19 глава
1882 год
Покинув Германию, я вновь вернулся на родину, в Британию. Меня тянуло туда не из-за воспоминаний или ностальгии — всё, что связывало меня с этой землей, давно обратилось в пепел. Но я не мог избавиться от гнетущей мысли о своём «проклятии». Вампиризм, подобно ядовитой лозе, оплел мою душу и не давал покоя. Я жаждал ответов, которые бы дали мне хоть толику контроля над этой тьмой.
Я поступил в Оксфорд, решив испробовать себя в научной деятельности, где взял старое имя — Уилльям, фамилию — Брэдфорд, обрел новую личину. Среди учеников и профессоров я был ничем не примечателен — простым юношей, ищущим знания. Никто не догадывался, что мне уже перевалило за тридцать пять лет, хотя внешне мне не дашь и тридцати. Вынужденный скрываться, я изучал анатомию, физиологию и болезни человеческого тела с особым усердием. Это был мой путь к пониманию своей сущности — вампиризма: болезни или проклятия, которое я носил внутри.
Со временем я приближался к разгадке природы моего состояния, рассматривая его через призму научных знаний.
Мне казалось, что я смогу постичь истинную причину этой «болезни» — такой термин, кажется, был более приземленным, — которая дала мне силы, но отняла мою человечность. В лабораториях университета я проводил долгие часы, изучая кровь и её свойства, экспериментируя на себе, не зная страха перед болью. Я понимал, что, если мне удастся разобраться в этом явлении, возможно, я смогу найти способ контролировать себя или, быть может, даже исцелиться.
Однако, чем глубже я погружался в науку, тем больше приходило осознание, что никакие человеческие знания не могут дать ответов на мои вопросы. Вампиризм был чем-то иным — чем-то, что находилось за пределами медицины, вне границ того, что изучали светила науки. И всё же я продолжал свой путь, надеясь, что наука и древние знания помогут мне понять мою суть.
Дни и ночи проводя в научной лаборатории, глядя в микроскоп и исследуя клетки своей крови и крови человека, экспериментируя и наблюдая за собой, я смог сделать несколько выводов.
Эритроциты моей крови незначительно видоизменены. В них присутствовали некие включения, намного меньше самого эритроцита, что-то вроде маленького микроорганизма. При выделении этих включений в отдельную чашу, они не размножались — размножение происходило исключительно при добавлении в среду человеческой крови. Значит, это было что-то вроде заражения, болезни. Возможно, именно оно двигало мною, моими желаниями, изменяло механизм мышления и функционирования всего организма.
О прошлой жизни я почти не вспоминал. Менялось все вокруг: менялось время, менялись люди, менялись взгляды на жизнь, приоритеты, ценности, мода, единственное, что не менялось — это мои потребности: кровь, жестокость, жажда насилия. Но с годами мне удавалось контролировать себя всё лучше и лучше. Вампиров, сородичей, я так и не встречал.
В плане любовных интриг всегда происходили какие-то события: сложно было полюбить, сложно было выстроить серьезные отношения с девушками, а в случае, когда получалось построить отношения — заканчивались они несчастно. Мои предпочтения к прекрасному полу значительно менялись с возрастом: от молодых неопытных девиц до дам с жизненным опытом — более зрелые и интересные личности, нежели психически нестабильные подростки.
Конечно, я был неплох собой внешне, и это не самовлюбленность, я объективно осознавал то, что вполне неплохо выгляжу: лет на двадцать пять, не старел, высок и строен, с аристократичными, которые даровали родители, чертами лица, темные волосы, острый нос и четко очерченные губы, выделяющиеся карие глаза. Так я выглядел, когда был сыт и удовлетворен: не мучил себя голодом, как в юные неопытные времена.
Спустя семь лет университетской жизни и преподавательской карьеры, я встретился с Люси. Эта семнадцатилетняя девочка на какой-то период жизни не давала мне покоя, потрепав нервы.
Мы познакомились, когда мне оставался год до получения образования. Я не искал её внимания, да и не думал, что молодая девушка сможет вызвать во мне какие-то эмоции после всего, что было. Она работала в лаборатории университета, куда я поступил с целью изучать медицину - если не для того, чтобы помочь себе, то хотя бы узнать больше о природе моего проклятия.
С первого взгляда Люси была простодушной. Её тёмненькие, почти чёрные волосы игриво переливались блеском при свете ламп, а наивная улыбка напоминала мне те времена, когда я сам был юн. Но это было много лет назад, когда я ещё не знал, что значит жить вечно. Она была совсем молода, всего 17 лет, но её энергия и страсть к знаниям удивляли. Ей было интересно всё, что касалось науки, и она частенько задавала мне вопросы, которые, как ни странно, влекли за собой размышления. Мне это нравилось, хотя я не мог позволить себе поддаться её вниманию.
Наша первая встреча. Я, как всегда, с раннего утра находился в университете. Она подошла к огромным дубовым дверям библиотеки, их вековая тяжесть казалась ей чем-то непреодолимым. Её хрупкая фигура терялась на фоне массивных стен университета, но взгляд был полон решимости. Люси шла неспешно, держа подмышкой книгу по естественным наукам.
Это было её первое задание в университете, и она спешила сделать хорошее впечатление.
В это же время я, одетый в длинный чёрный плащ, проходил мимо. Был сосредоточен на своих мыслях, пока не заметил, как молодая девушка пытается открыть двери. Она оказалась слишком хрупкой для этого.
— Позвольте помочь, мисс, — раздался мой голос.
Я подошёл и, с лёгкостью открыв дверь, жестом предложил ей пройти.
Люси подняла глаза и на мгновение задержала взгляд на моем лице. Возможно, я производил впечатление довольно загадочного и недоступного мужчины. Она благодарно кивнула, чувствуя, как её щеки заливаются румянцем.
— Благодарю вас, сэр, — её голос был тихим, почти неуловимым в холодном воздухе.
— Уильям... Брэдфорд, — чуть не сказав родное «Далтон», представился я и слегка кивнул в ответ.
Она коротко представилась в ответ, и на этом наша первая встреча завершилась, но взгляд моих глаз преследовал её весь вечер.
После этой встречи Люси продолжала попадаться мне на глаза в университете — иногда в коридорах, иногда в библиотеке. Я замечал, как её взгляд чаще задерживался на мне, и её улыбки становились более открытыми. Попытки сблизиться, хотя и неуловимые на первый взгляд, постепенно стали очевидными.
Поначалу её внимание для меня не значило ровным счётом ничего. Я встречал её улыбки сдержанным кивком, а краткие разговоры поддерживал лишь ради приличия. Люси, хоть и пыталась проявить больше заинтересованности, оставалась для меня всего лишь молодой особой, чьи заигрывания казались безобидной игрой, не стоящей серьёзного внимания. Моё сердце давно охладело к подобным проявлениям юношеских чувств. В конце концов, я был далёк от юных грёз, которые когда-то влекли меня.
В библиотеке Оксфорда, среди высоких полок с книгами, заполненными древними медицинскими трактатами, Люси случайно наткнулась на меня. Я был сфокусирован на чтении, не замечая её приближения, одет в безупречно пошитый тёмный костюм, под которым белела рубашка. Мягкий свет, льющийся из окон, освещал мою складную фигуру. Люси, в своём простом платье, из тонкой хлопковой ткани, с рюшами на рукавах, остановилась, робко улыбаясь.
— Уилльям, простите, что отвлекаю, — начала она, склонив голову, как будто не решалась подойти ближе. — Вы читаете что-то интересное?
Я поднял глаза от книги.
— Люси, добрый день. Да, это работа по анатомии и болезням крови. Кажется, она могла бы быть полезной в нашем исследовании.
Люси медленно подошла ближе, всё ещё не теряя улыбки:
— А можно взглянуть? Меня всегда завораживало, как вы находите в книгах то, что я и не подумала бы искать. — Она опустила взгляд на мои пальцы, которыми я перелистывал страницы, и добавила мягче: — Мне кажется, у вас удивительная способность к концентрации.
Слегка усмехнувшись, я отвел взгляд обратно к тексту:
— Это просто привычка, выработанная годами учёбы. Хотя, признаться, некоторые моменты я понимаю не сразу. Даже здесь, — указал на сложный параграф, — есть вещи, над которыми придётся подумать.
Люси наклонилась ближе к книге, наши лица оказались на близком расстоянии. Её дыхание стало чуть быстрее, но она старалась не выдать своих эмоций.
— У вас такое глубокое знание... Я чувствую себя не в своей тарелке рядом с вами, — произнесла она с лёгким смехом, но в её глазах читалась искренняя восхищённость.
— Не стоит, Люси. Вы задаёте правильные вопросы, и это главное в науке. Как сегодня идёт ваше исследование? — поинтересовался я, чуть склонив голову к ней.
Она опустила глаза, нервно теребя рукав платья:
— Я пыталась разобраться с кровообращением... Но чем больше читаю, тем больше запутываюсь. Кажется, вы — единственный, кто может мне объяснить это.
Немного помедлив, я отложил книгу в сторону и посмотрел ей прямо в глаза:
— Если хотите, я помогу вам. Нам лучше обсудить это в более спокойной обстановке... Как насчёт чашки чая?
Я ощутил, как её сердце сжалось от неожиданного предложения. Это был шаг, к которому она не была готова, но в то же время пробудил в ней бурю эмоций.
Кафе, куда мы зашли, было уединённым уголком среди шумного университета. За столиком в углу, освещённым мягким светом, я ощутил, как накаляется сердечко юной девочки. Я налил горячий чай в кружки, вдыхая его аромат.
— Спасибо, что согласились, — начала она, потягивая чай, а я заметил, как её руки слегка дрожат. Она старалась выглядеть уверенно, но её волнение не укрылось от меня.
— Это я благодарен вам за возможность поговорить, — ответил я, слегка улыбнувшись, — ваша увлечённость наукой — это вдохновение. Уверен, что у вас есть много вопросов, и я постараюсь ответить на все.
— Справедливости ради, я всё ещё не совсем понимаю, как функционирует кровообращение, — сказала она с лёгким смехом, при этом её глаза сверкали, как звёзды. — Это такая сложная система!
Я не мог не улыбнуться, глядя на её искренность.
— На самом деле, это не так уж и сложно, если взглянуть на это с правильной точки зрения. Позвольте мне объяснить: кровь — это жизнь. Она циркулирует, словно река, обеспечивая каждую клетку, каждый орган необходимым. Это как симфония, где каждая нота — это часть целого.
Люси слушала меня с таким вниманием, что я почувствовал себя важным. Её восхищение придавало мне уверенности, но также будило во мне старые страхи.
— Вы говорите о ней так, как будто она обладает душой, — заметила она, прислонившись к столу, словно хотела приблизиться ко мне.
Я замер на мгновение.
— Возможно, так и есть, — сказал я, не желая открывать карты.
Люси сделала глоток чая, и я заметил, как её губы слегка дрожат.
— Вы — необычный человек, Уилльям, — произнесла она с легкой застенчивостью. — Я чувствую, что за вашими словами скрываются глубокие чувства.
Я усмехнулся, вновь ощутив ту кровожадную тягу, о которой старался не думать.
— Люси, я... — начал я, но, остановившись, всё же почувствовал, что это не тот разговор, который мне нужно вести.
— Не беспокойтесь, — сказала она, видя мою неуверенность. — Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя неудобно. Просто... Вы так не похожи на других.
Мы обменялись взглядами, и в этот момент я понял, что впервые за долгое время возникло чувство, что искренность и доброта девушки обворожили меня.
— Быть человеком — это непросто, — произнёс я, вновь отворачиваясь к окну. — Иногда в этом мире нужно быть осторожным.
— Я понимаю, — ответила она, и я заметил, как её глаза стали более серьёзными. — Но разве не стоит открыться, даже если есть риск?
Её слова на мгновение вызывали ощущение, что я мог бы довериться ей.
— Открыться? Что вы имеете ввиду, Люси?
— Я говорю о том, чтобы позволить кому-то увидеть вас настоящим, — ответила она, её голос был тихим и уверенным. — Это значит делиться своими мыслями, чувствами, даже страхами. Я верю, что иногда стоит рискнуть.
Я почувствовал, как её слова проникают глубже, чем я ожидал. Вокруг нас витал легкий аромат чая и свежевыпеченных булочек, но моё внимание было сосредоточено только на ней.
— Вы за мной тайком наблюдали, правда ведь, Люси? Иначе не могу найти объяснения вашей наблюдательности.
Люси слегка рассмеялась, её глаза заискрились.
— Я не шпион, — сказала она с лёгкой иронией. — Но, может быть, мне просто интересно, как вы думаете. Я заметила, что вы не такой, как другие студенты.
— В каком смысле? — спросил я, не в силах скрыть своего любопытства.
— Ну, вы никогда не присоединяетесь к шумным компаниям, предпочитаете проводить время в одиночестве, и ваши глаза... — Она остановилась, словно искала нужные слова. — Они кажутся полными мыслей, как будто вы находитесь где-то далеко от нас.
Я задумался, пытаясь понять, как она может видеть то, что я скрывал.
— Это может быть не всегда хорошим знаком, — произнес я, чувствуя, как меня охватывает лёгкая тревога.
— Но именно это делает вас интересным, — возразила она. — Я не знаю, что именно вы пережили, но, возможно, в этом есть своя прелесть.
Мои мысли замерли. Я не мог вспомнить, когда кто-то говорил мне что-то подобное.
— Вы полагаете, что моя тень может стать моим достоинством? — спросил я, усмехнувшись.
— Почему бы и нет? — ответила она, и её уверенность вызывала во мне странное ощущение тепла. — Каждый из нас несёт свои тени, Уилльям. Главное — как мы с ними справляемся.
Я всмотрелся в её лицо, и в тот момент я понял, что она действительно искренне желает понять меня. Это ощущение пробудило что-то внутри, что я давно похоронил.
Беседа с Люси вывела меня на размышления о своих зачерствевших человеческих чувствах. Она интересно размышляла в свои семнадцать лет, и я подумал, что, пожалуй, слишком взрослый для такой юной особы. Однако Люси не смущало то, что я её несколько старше.