На грани.
Проклятая киноплёнка прошлого, казалось, отступила, давая мне передышку. Но, как оказалось, ненадолго. Она вернулась, словно хищник, выслеживающий свою жертву, и на этот раз удар был направлен в самое больное место – меня, беспомощно лежащую в больничной палате. Они знали, где я.
В палату ворвались Турбо и Вова. Их лица были напряжены, глаза горели тревожным огнём. Я ещё дремала, погруженная в туманный мир между сном и реальностью. Турбо, не церемонясь, подхватил меня на плечо, словно мешок с картошкой. Резкое движение вырвало меня из дрёмы.
— Ауч! — вскрикнула я, инстинктивно хватаясь за его спину.
— Ты вообще что-то кушаешь? — саркастически бросил Турбо, не сбавляя шага. — Такое ощущение, что у меня чисто куртка моя на плече весит.
Несмотря на сарказм, в его голосе слышалась забота. Мы мчались по больничным коридорам, каждый шаг отдавался болью в моем простреленном боку.
— Киноплёнка, — коротко пояснил Вова, открывая передо мной дверь машины. — Они идут сюда.
Турбо бережно усадил меня на заднее сиденье и мы помчались на базу.
На базе царила атмосфера напряженного ожидания. «Универсам» готовился к масштабной операции против конкурентов. Мне строго-настрого запретили участвовать, и я, понимая, что сейчас не время для споров, подчинилась. Отдала Турбо пистолет, тот самый, который забрала со склада в Казани по наставлению отца. Это оружие, пропитанное призраками прошлого, теперь должно было защитить наше будущее.
— Вернись живым, — прошептала я, глядя в глаза Турбо.
— Обещаю, — ответил он, крепко сжимая мою руку.
В его глазах я увидела не только любовь, но и решимость. Решимость защитить меня, защитить «Универсам». Я верила ему. Верила, что он сдержит своё обещание.
На базе остались только Наташа, Айгуль, Стеша и я. Время тянулось мучительно медленно. Мы болтали, стараясь отвлечься от гнетущего предчувствия. В разговоре выяснилось, что Стеша встречается с Пальто. Удивительно, что она так долго скрывала это от меня, даже от Ужаса.
Каждый шорох, каждый звук за окном заставлял меня вздрагивать. Время превратилось в тягучую, липкую массу. Наконец, дверь распахнулась, и в базу вошли... Но не все. Моё сердце ухнуло куда-то в пятки. Где Турбо? Страх, холодный и липкий, схватил меня за горло. Я уже готова была закричать, когда...
Он вошёл. Турбо. Живой. С букетом цветов в одной руке и с рассеченной губой и ссадинами на лице – в другой. Он подошёл ко мне, протянул букет, а затем, не обращая внимания на окружающих, наклонился и поцеловал меня в губы. Долго, страстно, словно клеймя меня, заявляя свои права.
— Моя, — прошептал он мне на ухо, отстраняясь.
В этот момент я забыла о боли, о страхе, о тамбовских, о войне, которая разворачивалась за стенами базы. В этот момент существовали только мы. Только я и он. И его любовь, сильная, как стальной клинок, защищающая меня от всех бед.
Этот поцелуй был не просто проявлением любви. Это был вызов. Вызов всем, кто посмел угрожать нам. Вызов тамбовским, киноплёнке прошлого, самой судьбе. Это был символ нашей силы, нашей непоколебимой веры друг в друга. И я знала, что вместе мы справимся со всем. Вместе мы победим.