Айленд: Спасённая чудовищем.

Запах лаванды и шалфея стоял в воздухе — чуть влажный, плотный, словно вуаль. Ванная утопала в мягком, рассеянном свете: окна были наполовину прикрыты, и дневной свет проникал внутрь лениво, будто сам устал. Вода в глубокой каменной купели почти не колыхалась, лишь пар поднимался лёгким, призрачным дымом.

Лия лежала в воде, опустив голову на край ванны. Её кожа была молочно-бледной, почти прозрачной. Мокрые волосы, прилипшие к вискам, утратили привычный блеск — словно и они стали жертвой той необъяснимой, всё съедающей усталости. Глаза её блуждали по комнате, но всё казалось будто выцветшим — не в цвете, а в сути. Пространство было каким-то неправильным, срезанным по краям, как старый, переснятый негатив.

Она не чувствовала ни холода, ни тепла. Только лёгкое подрагивание пальцев — тонкое, почти незаметное. Её тело жило само по себе, будто отдалилось от неё.

На полу, облокотившись на край купели, сидел Каин. Его локти упирались в мрамор, одна рука поддерживала бутылочку из тёмного зелёного стекла, из которой он капал в воду настой какого-то древнего травяного сбора. Аромат стал насыщеннее, пряный, обволакивающий. Он молча наблюдал за тем, как масло растекается по воде тонкой, переливающейся вуалью.

— Я... надеялся, что это поможет, — сказал он тихо, будто боялся разрушить хрупкое равновесие. — Старый рецепт, из тех времён, когда я ещё... верил в травников.
Лия чуть повернула голову, устало.

— А сейчас во что ты веришь? — Голос её был хриплым, словно давно не звучал. Он тоже поблек.

Каин улыбнулся краем губ, почти невесомо.

— Сейчас я верю в то, что ты выкарабкаешься. Всё остальное — потом.

Он медленно взял губку, обмакнул её и осторожно провёл по её плечу. Движение было почти интимным, но в нём не было похоти — только нежность, трепет и страх, спрятанный глубоко внутри.

— Ты всё такая же красивая, — сказал он, водя губкой вдоль её ключицы. — Даже когда ругаешься на меня взглядом.

Лия не ответила. Только прикрыла глаза.

— Всё... словно в тумане, Каин. Я вижу, но не чувствую. Слышу, но как будто сквозь стену. Я здесь, но не совсем. — Она замолчала на секунду, потом добавила: — Как будто кто-то по кусочку вырезает меня изнутри. Я не понимаю, что происходит. Мне страшно.

Каин сжал губы. Он не хотел показывать этого, но её слова больно пронзили его. Он был свидетелем смерти, боли, распада душ — но никогда ещё не видел, чтобы жизнь утекала так медленно, тихо, подло.

— Мы найдём способ, — сказал он с силой, вытирая её ладони. — Найдём, слышишь?

Она посмотрела на него. Её глаза были тихими, но не пустыми. Там жила усталость, но и искра — слабая, но всё ещё горевшая.

Он помог ей подняться — осторожно, будто боялся, что она рассыплется от одного неловкого движения. Окутал её мягким полотенцем, прижал к груди. Тепло его тела передавалось ей сквозь ткань, и впервые за эти дни она почувствовала нечто... почти настоящее.

Он провёл её в спальню, медленно, бережно, как провожают раненую душу. В комнате пахло мёдом, сандалом и грозой. Кровати были свежие, приглаженные, но Лия остановилась на пороге.

— Я не хочу засыпать, — прошептала она. — Вдруг в этот раз не проснусь.

Каин развернул её к себе и положил руки ей на плечи.

— Тогда я не дам тебе заснуть одной. И не дам тебе исчезнуть. Обещаю.

Её губы чуть дрогнули. Не совсем улыбка, но попытка. Этого было достаточно.

Он помог ей лечь, сел рядом, обняв за плечи. И долго, очень долго не отпускал, пока она не провалилась в хрупкий, зыбкий, но всё ещё живой сон.

***
Каин сидел рядом, всё ещё обнимая её, когда Лия вздрогнула. Он почувствовал, как её тело подёрнулось мелкой дрожью. Она не проснулась — но уже не спала. Её дыхание стало поверхностным, чуть хриплым. Лоб покрыла испарина.
Он мягко пододвинулся ближе и прикоснулся к её щеке.

— Всё хорошо, — прошептал он. — Ты в безопасности, слышишь?

Лия не ответила. Её пальцы сжались в простынях, будто пытались зацепиться за реальность. Каин осторожно взял одну из её рук и поднёс к губам. Поцеловал.

— Я с тобой, — сказал он тихо. — Я здесь.

Он хотел было откинуться на подушку рядом, как вдруг она резко вскинула голову. Взгляд стал стеклянным, зрачки расширились. Руки задрожали сильнее, будто ток ударил по венам.

— Каин, — прошептала она, и в этом шёпоте было больше ужаса, чем звука. — Я... слышу.

— Что ты слышишь?

— Голоса. Они... спорят. Это...

Она вскрикнула и зажала уши руками. Её лицо исказилось от боли, будто внутри что-то рвалось на части.

— Лия! — Каин подался к ней, но она уже извивалась от боли, сдавленно стонала, упав на колени у края кровати.

— Останови это... пожалуйста...

Голос её дрожал, но за словами уже слышались не её интонации. Что-то другое пробивалось сквозь неё, ломало изнутри. И вместе с этим шли образы.

Мир Лии стал дымкой, и сквозь неё проступил тёмный, величественный зал. Высокие колонны уходили в сумрак, и в центре, на троне из чёрного камня, сидел Ариман. Его тело откинулось на спинку, правая рука лежала на подлокотнике, пальцы небрежно постукивали по резному камню. Губы изогнулись в усмешке.

— Кровавая Луна взойдёт через два месяца, — сказал он кому-то за пределами зрения Лии. — Я знаю всё. Я знаю их шаги. Их планы. Я знаю, когда они просыпаются, когда засыпают, с кем они разговаривают и о чём. — Он усмехнулся, его глаза блеснули холодным огнём.

Вокруг — тени, силуэты его приближённых, но всё было как во сне — размыто, ускользающе. Он продолжал говорить с ленивой, хищной уверенностью:

— Если вы думаете, что Каин — это угроза, вы ошибаетесь. Он сам принесёт мне свою голову на серебряном блюде. Когда наступит время.

— Нет! — закричала Лия и схватилась за голову, словно хотела вырвать из себя видение.

Боль пронзила череп острым гвоздём. Она закричала снова, громко, пронзительно. Словно мир разрывался изнутри вместе с ней. Каин обнял её, пытаясь удержать, но она тряслась в его руках, как пружина, натянутая до предела.

И вдруг — тишина.
Как будто всё оборвалось. Боль ушла. Лия расправила плечи и медленно выпрямилась, с трудом переводя дыхание. Её глаза стали ясными — впервые за последние дни. В них горело что-то новое. Не жар болезни. Живое пламя.

— Я... видела его, — прошептала она, поднимая взгляд на Каина. — Это был Ариман. У него есть шпион. Он знает, что мы делаем. Он знает всë.

Каин уже стоял. Его лицо побледнело, но в глазах — ледяной фокус.

И именно в этот момент двери спальни распахнулись. На пороге — Алексис и Клара, ошарашенные её криком. Алексис сделал шаг вперёд.

— Что случилось?! Мы услышали...

— Алексис, — резко перебил его Каин, не оборачиваясь, голос — как обух по стали. — Возьми Клару. Немедленно езжайте к Дереку. Я не могу связаться с ним мысленно, он слишком далеко. Найдите его. Привезите сюда. Сейчас.

— Но подожди, — начала Клара, — что случ...

— Сейчас же, — Каин обернулся. В его взгляде читалась жёсткая угроза, за которой пульсировала тревога. — Без вопросов.

Алексис взял Клару за руку, почти волевым жестом. Она хотела вырваться, но он сжал её запястье крепче. И молча увёл прочь.
Двери захлопнулись. В комнате снова воцарилась тишина.

Лия всё ещё не могла прийти в себя, но теперь её дыхание было ровным. Каин опустился к ней и снова обнял.

— Мы разберёмся со всем этим, — сказал он, и на этот раз это была не попытка утешить. Это было обещание.

Каин только хотел ещё что-то сказать, как Лия распрямилась. Она больше не дрожала. В её взгляде уже не было боли — лишь ясность и какая-то новая, тёмная решимость. Словно то, что ворвалось в неё в момент видения, стало не просто откровением, а частью её самой.

— Каин, — её голос был твёрже, чем раньше. — Я предупреждала тебя. Алексис. Он...

Он не дал ей договорить.

— Нет. — Спокойно, без колебаний. — Алексис — не шпион.

Лия нахмурилась, подалась вперёд, губы сжались.

— Ты даже не хочешь это обсуждать? А если он обманывает тебя? Ты слишком ему доверяешь.

— Потому что он знает, кто настоящий шпион. — В голосе Каина не было раздражения. Только усталость и уверенность. — И, скорее всего, он прав.

Лия замерла. В её глазах — беспокойство и нетерпение.

— Кто? Кто это? Скажи мне!

— Не сейчас. — Он мягко коснулся её руки. — Отдышись. Успокойся. У нас будет время.

— Ты просто пытаешься отвлечь меня, — прошипела Лия. — Но я видела! Я видела, как он передавал тот конверт вампиру возле таверны. Он думал, что я не заметила. Но я видела всё.

Каин кивнул, спокойно, даже чуть грустно.

— Я знаю. Он сам мне рассказал. Ещё в первую же ночь. Это был его человек, вампир, которому он заплатил, чтобы тот проследил за кое-кем, кого мы подозревали. Всё это я знал. Всё под контролем, Лия.

Она замолчала, но видно было — верить до конца ей тяжело. Новый дар словно мешал ей видеть ясно — или, наоборот, заставлял сомневаться во всём привычном.

— Значит... — она сжала зубы. — Значит, ты всё это время знал больше, чем говорил.

— Иногда, — мягко произнёс он, — лучше знать больше, чем говорить.

Лия хотела ещё что-то сказать, но в этот момент в комнату буквально ворвались Алексис, Клара и Дерек.

— Что происходит? — Дерек сразу шагнул к кровати, его взгляд скользнул по Лии с вниманием и тревогой. — Зачем ты звал?

Каин уже поднимался, жестом остановив его.

— Алексис. Со мной. Немедленно. — Он посмотрел на Дерека: — Сейчас всё объясню. Но сначала — кое-что срочное.

— Подожди! — Клара шагнула вперёд, прижав ладонь к груди. — Мы только приехали, ты не можешь просто...

— Могу, — отрезал Каин, даже не обернувшись.

— Я видела! — голос Лии стал твёрже, громче. — У меня было видение. Это был Ариман. Он...

— Что ты видела? — Клара подалась вперёд. — Что он делал? Ты уверена, что это был он? Расскажи мне всё! — посыпались вопросы, как камни с горы.

— Клара, — рявкнул Дерек. — Вон.

— Что?..

— ВОН! Это не твоё дело!

Клара побледнела, посмотрела на Лию, но та ничего не сказала. Тогда Клара резко развернулась и вышла, громко захлопнув дверь.

Лия, сжав пальцы, схватила Дерека за руку.

— Подожди... — Голос её стал странным, глухим. Взгляд застыл.

И тогда началось.
Словно ток ударил по комнате. Тень прошла по стенам. Воздух стал гуще, будто напряжение вытеснило кислород.
Дерек чуть наклонился к Лие, всё ещё удерживая её ладонь в своей.

— Послушай меня внимательно, — его голос был мягким, но уверенным, как у человека, который знал, о чём говорил. — Эта сила не просто вошла в тебя. Она ищет отклика. Хочет, чтобы ты её услышала. Не борись с ней. Не гони прочь. Позволь ей разлиться внутри тебя... как вода по руслу.

Лия сделала глубокий вдох, прикрыла глаза.

— Почувствуй, как она течёт в тебе, — продолжал он. — Не сдерживай. Не направляй. Позволь ей самой найти дорогу. Она древняя, она знает путь. Просто доверься.

Мир начал расплываться. Тьма за закрытыми веками вдруг наполнилась светом. Золотисто-рыжим, пыльным, как от заходящего солнца. Лия будто проваливалась в тепло, обволакивающее, чужое и в то же время до странного родное.

— Спроси её, — голос Дерека стал уже эхом, далёким, как ветер в горах. — Кто она? Чего она хочет? Зачем пришла?

И тогда Лия увидела.

Скалы. Обнажённые, грубые, словно выточенные веками ветров. Между ними — река, шумная, нетерпеливая, вырывающаяся из гор, с пеной на волнах и слепящими бликами. Земля сухая, растрескавшаяся, но у её подножия — скромные пятна жизни: полусухие кустарники, и среди них — крошечные цветы. Тонкие лепестки держались за жизнь, как могли, но цвели — упрямо, гордо.

Девушка стояла босиком на тёплой земле. Её кожа была светлая, почти светящаяся в этом золотом свете. Волосы — волнистые, цвета пшеницы, спадали ей на плечи, игриво подрагивая от лёгкого ветра. Глаза — зелёные, чуть раскосые, пронизывающе внимательные. Ей не было и семнадцати, но в лице читалась сила — не юная, не мимолётная. Вечная.

К ней подошёл мужчина. Выше, шире, бронзовая кожа казалась живым металлом, а на груди — тёмная печать, будто выжженная в коже. Символ? Знак? Он словно пульсировал вместе с его сердцем. Его чёрные волосы были густыми и вьющимися, глаза — карие, глубокие, как земля перед дождём. Он положил руку ей на плечо — твёрдо, властно, но не грубо. Защитно.

Они переглянулись.
И заговорили. Слова, незнакомые, вибрировали в воздухе, как древняя песня. Лия не понимала, что именно они говорят, но слышала смысл кожей, дыханием. Это был разговор союзников. Партнёров. Возможно, влюблённых.

Девушка вдруг прищурилась и, легко взмахнув рукой, разбудила воздух. Лепестки цветов, что прятались между камней, взметнулись вверх, закружились над их головами, словно подчиняясь её воле. Они не падали — парили, сверкая в лучах солнца.

Мужчина слегка наклонился, притянулся ближе. Его лоб коснулся её лба.
Так они стояли — двое на заре мира, окружённые лепестками и ветром.

Лия резко выдохнула.
Видение оборвалось, словно кто-то дёрнул за шёлковую нить. Воздух в комнате снова стал плотным, настоящий, ощутимый. Дерек всё ещё держал её руку, но уже осторожнее, как будто она могла рассыпаться в пыль.

Она посмотрела на него. Губы дрожали.

— Это было... Это была она. Та сила. Девушка... И он. Они были так прекрасны. И между ними была... магия.

Дерек не удивился.

— Да. Сила открылась тебе. Нам теперь следует её понять.

Лия шепнула:

— Это была не просто магия. Это была любовь.

Тишина в комнате была почти священной. Лия всё ещё ловила воздух дрожащими лёгкими, сердце колотилось, будто пыталось вырваться наружу — не от страха, а от величия только что увиденного. Рядом с ней Дерек не сказал больше ни слова — он просто смотрел, как будто в ней что-то изменилось, что-то активировалось.

В этот момент дверь открылась.
Каин вошёл спокойно. Очень тихо. Его лицо было серьёзным, но не жёстким. Это была спокойная сосредоточенность человека, принявшего необходимость — и решение. Его взгляд упал на Лию — быстрый, проницательный, как будто он хотел убедиться, что с ней всё в порядке.

За ним, молча, вошёл Алексис. На его лице читалась абсолютная растерянность. Под глазами — тени, губы плотно сжаты, взгляд упрямо направлен в пол. В нём не было ни злости, ни напряжения. Только горькое, невыносимое принятие.

И следом — Клара.

Она ворвалась, словно вихрь, вся в слезах, голос надломлен и сорван:

— Да кто-нибудь скажет мне, что происходит?! Почему все молчат?!

Каин не сдвинулся с места. Его голос прозвучал почти спокойно. Почти.

— Мы знаем, кто шпион. Правда, Клара?

Клара застыла. Её глаза метнулись от Каина к Лии, от Лии к Алексису.
Каин сделал шаг ближе, и в его голосе прозвучала сталь — не крик, но слова звучали, как удары клинка по камню.

— Девочка... За что же ты продалась ему? Что он тебе пообещал? Любовь? Силу? Место рядом с ним? — он проговорил это так, будто каждое слово было плевком в лицо, но под этим ощущалась жалость. Он не ненавидел её — он сочувствовал ей.

Алексис не поднял взгляда. Он стоял, словно его прибили к полу.

Лия прошептала:

— Клара?.. Что?

И тогда Клара подняла на неё глаза.
Лия замерла. То, что она увидела в этом взгляде, было чуждо. Там не было страха. Не было раскаяния. Только зависть. Презрение. Глухая, уродливая ненависть. Маска спала, и Клара даже не пыталась её снова надеть.

Мгновение — и воздух содрогнулся. Вспышка. Вихрь. Из темноты, из ниоткуда в комнату ворвались двое. Вампиры. Чужаки. Их лица были чужими, злыми, и всё в них кричало: они от него.

Клара даже не вскрикнула. Они схватили её, и в следующий миг исчезли, растворившись в воздухе, оставив за собой только рваный след магии.

Тишина.

Лия, глядя в пустоту, где только что стояла Клара, прошептала:

— Я... я не могу поверить.

Она медленно перевела взгляд на Алексиса. И увидела, как по его щеке бесшумно скатилась слеза.