Глава 55
Мэтью жил за городом, в небольшой особняке, сложенном из толстых ошкуренных бревен и накрытом
черепичной крышей. Сам дом стоял в старом заброшенном саду и не был виден с дороги за большими деревьями.
- Проходи.
Оборотень первым зашел в просторный полутемный холл и скрылся за узкой дверью. Послышался шум льющейся воды.
Руди огляделся, в животе заныло от приятного предчувствия. Он наедине с волком, в его доме… Узкие окна, бревенчатые стены, несколько ярких пейзажей в светлых рамках, современная техника, преимущественно немагическая. Дерево. Везде дерево. Немного мрачно, но довольно уютно. На логово похоже. Он заглянул за одну из дверей. Спальня. Огромная низкая кровать, застланная мехом, на полу плетеный коврик. Окон нет.
- Нравится?
Большие ладони огладили плечи, на мгновение прижали к широкой и твердой груди, и Руди вдруг отчетливо осознал, что это уже было. Что когда-то Мэтью вот так прижимал его к себе, а он в это время целовал кого-то другого. Что за наваждение?
- Мэт, - тихо произнес он, не отстранившись, а наоборот, крепче прижавшись к оборотню. - Какую тайну ты хранишь? Отчего я так на тебя реагирую? Почему доверяю тебе? Кто ты на самом деле? Ты ведь не боишься Вамчина? Мне даже кажется, что он остерегается тебя, или я ошибаюсь?
- Я не могу тебе этого сказать, лисенок. Не сейчас. Не хочу, чтобы это знание мешало твоему выбору.
- А у меня есть этот выбор? - шепнул Руди и повернулся к Мэтью.
Глаза в глаза. Какой сильный запах мускуса, и от него сносит все так тщательно выстроенные преграды. Руки Рудольфа обвили шею оборотня, он вытянулся вверх и поцеловал Мэтью в губы. И тут же в мозгу вспыхнула болезненно яркая мысль: «Что я творю?»
Всего мгновение Мэт промедлил, прежде чем ответить на поцелуй, и этого мгновения Рудольфу хватило, чтобы прочитать в его глазах все: и настороженность, и недоверие, и надежду, и радость, и… что-то еще. Но сейчас Руди был благодарен, что он молчит; заговори оборотень и Руди бы сбежал, а так… Здесь и сейчас ему нужен был он, защитник, полный опасных тайн, его надежные руки, его горячие губы...
Мэт коснулся его губ нежно, почти невесомо, словно боялся испугать или сломать. И от этой нежности внутри Рудольфа шевельнулось что-то такое… как крохотный росток одуванчика, беспомощный цветок, способный взломать асфальт и расцвести на обломках погибшей цивилизации.
Он даже успел подумать, что это очень удачное сравнение, надо будет использовать его в статье… Подумал - и тут же забыл, потому что Мэт с тихим стоном, больше похожим на рык, прижал его к себе и ворвался языком в его рот.
Мысли, какие к демонам мысли? Их снесло накатившей волной вожделения. Руди отвечал ему, цеплялся за мощные плечи, вжимался в напряженное тело и с каким-то первобытно-животным удовольствием ощущал силу его желания. И размер. Если бы он сейчас мог бояться, непременно бы испугался - слишком хорошо он помнил, как было больно, когда его насиловал Вамчин, а ведь он не такой крупный, как Мэт...
Но, странное дело, он был уверен, нет, точно знал - ему будет хорошо и совсем не больно. Еще лучше, чем сейчас, когда его тело плавится в умелых, сильных руках; когда он забывает дышать - а может быть, дышит им, его запахом, его напористой нежностью.
Плавится, и тяжело дышит, и хочет большего. Упершись ладонью оборотню в грудь, Руди без всякой надежды попробовал его оттолкнуть - все равно что отталкивать скалу. И внезапно понял, что Мэтью
слушается. Слушается его, мальчишку. Потому что ему не все равно, чего Руди хочет. Потому что он хочет его - но еще больше хочет, чтобы Рудольфу было хорошо.
Упоительное, волшебное ощущение. Почти как летать во сне, нет, даже лучше.
Руди взглянул в желтые волчьи глаза: в них отражался лес, в них светила луна и пела брачные песни стая. А вожак стаи смотрел ему в глаза, ему, своему консорту, и обещал биться за него со всеми оборотнями, вампирами и фэйри этого мира. И… любить его.
Руди выдержала меньше мгновения. Нельзя торопиться. Не сейчас. Он будет его возлюбленным, будет скулить и рычать, но чуть позже. А пока он - человек, и хочет человека.
Именно этого человека.
Хочет изучить пальцами и ладонями его шею, его плечи… и губами тоже…
В груди Мэта заклокотало сдерживаемое рычание, когда Руди проявил инициативу и скользнул губами по его скуле вниз - подбородок, шея… расстегнутый воротник рубашки… Мешает. А пальцы не слушаются, кто только придумал эти маленькие тугие пуговицы… Которые рассыпаются и стучат, как горошины, когда Мэт резко тянет рубашку прочь. Одной рукой ведь ничего не расстегнешь, а вторая занята. Кажется, он одной рукой держит Рудольфа на весу - чтобы ему удобнее было обнимать его ногами за поясницу. И когда успел?
А, неважно.
Он лизнул загорелое гладкое плечо, потерся щекой о рельеф напряженных мышц, вдохнул терпкий запах, бездумно восхищаясь: мощный, надежный, мой. Мэт
тихо выдохнул сквозь зубы.
- Ты дразнишь меня, лисенок.
Руди засмеялся.
- Дразню. Ты же не съешь меня, большой серый волк?
- Может быть - нет, - Мэтью тоже усмехнулся. - Может быть - да. Ты вкусно пахнешь, у меня кровь закипает, и в штанах становится тесно.
В доказательство он лизнул Рудольфу ухо и прикусил мочку. По телу тут же прокатилась жаркая волна истомы, сосредоточившись внизу живота. Собственная одежда вдруг показалась грубой, лишней, и безумно захотелось прижаться к Мэту - еще теснее, кожа к коже.
- Мэт… - простонал он, не понимая, как выразить свою потребность.
Он понял. Без слов. Отнес на кровать, уложил - и стал раздевать, мучительно медленно, лаская обнаженную кожу пальцами,
губами, дыханием… Это было так странно - ждать, желать большего, чувствовать себя стрелой на натянутой тетиве. Сейчас, еще миг, еще один удар сердца...
Его белье куда-то делось. Кажется, Мэту не хватило выдержки его снять, и оно порвалось. Рудольфу было не до того. Оборотень замер, касаясь дыханием самого сокровенного места, дразня и обещая, ожидая...
- Пожалуйста, - выдохнул Руди, разводя ноги шире, и зажмурился: оборотень наконец-то коснулся его там языком.
Так же мучительно медленно и легко, скорее щекоча, чем лаская, но от этого касания тело Рудольфа загорелось. Он подался навстречу горячему рту.
- Пожалуйста, - повторил, прижимая голову Мэтью к себе.
Волк снова понял все правильно. Облизал чувствительную головку и… Руди застонал, не в силах справиться с эмоциями. Мэтью довольно улыбнулся и усилил нажим, а когда тело Рудольфа выгнулась дугой, он добавил пальцы - нежно, настойчиво, уверенно подводя Рудольфа к пику удовольствия.
Где-то на краю сознания Руди удивился: откуда он знает, как это - пик удовольствия? Ведь он никогда раньше…
Словно в ответ, вопреки этой мысли перед глазами мелькнула картинка: Мэт под ним, голый, с прикрытыми глазами и искаженным лицом - держит его за бедра…
Откуда это?
Руди даже на мгновение открыл глаза - чтобы увидеть деревянный потолок волчьей берлоги.
Всего на мгновение. То, что делал с ним Мэтью прямо сейчас, было слишком… слишком хорошо...
- Еще немного.. сейчас... и.. ну же, Мэт… - Руди не узнал собственный голос.
Запрокинув голову и зажмурившись, он подавался навстречу, впивался пальцами в широкие плечи, уже не чувствуя ни простыней под собой, ни легкой боли, ничего - только полет, только безумно близкая луна и ветер высоты, только горячий рот Мэтью. Его Мэтью… Взрыв. Невесомость. Счастье.
Он в надежных и ласковых руках, и нет на свете ничего правильнее и прекраснее этого.
Мэтью шепчет ему на ухо какие-то глупости, обещает - вместе, всегда, он защитит и убережет, будет любить...