Ледяной поцелуй.

Мама впервые в жизни меня ругала. Она чуть ли не отослала мой гроб назад в магазин, но я закатила истерику и плакала до тех пор, пока гроб не внесли в комнату.

Он открытый, из красного дерева, но выглядит как черный. Внутри обит красным велюром, очень мягко. И он, конечно, шире обычных гробов.

Роме я не стала рассказываю, решила, что он сам как-нибудь зайдет и посмотрит. А вот Гальку пригласила. Она вошла в мою комнату и до странного боязливо огляделась.

Жуть, - протянула она, а до моей новой кровати даже дотронуться отказалась. Вот так трусиха. Еще президент вампирского клуба. По-хорошему, им давно уже должна стать я. Галя и половины не знает о вампирах того, что известно мне. Да и про «Сумерки» я больше знаю.

Я подтянула свой английский и пишу письмо Роберту, но об этом никто не знает.

Мы выпили чаю, и Галька ушла.

Я сделала уроки, от скуки все предметы до одного, а потом засела в «ВКонтакте».

У Ромки в статусе все та же фраза про диету, но на стене у него периодически появляются сообщения от девушек. Некоторые он стирает, некоторые - безобидные, вроде «Привет». «Как дела?», граффити, роликов, картинок, смешных фразочек - оставляет.

С тех пор как мы встречаемся, он не добавил ни одной новой фотки, ни с собой, ни с нами. А раньше много добавлял.

Интересно, ему стыдно за меня перед его друзьями и знакомыми?

Эта мысль до того мне изъела мозг, что я написала ему сообщение:

Дарья Канарейкина: «Ты стыдишься меня? Поэтому перестал выкладывать в альбомы фотки из своей жизни?»

Вечером он добавил его двадцать три фотки в новый альбом под названием «Мы».

* * *

Через пару недель он увидел мою комнату и очень серьезно сказал:

- Даша, это уже не смешно.

Непонимающе смотрю на него красными глазами. Я теперь постоянно ношу линзы - мой имидж.

Рома смотрел на мою кровать-гроб.

- В нем очень удобно! - воскликнула я и, дабы доказать ему, забралась в него и легла. Но, кажется, я допустила ошибку, лицо Ромы помрачнело, он развернулся и вышел из комнаты.

- Подожди! - закричала я.

Он одевался.

Я тоже оделась и последовала за ним на улицу.

Снег подтаял, и всюду слякоть. Уже пахнет весной.

- Рома, - схватила я его за рукав куртки.

Он сердито посмотрел на мои черные ногти и прошипел сквозь зубы:

- Ты понимаешь, что это фанатизм!

- Нет, нет, - запротестовала я, - мне просто нрав...

- Хватит! - рявкнул он. И глядя на него, я больше не видела прежнего Рому, нежного, понимающего и заботливого. Передо мной был тот - другой, который написал гадость под окном, взломал мою страницу «ВКонтакте» и затащил на кладбище с дружками, чтобы поглумиться.

Я отшатнулась.

Мы с минуту стояли, глядя друг на друга, а потом я развернулась и побежала домой.

Меня душили слезы. Я легла в свой гроб и до самого вечера рыдала. Потом кое-как успокоилась. Но у меня было чувство, что никто во всей вселенной меня не понимает, потому что я особенная. Как избранная.

Со своей тренировки по аэробике вернулась мама и сразу зашла ко мне.

- Лежишь, - окинула она меня странным взглядом.

- Лежу, - буркнула я.

Она присмотрелась.

- Ты плакала.

- Нет.

Мама покачала головой.

- Те, кто часто обманывает, часто и плачут.

- О чем это ты? насторожилась я.

Она прошлась по комнате и включила больше светильников, передернув плечами, показывая тем самым, как неприятна ей обстановка здесь.

- Мама Гриши ходит со мной на занятия...

До меня сразу все дошло.

- Мы сегодня разговорились, и знаешь, о чем она меня спросила?

Я съежилась в гробу.

Она спросила меня: как мне может нравиться мальчик, который позволил себе оставить такую похабную надпись у нас под окнами? И как я разрешила своей дочери встречаться с ним?

Мама вскинула брови.

- Не хочешь ничего объяснить?

Еще пять минут назад мне совсем не хотелось защищать Рому, но сейчас - я вскочила из гроба и крикнула:

- Да, это он написал! Мне плевать! Я люблю его! А он любит меня! И совсем неважно, что мы так плохо начали!

- Плевать? рассердилась мама. - Я не хочу, чтобы ты так разговаривала!

- А я вообще с тобой разговаривать не буду! - Я выбежала из комнаты, сунула ноги в угги, схватила куртку и выскочила за дверь.

Поскольку лифта нужно было ждать, побежала по лестнице и слышала, как мама звала меня. Но я не вернулась. Я промчалась но лужам и слякотной каше из снега до Роминого дома, поднялась на двенадцатый этаж и затрезвонила в квартиру.

Дверь открылась сразу. Но открыл ее не Рома, а высокая светловолосая девушка, одетая в серый плащ.

Она мне приветливо кивнула, а я попятилась. В открытую дверь увидела, как из комнаты вышел Рома. Он заметил меня и, посмотрев на девушку, затем снова на меня, отрывисто сказал:

- Это Оля, моя одногруппница, она занесла мне конспект.

Я лишь кивнула и, нажав на кнопку лифта, вошла в него и поехала вниз.

Слышала, как Рома выкрикнул мое имя, но не вернулась. Я узнала ее - девушку с сеанса «Сумерек», где мы с Ромой впервые друг друга увидели.

Я бродила по улице полчаса, а потом зашла в парк. Там никого не было. Прогулялась по ярко освещенной аллее. И вскоре остановилась перед скрипучей калиткой, ведущей на кладбище.

Уже давно стемнело. Но мне было совсем не страшно. Горько, обидно - да, но не страшно.

На дорожках между оградками могил стояла вода, я прошлепала до знакомой могилы и остановилась перед крестом. Обошла его, рассматривая. А потом привалилась к нему спиной и заплакала.

Там Рома меня и нашел.

И обнял со словами:

- Она просто принесла конспект.

- Ты с ней смотрел «Сумерки», я помню. - всхлипнула я.

- Да, один раз, а с тобой раз пятнадцать. - Он меня поцеловал. Целовал долю и нежно. А я даже не поняла, что мы стоим на той самой могиле, у того самого креста.

Мой страх исчез. Рома, заразивший меня им, сам же и излечил - своей любовью и терпением.

Я рассказала, что мама узнала про надпись. Он обещал все уладить.

Мы все еще стояли обнявшись на могиле, когда я осторожно сказала:

- Гроб-кровать - это удобно.

Рома покачал головой:

- Мне неприятна сама мысль, что ты спишь в гробу!

Я рассмеялась:

- Боишься вампиров?

- Нет, глупышка, я боюсь этой картины, что ты, моя любимая девочка, лежишь в гробу. Неужели ты не понимаешь?

- Но это же кровать!

- Кровать, стилизованная под гроб!

Но ведь есть кровати-машинки?

- Если бы у тебя была такая, я не имел бы ничего против! А гроб, Даша, - это слишком! Это неприятно!

- Но мне хочется! - Мой голос сорвался.

Рома долго ничего не отвечал.

Мне не по себе, - наконец сознался он. - А чего тебе захочется завтра? Принести свой гроб на кладбище? Или еще чего похуже?

- Ну нет, я ведь нормальная!

- Да? Уверен, нашлись бы такие, кто бы с тобой поспорил.

Я вызывающе вскинула подборок:

- Например, твоя мама? Она меня ненавидит!

- Это не так.

- Так-так!

Ну вот, кажется, мы снова поссорились и я снова плачу. Рома прижался лбом к моей голове.

- Все будет хорошо, - прошептал он.

- Ты меня еще любишь?

- Люблю, очень люблю.