Глава 50
- Я хочу тебя, лисенок, - Вамчин сел на кровать, уложил жасминовые ветки на подушку: справа, слева, над головой Рудольфа, а один цветок вложил в его губы, едва коснувшись кожи подушечкой пальца. - Ты очень
красивый.
Его лицо оказалось совсем близко - совершенное, словно вылепленное великим скульптором, и темные
глаза в обрамлении длинных ресниц так и манили утонуть, раствориться в них, отдаться - целиком, до самозабвения.
Рудольфа обдало жаром, невероятно захотелось коснуться его - Вамчин, какое красивое имя, - и попробовать на вкус его губы. Почему-то казалось, они должны пахнуть яблочным вареньем.
- Вамчин, - он счастливо улыбнулся: да, его имя на языке - нежно и сладко, и прохладно, и...
Он почти дотянулся до губ Вамчина, почти поцеловал его, когда рядом что-то - кто-то? - зарычало и зашевелилось.
Глаза Вамчина опасно блеснули, он повернул голову - и Руди тоже, едва сдержавшись, чтобы не выматериться: у него стоит до звона в яйцах, а тут какие-то подарочки в его собственной постели.
Из-под одеяла показался... Мэтью? Сна ни в одном глазу, собран, насторожен, готов... защищать? Или что-то еще? Руди точно знал, что они знакомы, причем давно знакомы, и их связывает что-то важное. Более важное, чем рука Мэта на его животе (разве она тут была? Почему Руди ее почувствовал только сейчас?) и нога между его ног. Голых ног. Они что, любовники? Но почему Руди этого не помнит? Он досадливо дернул плечом: опять какие-то странные мысли. У него слишком хорошо стоит, чтобы думать обо всем этом.
- И ты тут, мой верный волк, - хмыкнул Вамчин.
- Разумеется, мастер, - Мэтью погладил Рудольфа по животу и сдернул с него одеяло.
Руди на миг задохнулся - и от прикосновения прохладного воздуха, и от собственной беззащитной и бесстыдной наготы под взглядами сразу двух мужчин. Он машинально попробовал поймать одеяло, но Вамчин отвел его руки, поцеловал оба запястья и поднял над головой. Кривовато улыбнулся, бросил короткий взгляд на Мэтью - и тот накрыл его запястья ладонью. Не сжимая, но крепко удерживая.
Сомкнуть ноги у Рудольфа тоже не вышло, правую надежно держал между своих ног Мэтью.
А Вамчин не спеша огладил его руки, плечи, шею... на мгновение остановил пальцы там, где отчаянно пульсировала вена, и спустился ниже - ключицы, грудь. Он рассматривал и изучал Рудольфа, и Руди физически чувствовал его взгляд - так же ясно и горячо, как обнаженное, мощное тело Мэтью, прижимающееся к нему сбоку. Так же, как твердый член Мэтью, обжигающий его ягодицу.
Боги, как ему стыдно. И как горячо. Он никогда раньше не занимался сексом с мужчиной, не хотел
мужчину, а сейчас... что с ним такое? Он не должен... Едва заметно поморщившись, Вамчин склонился и поцеловал его. Все лишние мысли (Руди почему-то точно знал, что все мысли сейчас - лишние) вылетели из головы, оставив лишь властное, безумно сладкое и необходимое касание губ, рук...
Кровать тихо скрипнула и прогнулась под весом Вамчина, когда тот лег рядом и просунул ногу между ног Рудольфа, раздвигая их сильнее, лаская внутреннюю поверхность бедра своим бедром.
Все еще в штанах. От ощущения шершавой ткани, трущейся о голую кожу и не касающейся напряженного, безумно чувствительного члена, Рудольфу хотелось кричать - и он не
мог понять, чего хочет больше: кричать «трахни меня наконец» или убить обоих - и Мэтью, и Вамчина. Потому он просто застонал, отвечая на поцелуй, впуская язык Вамчина в свой рот, переплетаясь с ним - и чувствуя, как его пальцы сжимают сосок, и тут же груди касаются еще одни губы, и Мэтью рисует языком по коже влажную дорожку, прикусывает второй сосок, а рука Вамчина... Руди вскрикнул, когда твердая ладонь накрыла его член. Вамчин тут же укусил его за губу и сразу зализал укус, продолжая легко гладить ствол, обводить пальцем обнаженную головку. Демоны бы их обоих подрали. Что они делают? Руди
- нормальный, он не занимается сексом с мужчинами. Он не хочет...
Вамчин приподнял бедра, не разрывая поцелуя, зашуршала ткань - и к Рудольфу прижалось второе обнаженное тело. Второй член. Такой же горячий и твердый. От мысли, что они оба могут оказаться в нем, Рудольфа затопила волна паники, замелькали какие-то страшные, отвратительные картинки. Но их тут же прогнал тихий голос Мэтью:
- Я не дам тебя в обиду, мой малыш. Все хорошо.
Хорошо? Ладно. Раз Мэт так говорит, значит, в самом деле хорошо.
Он расслабился, снова ответил на поцелуй Вамчина. Да, он верил Мэтью. И Вамчин тоже - они оба не хотят причинить ему боль, надо только не думать, не думать о...
- Посмотри на меня, лисенок, - велел Вамчин, оторвавшись от его губ.
Руди распахнул глаза, не в силах... нет, не желая противиться приказу. И утонул - в темной, пылающей бездне вампирских глаз.
- Смотри на меня, мой маленький. Откройся мне, доверься, - бархатный голос проникал в Рудольфа, растекался щекотными пузырьками от шампанского по венам, касался самых потаенных уголков тела и души. Рудольфу хотелось одновременно и слушать его, покоряясь ему, и бежать в ужасе.
Но за его спиной был Мэтью. Он держал Рудольфа, не позволяя струсить, и обещал: все будет хорошо, я не дам тебя в обиду. И Руди смотрел в глаза Вамчина, шел ему навстречу
- и чувствовал, как их все теснее скрепляет незримая нить, все крепче их связь...
Руди не понял, как и когда Вамчин переместился, только почувствовал прикосновение чего-то шелкового и горячего к своим ягодицам, раскрылся ему навстречу - и вскрикнул от невероятно яркого и сладкого ощущения: его заполнили, взяли, одновременно членом в
зад - и член в ладонь, его хотят и любят, он нужен, необходим, в нем сейчас бьется сердце Вамчина - а в Вамчине течет кровь Рудольфа... Толчками, стонами, единым
движением они соединяются в одно целое... вот сейчас, сейчас он взлетит...
До оргазма оставались считанные мгновения, когда его член остался в болезненном одиночестве, а в заду
стало пусто. Руди недоуменно открыл глаза, попытался потянуться за любовником - и осознал, что его запястья по-прежнему сжимает Мэтью, лежащий рядом, а Вамчин нависает сверху, опираясь на локти.
- Сладкий лисенок, - довольно шепнул Вамчин и, наклонившись, легко укусил Рудольфа за плечо.
Руди вздрогнул и повернул голову к Мэту: желтые волчьи глаза горели вожделением, сам он в нетерпении терся о бедро Рудольфа и скалился на Вамчина. Как будто добычу делят, мелькнула мысль - и тут же пропала, потому что Вамчин тихо засмеялся и вздернул Рудольфа за плечи, заставляя сесть... нет, не на постель - а на Мэтью. Тот послушно перевернулся на спину, потянул Рудольфа на себя - жестко, голодно. Насадил на свой член, огромный и скользкий. Руди вскрикнул и зажмурился, когда эта дубина растянула его, вошла на всю длину...
Мэт был еще больше Вамчина, и Рудольфу показалось, что он достал ему до самого горла. Нанизал на себя, как жука на булавку. Но почему-то это было совсем не
больно, а наоборот - сладко, сумасшедше сладко, не хватало лишь самой малости...
Ладони на члене. Да. Вот так. Вот так.
- Двигайся, лисенок, мой красавчик, - шепнул Вамчин, обнимающий его сзади, и сильно ущипнул оба соска.
От резкой боли Руди сжался, еще острее ощутив внутри себя каменный волчий член.
А Вамчин снова дернул за соски, вжался напряженным членом в ягодицы Рудольфа, намекая, что тоже не против присоединиться к Мэтью...
Мэт резко сел, прижав к себе Рудольфа и схватив за плечо Вамчина.
- Порвешь же мальчишку, - прорычал низко и хрипло; от его рыка что-то внутри Рудольфа задрожало, расплавилось, растеклось по всему телу сладкой волной истомы, запульсировало в члене, прижатом к животу волка. Вместо ответа Вамчин засмеялся, безумно и жестко, как залаял, и запустил руку в волосы Мэта, потянул его к себе - и поцеловал.
Зажатый между ними Руди чуть не кончил, так это было странно, неправильно и сладко. Секс - почти драка, и он - как добыча, приз. Отвратительно, неправильно, но... безумно, до судорог горячо и возбуждающее.