Слова прощения.
Белая палата больницы. Запах антисептика. Тихий писк медицинских приборов. Я медленно открываю глаза, чувствуя тупую боль в боку. Воспоминания обрывочны, как осколки разбитого стекла. Тамбовские... выстрел... Турбо...
— Марьяна! — знакомый голос разрезает тишину.
Рядом со мной склоняется встревоженное лицо Наташи, девушки моего старшего брата Вовы. Она работает медсестрой в этой больнице и, видимо, присматривает за мной.
— Что... что случилось? — мой голос хриплый, слабый.
— Тише, тише, — Наташа мягко улыбается. — Ты в больнице. Тебе нужно отдыхать.
Я пытаюсь приподняться, но боль пронзает бок. Наташа помогает мне устроиться поудобнее.
— Тамбовские... напали... — шепчу я, хватаясь за ее руку. — Турбо... с ним все в порядке?
— Да, да, с ним все хорошо, — успокаивает меня Наташа. — Он здесь, с тобой.
Я оглядываюсь по сторонам. В палате, помимо Наташи, сидит почти весь «Универсам». Зима, Сутулый, Вова, Марат, Пальто, Стеша, Айгуль – все они здесь, их лица полны тревоги. А рядом со мной, на стуле, склонив голову к моей кровати, сидит Турбо. Его рука лежит на моем животе, большой палец нежно поглаживает мою ладонь.
— Турбо... — шепчу я, и он тут же поднимает голову.
В его глазах – смесь облегчения, любви и... вины?
— Марьяна, — его голос дрожит. — Слава Богу, ты очнулась.
Он наклоняется и осторожно целует меня в лоб.
— Я... я должен тебе кое-что рассказать, — говорит он, не отрывая взгляда от моего лица.
И он рассказывает. Рассказывает о том вечере в ДК, о той девушке, о поцелуе. Рассказывает о том, как она подошла к нему, как начала флиртовать, как он, поддавшись минутной слабости, ответил на ее поцелуй. Рассказывает о том, как сразу же пожалел об этом, как понял, какую глупость совершил.
— Я был дураком, Марьяна, — говорит он, его голос срывается. — Прости меня. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Я люблю тебя. Только тебя.
Его слова бальзамом льются на мою израненную душу. Я знаю, что он говорит правду. Чувствую это каждой клеточкой своего существа. Но боль от предательства все еще жжет, оставляя глубокий след в сердце.
— Почему? — спрашиваю я, еле слышно. — Почему ты это сделал?
— Я... я не знаю, — он качает головой, отводя взгляд. — Наверное, я просто струсил. Испугался своих чувств к тебе. Подумал, что не достоин тебя. Что ты заслуживаешь лучшего.
— Глупости, — шепчу я, сжимая его руку. — Ты самый лучший.
— Нет, Марьяна, — он качает головой. — Я вел себя как последний трус. Я предал твое доверие. И я понимаю, если ты не сможешь меня простить.
— Я... я не знаю, — говорю я честно. — Мне нужно время.
— Я понимаю, — он кивает, его глаза полны боли. — Я сделаю все, чтобы заслужить твое прощение. Я докажу тебе, что люблю тебя. Что ты для меня – весь мир.
Он наклоняется и снова целует меня в лоб. Этот поцелуй – нежный, трепетный – словно обещание. Обещание исправить все. Обещание любить меня сильнее.
Я закрываю глаза, чувствуя, как его тепло окутывает меня, защищая от холода и боли. Возможно, он и совершил ошибку. Но он раскаивается. И я верю, что он сможет измениться. Верю, что наша любовь сможет преодолеть все препятствия.
Я открываю глаза и вижу, как он смотрит на меня. В его глазах – надежда. И я понимаю, что готова дать ему шанс. Шанс искупить свою вину. Шанс доказать свою любовь. Шанс быть вместе.
— Я люблю тебя, Турбо, — шепчу я, и улыбка озаряет его лицо.