Новая жизнь.
Новый год. 1990-й. Снег за окном искрился под светом гирлянд, создавая ощущение сказки. В воздухе витал аромат мандаринов и хвои, смешанный с запахом праздничных блюд. Но для меня и Турбо этот Новый год был особенным. Это был первый Новый год нашего сына, Жени. Ему было всего несколько недель, он мирно спал в своей кроватке, не подозревая о празднике, творящемся вокруг.
Для меня материнство стало настоящим откровением. Я смотрела на своего сына, такого крошечного и беззащитного, и чувствовала, как меня переполняет любовь, нежность и ответственность. Вся моя жизнь теперь вращалась вокруг него. Его улыбка, его первое агуканье, его маленькие ручки, хватающиеся за мой палец – все это наполняло мою жизнь новым смыслом. Я забыла о прошлом, о всех трудностях и опасностях. Сейчас существовал только Женя, мой сын, моя кровиночка.
Турбо, как и я, был полностью поглощен отцовством. Он смотрел на Женю с обожанием, с нежностью прикасался к его лицу, шептал ему ласковые слова. Он был заботливым и внимательным отцом, старался помогать мне во всем. Но этот Новый год выбил его из колеи. Он, привыкший отмечать праздники шумно и весело, с размахом, в этот раз не смог удержаться от соблазна.
Праздничный стол ломился от яств. Шампанское лилось рекой. «Универсам» собрался в полном составе, чтобы отметить Новый год вместе. Смех, шутки, тосты. Атмосфера была наэлектризована радостью и весельем. Я, как кормящая мать, не пила, наслаждаясь праздником и общением с близкими. Но Турбо, поддавшись общему настроению, выпил лишнего. Много лишнего.
К пяти утра он был уже в состоянии сильного алкогольного опьянения. Его глаза блестели, речь стала спутанной. Он обнимал меня, прижимал к себе, шептал слова любви, которые в его пьяном состоянии звучали особенно искренне и пронзительно.
— Марьяна, я так тебя люблю! — шептал он, целуя меня в волосы. — Ты подарила мне сына, нашего Женю. Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете!
Его слова отзывались в моем сердце теплом и нежностью. Я смотрела на него, на его счастливое, хоть и пьяное лицо, и чувствовала, как меня переполняет любовь.
Но вдруг его настроение резко изменилось. Он отстранился от меня, его взгляд стал жестким, даже злым. Он начал говорить что-то несвязное, перескакивая с одной темы на другую. Его слова становились все более резкими и обидными. Он начал ругаться, посылать всех и вся нахуй.
Я испугалась. Я не понимала, что происходит. Что вызвало такую резкую смену настроения? Алкоголь? Или что-то другое?
— Турбо, успокойся! — сказала я, пытаясь привести его в чувства. — Ты пьян.
— Пьян? — переспросил он, усмехаясь. — Да, я пьян. Но я говорю правду. Вы все меня достали!
Он вскочил со стула и начал ходить по комнате, размахивая руками. Его слова становились все более непонятными и пугающими. Он кричал, ругался, грозился всем расправой.
В моей голове звучала фраза: «Полюби меня сильнее». Я не понимала, что она значит, но чувствовала, что она как-то связана с состоянием Турбо.
— Турбо, прошу тебя, успокойся, — повторила я, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Нам нужно идти домой. Женя ждет.
Упоминание о сыне словно отрезвило его. Он остановился, его взгляд стал более осмысленным. Он посмотрел на меня, затем на дверь, за которой спал Женя.
— Женя... — прошептал он. — Мой сын...
Он подошел ко мне, обнял меня крепко и поцеловал в лоб.
— Прости меня, Марьяна, — сказал он тихо. — Я не хотел тебя пугать. Я просто... Я так счастлив, что у нас есть Женя. Спасибо тебе за него.
Я обняла его в ответ, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Я знала, что он не хотел меня обидеть. Он просто был пьян и не контролировал себя.
Мы вернулись домой. Турбо сразу же уснул, а я села рядом с кроваткой Жени и стала смотреть на него. Он мирно спал, не подозревая о том, какие страсти разгорелись в эту новогоднюю ночь. Я гладила его маленькую ручку и думала о будущем. О нашей новой жизни. О том, как мы будем растить нашего сына вместе. О том, как мы будем любить его и защищать.