Фиалка

Если что, меня учили не садиться в чужие машины. Мне даже никогда не разрешали заказывать такси. Но в той машине был Дима. И я к нему села. Меня, кстати, вынудили это сделать как раз те самые люди, что всегда и твердят, будто с незнакомцами связываться нельзя. Но обо всём по порядку.

Насколько хорошо я знала Диму, чтобы решиться на такое? Чтобы вот так просто — сесть в его машину? Не больше, чем кого-то ещё за тонированным стеклом. Не больше, чем любую другую дорогую машину, в которой я никогда раньше не бывала. С тонированными окнами и теми самыми фарами, от которых свет режет глаза, даже если не смотришь в их сторону.

Я знала только одно: он — вампир. И, по логике, это должна была быть ещё одна, очень веская причина никогда к нему не садиться. Но — этого оказалось недостаточно.

Уже темнело и шёл снег. Я выходила из магазина с пакетом, жвачкой во рту, и... он уже стоял там. Прямо у обочины. Окно опустилось мгновенно, а из темноты салона следом выдвинулась его рука. Именно по татуировкам, запомненным мне лучше, чем хотелось бы, я и узнала кому она принадлежит сразу.

Чёрно-белые пальцы Димы держали... игрушку. Он протянул её наружу, как следует выставив под снег, чтобы я увидела.

Игрушка была самой обычной: плюшевый мишка, как из любого ближайшего детского магазина. Скорее всего — из того самого, которым сам вампир и владел, не испытывая ни капли стыда за этот факт своей фальшивой биографии.

Снег падал густо, и от этого становилось почему-то жалко — и мишку, и руку Димы. Хотя, по-хорошему, ни один, ни другой вряд ли вообще могли ощущать холод или быть недовольны погодой.

— Он для тебя. — произнёс Дима. — Мне показалось, ты таких любишь. Бесполезных. М?

Он говорил так, будто всё происходящее — в пределах нормы. Будто плюшевые игрушки — это универсальный способ загладить вину перед тем, кому ты не так давно высыпал все таблетки на пол и спокойно смотрел, как тот подбирает их одну за другой — уже навсегда испорченные.

Если этот его жест вообще был чем-то вроде искупления. Пусть и исключительно игрушечного.

Прежде чем сделать хоть что-то, даже просто ему ответить, я настороженно обернулась. Мне показалось — нет, я почувствовала — как кто-то на нас смотрит. Точнее, все вокруг. Женщина, проходящая мимо с собакой. Двое парней у банкомата — прямо за моей спиной. И всё, что они наверняка видели — это не вампира и его угнетённую жертву. А подозрительное авто. Мрачного мужчину внутри. И, судя по всему, перепуганную девочку.

Как это отражалось в их глазах — представить было несложно. Сомнительно. Сцена, которую никто не станет обсуждать вслух, но вывод всё равно сделают. Вывод — дискомфортный.

И — да — это действительно было постыдно. Больше всего — неловко. Для меня. Словно я и правда та самая несчастная дура, что вот-вот сядет в машину к «незнакомцу». Купится на его привлекательное — потому что понятное ей — предложение. На вид невинное, но говорящее само за себя. И совсем о другом.

И потому, понимая, что всеобщее осуждение прохожих не прекратится — по крайней мере, пока с улицы не исчезну я сама — я сделала шаг вперёд.

Спешный. Неловкий. Почти рефлекторный.

— Ты чего? — выдохнула я, уставившись на Диму. — Уезжай...

— Садись. — перебил он.

Мои руки уже держали его подарок. Я застыла. На секунду. Может, на две. Снова — едва — обернулась, заметила всё тех же чужих, любопытных людей. И поняла: говорить с вампиром — бессмысленно. Может даже наш диалог усугубит этот спорный эпизод. Может, кто-то не выдержит, проявит сочувствие, или, наоборот, собственное возмущение — и подойдёт к нам.

Отнимет у меня мишку. Отнимет меня у Димы. Вслух сделает выговор вампиру и... скорее всего, сразу умрёт.

Поэтому, не медля больше ни секунды, я обошла авто с другой стороны, глядя только под ноги. Нащупала ручку, открыла дверь — и села.

Я просто очень хотела, чтобы всё это тревожное недоразумение закончилось. И это желание оказалось сильнее страха перед возможными последствиями. Чтобы женщина с собакой пошла дальше. Чтобы исчез Дима. Даже если — только вместе со мной. Даже если я тоже, после, исчезну.

Вопреки моим опасениям, в салоне не оказалось ничего жуткого. Чисто. Пусто. Почти ново. Будто вампир специально купил эту машину лишь для того, чтобы везти в ней не просто кого угодно, а что-то хрупкое. Или неживое. Или... какой-то набор признаков, из которых состою я.

Посадив игрушку себе на колени, я оставила пакет у ног и подняла взгляд. Дима уже тронулся с места.

— Я не собирался «прощаться» с Ксюшей. — заговорил он, будто это воспоминание до сих пор не оставляло его в покое. Или всплывало всякий раз, когда рядом оказывалась я. — Я имею в виду... не так, чтобы безвозвратно. Не настолько резко. Она мне вообще не мешала. Думаешь, ей было трудно угодить?

Он замолчал и бросил на меня взгляд. Затем, чуть тише, добавил:

— Курточку сними. Ехать долго.

Комментарий вампира прозвучал прохладно. Он вообще говорил без особого энтузиазма — я про поездку, продолжительность которой оставалась для меня тайной, — но я всё равно его послушалась и сняла свою верхнюю одежду. Куртку уложила на колени. Так, между прочим, получилась удобная подушка для мишки.

— А что у тебя с рукой? — взгляд Димы снова скользнул по мне. Остановился там, где бинт. — Неудачное прощание с жизнью? Несчастная любовь?

Несмотря на то что вампир в целом был существом недобрым, заботливой внимательности ему было не занимать. Как и Тоби, он замечал всё — быстро, чётко, до деталей. И я не знала, были ли у него такие же способности, как у Тоби — вроде чтения мыслей, — но он был не менее проницателен. Такой же опасный ум: любое его предположение о человеке оказывалось точным, даже болезненно точным. Безошибочным. Особенно если человек перед ним — мал и прост во всех смыслах.

И я понимала, что должна ему что-то ответить. Хоть что-то. Но сказать «я просто упала» — прозвучало бы даже не глупо, а по-настоящему тупо. Разве что я могла бы озвучить полу-правду: как, может, совсем нечаянно и совсем ненадолго я приземлилась на Тоби, а его внешняя оболочка оказалась острее ножа. Или — точнее — и была лезвием.

Но мне было неловко объяснять Диме даже самую малость. Вообще говорить об этом. О себе, о Тоби. Так, чтобы мы с вампиром прозвучали вместе в одном предложении, на одном общем вздохе. Чтобы вдруг ожили в голове У Димы рядом. В каком-нибудь неоднозначном, смущающем сценарии.

И ещё... меня уже давно поглотило трепещущее чувство, что — я сама во всём виновата. Что, возможно, именно я как-то подтолкнула Тоби поступить так, как он выбрал со мной поступить. Может, завуалированно, может, даже сама попросила. Или напросилась. На всевозможные его прикосновения и слова: неосторожные. Медленные и быстрые тоже.

Может, если бы я не смотрела на него подолгу. Если бы не болтала без умолку. Если бы даже выглядела иначе, получше — Тоби не пришли бы в голову все эти идеи: про ножи и лезвия.

Я точно не знала, нужна ли веская причина, чтобы причинить кому-то вред, но почему-то была уверена: если причина и была — то это я. Ведь что мне частенько говорила мама, когда я вела себя, по её мнению, неправильно?

«Прибить тебя будет мало.»

Наверное, Тоби тоже решил, что я веду себя невыносимо. Что-то упускаю. Чего-то не понимаю. И ему пришлось мне это объяснить. Дать понять. Чтобы я задумалась — даже если через испуг.

Не убивать, конечно — он и не собирался. Как и мама, которая вроде как намеревалась — но потом передумала.

Да, Тоби не передумал. Но он ведь и не убил.

— Ничего, говори дальше. — сказала я и тут же спрятала руку между дверью и сиденьем.

Немного даже склонилась в сторону. Будто если руки не будет видно, Дима сразу потеряет интерес. Перестанет спрашивать.

Но... как бы не так.

Возможно, я слишком заметно нахмурилась. Взяла слишком много времени на свой плоский, неубедительный ответ. И вампир, как ему и положено, понял всё сам, без дополнительных объяснений. Его воображение, наверное, умело выстраивать короткие, но точные сюжеты — ближе к реальности, чем моя ложь. Он догадался, что я кого-то выгораживаю. А кого именно — не составило труда догадаться.

Дима чуть поджал губы и спокойно, холодно произнёс — без тени сомнения в том, что мы оба прекрасно понимаем, о ком сейчас пойдёт речь:

— Может, он и спасает тебя от опасности. Снова и снова. Как герой — очень романтично в твоих глазах. Так? Но, видишь ли... он сам и создаёт эту опасность. Он и есть угроза.

Нет, Дима точно не пытался настроить меня против Тоби. Если бы хотел — сказал бы куда хуже. Наверняка знал он и побольше зловещих подробностей о своём друге, из их общей, бесконечной вечности. Он мог бы выставить Тоби в самом худшем свете — в каком только возможно. Но этого не сделал.

Скорее всего... может, даже мягко — Дима просто хотел подтолкнуть меня к пониманию. К тому, что и так всегда было мне доступно. Для меня очевидно.

Ну вот, самое недавнее понимание жило прямо у меня на руке — шрамами. А до этого... Тоби ещё использовал на мне нож. Ещё избил Валю в туалете. И странно всё это прощать — только потому, что он вампир. Ведь будь он человеком...

На этом предположении — «будь он человеком» — мои мысли сразу путались и обрывались. Потому что он не человек. И я вдруг поняла — просто представив это, — что он никогда им и не станет. А я, вообще-то, никогда и не имела рядом никакого человека. Даже просто, чтобы предположить, как бы это было — чувствовать себя с кем-то. С любым.

Но Тоби никогда не станет любым. И он не станет человеком.

И это вообще — проступок? Ну... прощать ли за это? Что он не человек и никогда им не станет. Это можно простить? А нужно?

— А мы куда едем? — спросила я, резко сменив тему, которая вдруг стала мне ненавистна.

— Сейчас — ко мне домой. Завтра — на телевидение. — Дима сделал паузу и тут же вернулся к тому, что волновало его куда больше, чем меня. — Знаешь, у вампира есть только один шанс спастись — через кого-то. Вот так. Его может спасти другой человек, если тот по-настоящему этого захочет. Если искренне пожелает ему спасения.

— Но ведь вампиры врут. — вырвалось у меня.

— Да. — кивнул Дима. — В этом и есть их суть: сбить с толку, запутать. Чтобы получить то, что им нужно. Но я сейчас не про это. Я тебя не обманываю — я подразумеваю. — он снова замолчал, внимательно посмотрел на меня, машина остановилась на светофоре. — А ты сейчас о чём думаешь? Почему ты вообще это сказала? Боишься меня?

— Нет. — я покачала головой, замечая, что говорю не то. И чувствую тоже не то. До того, как он задал этот вопрос, страха у меня не было. А после он появился — просто потому что Дима озвучил такую возможность. И всё стало именно так, как он и сказал. — Я думаю, что мне нужно домой. Меня ждёт отчим. И... причём тут телевидение?

— Я раньше там работал. — ответил Дима. — Неважно кем, просто были люди. Остались связи. — было видно, что на самом деле вампир хотел договорить совсем другое. Мысль, что мучила его, не отпускала, и он снова поэтому сменил фокус, теперь уже с каким-то тревожным, сбивчивым тоном:
— Я просто хочу, чтобы ты поняла: это редкость. Понимаешь? Я смотрю на тебя сейчас и... мне от тебя ничего не нужно. Ни крови. Ни тела.
Мне нет до этого дела. И тогда я думаю — а вдруг, если я буду рядом, буду заботиться, всё держать под контролем, а ты, в ответ, останешься со мной... может, мы выберемся. Как-нибудь.
Я не хочу в ад. А ты?

Он резко замолчал. Как будто сам испугался того, что только что сказал.

— Ты ведь ходила туда? Не в преисподнюю — в свою редакцию, в колледже? Большая ли разница между этими двумя местами? Может, и нет. Это и не важно. Я просто видел тебя там. Сам. Мне никто не рассказывал. Доверять кому-то свои личные дела или полагаться на постороннюю помощь — не в моём стиле. Я не доверяю. — Дима едва улыбнулся. — И ты... выглядела растерянной тогда. Ужасно живой — когда говорила про мёртвую Ксюшy. Ты походила на худшую версию человека, потому что была абсолютно неуправляемой. Ты до сих пор не умеешь правильно обращаться с эмоциями, и потому не считаешь их важными. А то, до чего ты додумалась — этого мало. Твою статью никто не прочтёт. Её свернут, переложат, выбросят. И вот поэтому я решил, что тебя должны услышать. Не ради справедливости — в такие слова я не верю.

Дима снова замолчал.

— И бесплатно ничего не бывает, кстати. А если ты приходишь к двум людям, и между вами что-то происходит — просто так, безвозмездно, — прости за это открытие, но... скорее всего, в таком случае товар — это ты.

Внезапно, несмотря на включённый кондиционер, мой лоб стал мокрым. Я совершенно не смогла воспринять смысл слов Димы. Только скомкано повторила:

— Меня ждёт отчим.

Следом, неряшливо и бездумно, я начала натягивать куртку обратно. Мои вдруг ставшие беспокойными ноги задели пакет — из него выкатились несколько апельсинов. А может, и все. Я не смотрела.

И тогда, возможно уловив ту дикую, но всё же реальную мысль, что я сейчас всерьёз захочу — истерично, по-настоящему — выпрыгнуть из окна машины на ходу, Дима резко прервал нашу поездку. Он свернул на обочину.

Вампир действовал чётко и спокойно, а я — наоборот, сумбурно и в панике. Я даже не успела просунуть руку в правый рукав, не успела и разныться — за то, что не получалось этого сделать в тревожной спешке. А он уже полностью остановил машину. А за ней — и меня.

— Ты не можешь вернуться домой сегодня. Лечь спать и потом проснуться. — пауза. Мой рассеянный взгляд наконец зацепился за него. Я подняла голову, а Дима уже взял с моих колен мишку. Он посмотрел на игрушку мельком, безо всякого интереса, и тут же поднёс её морду к моему испуганному лицу. — За тобой придёт он. Поняла?

Метафора Димы оказалась для меня непостижимой. В голову пришла только одна мысль: он пытается обернуть какую-то малопривлекательную правду в более сносную для меня форму. Может быть, даже ласковую. Вампир говорил о какой-то неминуемой угрозе так, будто она приглашала меня — угроза — в безобидную настольную игру. С одним условием: стол будет разделочным.

— Кто «он»? — шепотом, уже почти заикаясь, пролепетала я. — И... я не хочу на телевизор. Я не поеду.

Я замотала головой, сбивчиво, тревожно, не понимая — и пугаясь именно этого непонимания. До того момента, пока ладони Димы не легли мне на щеки.

— Хорошо. Ладно. Без проблем. — стал он со мной соглашаться. — Там буду только я. Договорились? Но насчёт твоего возвращения домой — это не шутка. Подумай сама: тогда я помог Тоби, а теперь жалею. — Дима впервые произнёс это имя вслух — имя того, на кого всё это время, он незаметно переносил образ плюшевого мишки. — Я не хочу твоей смерти. Я хочу тебя. Только для себя. Хоть на чуть-чуть, ну пожалуйста. — голос вампира стал импульсивным, на грани мольбы. — И я никогда не причиню тебе того, что он. Позволь мне просто посидеть рядом. Увидеть тебя насквозь. Спасти тебя и... погибнуть. Потому что ты ни в чём не виновата. Оригинальный грех здесь — это я.

Внезапно машина заглохла. Фары погасли. А сразу после по лобовому стеклу что-то ударило — резко, с глухим звуком.

Я вздрогнула. Дёрнулась — и руки Димы соскользнули с моего лица. Настолько явные сбои во всём вокруг будто кричали об одном: что-то идёт совсем не так.

Моя голова развернулась прямо, и глаза устремились туда же, где уже несколько секунд назад застыли глаза Димы.

Прямо на капоте стоял Тоби. А позади него, на дороге, виднелся другой вампир — Артём.

— Не выходи. — послышался голос Димы.

И, впервые — настолько бездумно — мне совсем не хотелось идти против него. Я только кивнула, а он уже нажал на кнопку блокировки дверей — раздался характерный щелчок. Только, наверное, все четверо из нас прекрасно понимали: этим жестом Дима добивался лишь одного — выиграть немного времени. Блокировка — неэффективное спасение. Это, может, и наглухо закрытая, но всё ещё стеклянная дверь.

Потому вампиры снаружи даже не выглядели обеспокоенными. Они просто разделились. Артём, не спеша, зашагал в сторону Димы. А Тоби — наоборот. Без следа своей обычной сдержанности, с какой-то опасной стремительностью спрыгнул с капота. И сразу оказался у моего окна.

Он провёл по стеклу ладонью, а потом и пальцами — постукивающими, почти ласковыми движениями. Но мне показалось, что он провёл прямо по моей щеке.

И, увидев его так близко, я вздрогнула. Тоби открыл рот, что-то прошептал. Беззвучно. Я ничего не расслышала. Только распахнула глаза и смотрела на него.

Смотрела — как моя любовь превращается в фобию. В мой самый большой страх.

Его же глаза — замирали. Остановились на одной только мне. Но так, как будто сразу повсюду. Потому что вампир, ревниво, оглядел и мишку — подарок Димы — всё так же водя ладонью по окну, что нас разделяло. Было очевидно: он мог избавиться от этой преграды. Но, скорее всего, не хотел. Тоби предусмотрительно просчитывал — что, если он не оценит своей силы верно, то стекло тогда разлетится и неаккуратно порежет мне кожу. А может, и горло. Но уже тщательно.

И пока я гадала, что он выберет сделать, ведь у меня не оставалось вообще ничего — Дима уже открыл своё окно. Салон авто заполнил голос Артёма:

— Может, всё уже? Хватит? Высаживай девчонку. Доедет до дома на такси. — выдал он, почти устало, но беззлобно.

Я едва покосилась на него и не разглядела ничего тревожного. В Артёме совсем не было той жути, которую больше, чем когда-либо, на меня навевал Тоби.

— А ты мне кто? Или ей? Папочка? Отвали. — отрезал Дима.

— Ясно. Ты одержим. — спокойно заключил Артём. Он поправил кепку на голове и, кажется, просто от скуки стукнул ботинком по краю машины. — И как ты предлагаешь мне изгонять демона из демона? Кого из вас мне первым прибить?

Вампир замолчал, а я не знала, куда себя деть. Смотреть на Артёма — казалось, что нельзя. А на Тоби — было страшно. Я уставилась тогда на мишку. Потом — себе на колени.

— Серьёзно. Завязывай. — продолжил Артём всё тем же невозмутимым тоном. — Девчонка сама нарисовала сказочный замок, впустила туда монстра и захлопнула за ним дверь. Чего ты ждал от такого сюжета? Он смертелен. И сам монстр, и такая история.

Прервать моё невольное, пускай и молчаливое участие в их разговоре меня заставил звук. Снова щелчок. Ещё один странный технический сбой в машине. И, может быть, я должна была понять быстрее, что двери теперь вновь разблокированы... Но я даже не успела подумать.

Дверь с моей стороны уже распахнулась, меня обдало ледяным ветром, и я сразу почувствовала чью-то руку — прямо на плече, том самом, что не было закрыто курткой.

Тоби тянул меня наружу. К себе.

И вроде бы Дима всё понял вовремя, но почему-то не схватил меня за вторую, свободную руку. Наверное, понимал: с Тоби он потягаться сможет, а вот я — между ними — целой останусь вряд ли. Только если в итоге окажусь в руках одного из них, но уже с одной рукой.

— Он прав. Говоря про монстра. — сказал Тоби, когда я стояла прямо напротив него. Его пальцы лежали на моих плечах, а куртка, свисая с одного локтя, больше меня не грела. Мишка валялся на дороге, у машины. В нём, наверное, больше и не было нужды — ведь вампиру не требовалась замена, и он никогда бы не позволил ей быть. — Но ведь каждый — чей-то монстр. И если ты так уверена, что я именно твой... Я им и буду.

***

🎈🧸Мой тг: сильверстар