Цена преданности.
От лица Турбо.
Дождь хлестал по окнам, словно пытаясь проникнуть внутрь, в нашу хрупкую крепость из тепла и света. За окном бушевала стихия, а внутри меня бушевала не менее сильная буря. Вова, мой старший брат, лидер «Универсама», предложил мне участвовать в новой операции. Крупной, опасной, с непредсказуемым исходом. Он смотрел на меня своими пронзительными глазами, полными решимости и холодного расчета, и я знал, что отказаться – значит предать его, предать «Универсам», предать все, что стало частью моей жизни.
Но как быть с Марьяной? Ее безопасность для меня превыше всего. Я обещал себе защищать ее от этого мира, от его жестокости и грязи. А участие в этой операции – прямой путь к опасности, к той самой грани, за которой нет возврата.
— Я не могу рисковать Марьяной, Вова, — сказал я, с трудом подбирая слова. Мой голос звучал глухо и неуверенно.
Вова усмехнулся, откидываясь на спинку стула.
— Турбо, ты стал слишком мягким, — произнес он, с укором качая головой. – «Универсам» – это семья. А семья всегда должна быть на первом месте.
— Марьяна – моя семья, — возразил я, сжимая кулаки. — И я не позволю ей пострадать.
— Никто не собирается причинять ей вред, — отрезал Вова, его голос стал жестче. – Мы просто просим тебя выполнить свой долг. Ты один из лучших наших бойцов, Турбо. Мы нуждаемся в тебе.
Его слова били точно в цель. Я знал, что он прав. «Универсам» стал для меня больше, чем просто группировка. Это было братство, место, где я нашел свое призвание, свою силу. Я был предан «Универсаму», предан Вове, предан каждому, кто носил наши цвета.
Но как быть с той другой преданностью – преданностью Марьяне, женщине, которую я любил больше жизни? Как выбрать между двумя мирами, между двумя долгами, которые разрывали меня на части?
Я провел бессонную ночь, пытаясь найти выход из этого лабиринта. Образ Марьяны стоял перед моими глазами, ее улыбка, ее нежный голос, ее прикосновения. Я не мог подвергнуть ее опасности. Но и предать «Универсам» я тоже не мог.
На рассвете решение пришло само собой. Я пойду на эту операцию, но сделаю все, чтобы защитить Марьяну. Я буду осторожен, я буду бдителен, я не позволю никому и ничему причинить ей вред.
Я нашел Вову и сказал ему, что согласен участвовать. Он кивнул, его глаза блеснули с удовлетворением.
— Я знал, что ты не подведешь, Турбо, — сказал он, хлопая меня по плечу.
Я не ответил. Внутри меня все сжималось от тревоги. Я шел по лезвию бритвы, балансируя между верностью и любовью, между долгом и ответственностью.
Подготовка к операции шла полным ходом. Я старался не думать о Марьяне, чтобы не выдать свою тревогу. Я тренировался, оттачивал свои навыки, готовился к худшему.
В день операции я встретился с Марьяной. Она смотрела на меня своими большими, доверчивыми глазами, и у меня сердце разрывалось от боли. Я хотел сказать ей правду, хотел попросить ее уехать, спрятаться, но не смог. Я боялся, что она не поймет, что она будет считать меня предателем.
— Я скоро вернусь, — сказал я, целуя ее в лоб. – Жди меня.
Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько любви и веры, что у меня перехватило дыхание. Я отвернулся, не в силах больше выносить эту пытку.
Операция была сложной и опасной. Мы столкнулись с неожиданным сопротивлением, и ситуация вышла из-под контроля. В какой-то момент я подумал, что это конец, что я больше никогда не увижу Марьяну.
Но я выжил. Мы выполнили задание, хоть и понесли потери. Вернувшись, я первым делом поехал к Марьяне. Я должен был увидеть ее, убедиться, что с ней все в порядке.
Она ждала меня. Когда я вошел, она бросилась мне на шею, обнимая крепко, словно боясь потерять. В тот момент я понял, что цена моей преданности – ее безопасность. И я был готов заплатить эту цену, чтобы защитить ее, чтобы быть рядом с ней. Этот мир был опасен, но рядом с Марьяной я был готов противостоять любым испытаниям. Я стал ответственнее, сильнее, я понял настоящую цену преданности и любви.