазах усталость, свойственную тем, кто слишком долго жил в этом мире. Он кивнул и натянул поводья, заставляя лошадь замедлить шаг.
— Куда путь держишь, парень? — хрипло спросил он, оглядывая меня с головы до ног. Под его взглядом я ощутил свою неопрятность: пыльные рукава, волосы, выбившиеся из причёски, и серый оттенок кожи, который, наверное, не укрывался от его внимания.
— Подальше отсюда, — ответил я спокойно. — В ту сторону, куда ты едешь.
Мужчина хмыкнул и жестом пригласил меня забраться на заднее сиденье. Я взобрался, устроился на скрипучей деревянной скамье и прикрыл глаза. Колёса вновь застучали по земле, повозка качнулась, как лодка на волне. В груди всё ещё глухо билось чувство тревоги, но усталость брала верх. Впервые за долгое время я чувствовал себя по-настоящему измотанным.
Оксфорд остался позади.
Я никогда не думал, что покину это место вот так — среди ночи, как беглец, чьё имя вскоре будут обсуждать в каждом коридоре университета. Всё, что я знал, всё, что любил, — стены библиотеки, страницы древних фолиантов, пропитанных запахом пыли и старого клея, научные дискуссии при свете газовых ламп — всё это осталось там, где я больше не имел права быть.
Слишком многое я потерял.
Деканат распахнёт двери аудитории. Учеников и профессоров соберут на общий сбор, где им сообщат о "несчастном случае". Некоторые будут притворяться шокированными, но лишь немногие на самом деле поймут глубину случившегося. Оливер Грейвс — многообещающий студент — найден мёртвым. Университет будет рыскать в поисках виновного. Может быть, они найдут следы, пятна крови под ногтями или потерянную пуговицу. Но настоящей истины никто не узнает.
Кроме меня.
Оливер был последней гранью, которую я не решался пересечь. Убийство по голоду — одна жестокость, убийство по ярости — другая. Я пытался убедить себя, что он сам виноват, но это самообман. Каждый раз, закрывая глаза, я видел его лицо: распахнутые глаза, судорожное дыхание и медленно угасающее пламя в его взгляде. Его кровь ещё теплилась на моих губах.
«Ты бы мог построить с ней семью... — всплыли в памяти мои собственные слова, произнесённые Оливеру перед смертью. — если бы ты не был настолько ослеплён своей жаждой силы.».
Но кто из нас на самом деле жаждал силы? Кто был тем, кто не смог удержаться?
Глаза беспокойно открылись. Тусклые огоньки впереди казались ещё более далёкими. Мы приближались к небольшому посёлку или постоялому двору, где путники останавливаются на ночлег. Я бы мог выйти здесь, но зачем? Где бы я ни остановился, меня ждёт лишь ночь. Вечная, бесконечная ночь.
Мужчина на облучке обернулся ко мне, разглядывая в полумраке. Возможно, он что-то почувствовал. Я не отвечал его взгляду.
— Убегаешь от чего-то? — спросил он негромко, словно боялся услышать ответ.
— Скорее от кого-то, — произнёс я, отводя взгляд. — Но, возможно, больше от себя.
Он хмыкнул, будто понял больше, чем я ожидал. Некоторое время мы ехали в тишине, слышался лишь скрип осей и хруст мелких камней под колёсами.
Я не знал, куда еду.
Я не знал, куда меня приведёт эта дорога. Германия, Франция, Италия — какая разница? Я был одинок, и одиночество теперь было моим постоянным спутником. Мои исследования в Оксфорде были попыткой создать смысл, найти способ управлять собой, но теперь я чувствовал, что снова потерял контроль. Война внутри меня не закончилась. Я так и не понял, кто победил.
Улицы Оксфорда были мне домом. Теперь мне предстояло блуждать по незнакомым местам, городам, где никто не будет знать моего имени. Но я знал, что моя жажда не утихнет. Она будет расти, с каждым днём становясь сильнее. Я думал, что смогу контролировать её, но каждый раз, когда кровь касалась моего языка, я понимал, как сильно я ошибался.
В какой-то момент повозка остановилась. Мужчина спрыгнул на землю, огляделся и бросил взгляд на меня.
— Мне дальше не по пути, — сообщил он. — Здесь есть постоялый двор, ночь можешь переждать там.
Я кивнул и спрыгнул следом. Мужчина достал из кармана медную монету и подкинул её мне.
— На всякий случай, парень. Ты выглядишь так, будто всё тебе сейчас не кстати.
Я молча кивнул и поймал монету. Обычная медь. Ничего важного. Но, глядя на неё, я подумал, что люди отдают мелочи тем, кто выглядит потерянным. Должно быть, я выглядел именно так.
Когда повозка уехала, я поднял голову и взглянул на небо. Оно было чёрным, без единой звезды. Лишь мягкий свет луны прорезал густую тьму.
Я сам выстроил эту тьму.
Ветер усилился, трепал полы моего пальто, но я не чувствовал холода. Только пустоту, которая поглощала меня целиком.
Теперь я и есть эта тьма.