Неожиданная помощь.
Дым сигарет висел в воздухе густым туманом, пропитанным запахом дешевого кофе и нервного напряжения. Штаб "Универсама", обычно гудящий от разговоров и смеха, сегодня был непривычно тихим. Изнурительная тренировка выжала из нас все силы. Я, привалившись к плечу Марата, невольно задремала. Сон, обрывочный и беспокойный, не принес облегчения. Проснувшись, я почувствовала острую, пронзительную боль в спине. Защемило нерв. Попытка встать обернулась новой волной боли, которая пронзила меня, словно электрический разряд. Я зашипела, схватившись за спину.
– Что случилось, Марьяна? – встревоженно спросил Марат.
– Нерв защемило, – сквозь стиснутые зубы прошептала я. – Не могу встать.
Ребята тут же окружили меня, их лица выражали беспокойство. Боль становилась все сильнее, каждое движение отдавалось в спине огнем. Я пыталась встать, превозмогая боль, но все попытки были тщетны.
– Сама дойду, – упрямо твердила я, хотя понимала, что это невозможно.
– Сиди спокойно, – сказал Адидас. – Сейчас что-нибудь придумаем.
В этот момент из-за стола поднялся Турбо. На его лице, обычно таком холодном и неприступном, я заметила... беспокойство? Он подошел ко мне, окинул быстрым взглядом и, не говоря ни слова, поднял меня на руки.
Я невольно вскрикнула от неожиданности и боли.
– Тише, – сказал он неожиданно мягким голосом. – Потерпи немного.
Его прикосновения, обычно вызывавшие во мне лишь раздражение, сейчас казались почти... заботливо-осторожными. Он нес меня аккуратно, словно хрупкую фарфоровую куклу, стараясь не сделать ни одного лишнего движения. Каждая кочка, каждый неровный участок дороги отдавался во мне новой волной боли, и я невольно шипела, кусая губы.
– Почти пришли, – сказал Турбо, когда мы подошли к моему дому. – Потерпи еще немного.
Он донес меня до квартиры, поставил на ноги у порога. Боль немного утихла, но все еще была достаточно сильной.
– Спасибо, – прошептала я, глядя на него с удивлением.
Турбо ничего не ответил. Он лишь кивнул и, развернувшись, быстро ушел.
Я вошла в квартиру, привалилась к стене, стараясь отдышаться. Боль постепенно отступала, сменяясь ноющей тяжестью. В голове все еще стояла сцена с Турбо, несущим меня на руках. Его неожиданная помощь, его забота... все это казалось таким нереальным, не вязалось с его обычным образом холодного и безразличного пацана.
Позже Адидас рассказал мне, что Турбо из-за меня поругался со своей девушкой. Она, увидев, как он несет меня на руках, устроила ему сцену ревности. Но Турбо не обратил на нее внимания. Он сказал, что человек в беде нуждается в помощи, и неважно, кто этот человек.
Этот поступок Турбо заставил меня по-новому взглянуть на него. Я поняла, что за маской холодности и жестокости скрывается нечто большее. И хотя наша взаимная неприязнь никуда не делась, я начала испытывать к нему некоторое... уважение.