Ошибка сценариста

Мистик Фолс

— Теперь ты будешь жить здесь, — объявил Кай, бесцеремонно занося чемоданы Давины в особняк так, словно ежедневно приводил домой потерянных подростков.

Давина чувствовала себя... неуютно. Очень неуютно.

Стоило переступить порог, как кожу неприятно закололо. Дом буквально был пропитан вампирской энергетикой. Старой, сильной, древней. Даже прожив достаточно времени рядом с Марселем, она никогда не ощущала ничего настолько давящего.

Казалось, сами стены наблюдали за ней.

— Не бойся, тебя никто не съест, — ухмыльнулся Кай, поднимаясь по лестнице сразу с двумя чемоданами. — По крайней мере, специально.

Он сделал еще пару шагов и уже гораздо тише добавил:

— Иначе Калли мне голову оторвет.

— Это еще кто? — раздался голос из коридора.

Из гостиной появилась Ребекка, сложив руки на груди. Следом, как обычно из чистого любопытства, вышел Энзо. Кай даже не остановился.

— Знакомьтесь! Это чудо-ребенок, которого мы взяли под опеку. Есть ее запрещено. Кали лично запретила. Поживет здесь, пока не закончит школу и не научится нормально пользоваться магией!

Он орал со второго этажа так громко, что его, вероятно, слышал не только весь особняк, но и половина Мистик Фоллс.

— А, и зовут ее Давида!

— Давина, — раздраженно поправила ведьма, закатив глаза. — Меня зовут Давина, а не Давида.

— Да какая разница, — беспечно отмахнулся Кай. — Я и Никлауса иногда Николкой называю.

Ребекка тихо усмехнулась и повернулась к Энзо.

— Даже уехав, она продолжает тащить в нашу семью случайных людей. Удивительно, как она еще не открыла приют.

— Не подсказывай ей, — с серьезным видом ответил Энзо. — А то вернется с десятком ведьм, парой оборотней и скажет, что теперь мы одна большая счастливая семья.

Давина нервно сжала ремешок сумки.

— Мне... наверное, лучше уйти.

Она посмотрела наверх.

— Кай, верни мои вещи.

— Даже не думай, — лениво крикнул тот. — Я их уже почти донес. Слишком поздно передумывать.

В этот момент в коридор вошел Финн.

Как всегда спокойный. Как всегда с таким видом, будто единственный взрослый человек в доме.

— Не стоит никому никуда уходить, — произнес он ровным голосом. — Если Калли сказала помочь этой девушке, значит, у нее были причины. Наша сестра никогда не принимала подобных решений бездумно.

Ребекка тяжело вздохнула.

— Финн, я вообще-то не говорила ее выгонять.

— Пока нет, — невозмутимо заметил Энзо.

— Энзо.

— Молчу.

Повисла короткая тишина. Давина переводила взгляд с одного бессмертного на другого.

«И вот с этими (не)людьми мне теперь жить...»

Где-то наверху раздался голос Кая:

— Давида! Твоя комната слева!

— ДАВИНА!

— Да какая разница! Отзываешься же!

— Я Ребекка Майклсон, — представилась блондинка, наконец сменив оценивающий взгляд на вполне дружелюбную улыбку. Она протянула Давине руку. — А это Лоренцо Сент-Джон. Мой молодой человек.

Энзо лениво поднял ладонь в знак приветствия.

— Рад познакомиться. Не переживай, мы кусаемся... исключительно по праздникам.

Ребекка ткнула его локтем в бок.

— Не слушай его.

Давина осторожно пожала ей руку.

— Не обращай внимания, — продолжила Ребекка. — Мы иногда бываем грубы. Это семейное. Если проживешь здесь месяц и сама не начнешь язвить — значит, иммунитет у тебя невероятный.

— Финн Майклсон.

Его голос был спокойным и размеренным, резко контрастируя с общим хаосом особняка.

— Если возникнут вопросы или понадобится помощь, можешь обращаться ко мне.

Он мягко взял ладонь Давины и, как настоящий джентльмен прошлого века, коснулся губами тыльной стороны ее руки.

Давина смущенно опустила глаза.

«Они... все такие странные?»

Не успела она об этом подумать, как сверху раздался стремительно приближающийся топот.

— Что за шум, а драки нет?!

По лестнице практически сбежал Кол Майклсон. Он уже хотел отпустить очередную колкость, но вдруг заметил незнакомую девушку.

Замер. Прищурился.

Улыбнулся той самой улыбкой, после которой большинство девушек забывали собственное имя.

— М-м-м... — протянул он театрально. — Неужели прекрасная дева решила спуститься к нам прямо с небес?

— Началось... — обреченно пробормотала Ребекка.

Кол медленно подошел к Давине. Без малейшего стеснения взял ее ладонь в свою. Ведьма окончательно растерялась.

— Признаюсь, я почти соблазнился...

Он медленно наклонился к ее руке.

Щеки Давины предательски вспыхнули.

Даже понимая, что это всего лишь игра, невозможно было не попасть под его обаяние. Кол остановился буквально в миллиметре от ее кожи.

Пауза. Все ждали.

И...

Он лишь аккуратно поправил ремешок сумки на ее плече.

— ...но, к вашему сожалению и моему великому счастью, у меня уже есть дама сердца.

Он невозмутимо выпрямился.

— Поэтому сегодня разбивать юные сердца я не планирую.

— Какая жалость, — абсолютно без эмоций произнес Финн.

— Финн, ты научился шутить? Запишите этот день в календарь.

— Не льсти себе.

Кол уже направился к двери.

— Кстати, новенькая...

Он обернулся через плечо.

— Совет дня. Не летай в облаках. В этом доме могут съесть. Иногда буквально.

— Кол! — одновременно произнесли Ребекка и Энзо.

— Что? Я же предупредил честно.

Он открыл входную дверь. И едва не столкнулся нос к носу с Джереми. Тот как раз собирался постучать.

— О, вот и ты.

Кол выглядел так, будто заранее знал, кто стоит за дверью.

— Вовремя пришел.

Он сунул Джереми большую сумку.

— Забирай. Я наконец нашел кисти и краски, которые Клаус оставил здесь благодаря своему легендарному склерозу.

Джереми машинально принял сумку...

...и застыл.

Его взгляд встретился со взглядом Давины. Все вокруг будто исчезло. Несколько секунд никто из них не произнес ни слова. Давина неожиданно поймала себя на мысли, что у этого парня удивительно теплые глаза. А Джереми просто не мог перестать смотреть на девушку, которую видел впервые в жизни.

— Так-так-та-а-ак... — протянул Кол, медленно переводя взгляд с одного подростка на другого.

Уголки его губ поползли вверх.

— Я, кажется, чему-то мешаю.

Неловкое молчание стало еще более неловким. Кол демонстративно приобнял Джереми за плечо.

— Это, если что, мой лу-учший друг. Джереми.

Он похлопал его по груди.

— Представляешь? Настоящий человек. Не вампир, не ведьма, не оборотень, не древний психопат.

— Спасибо... наверное? — пробормотал Джереми.

— Отлично рисует. Удивительно терпелив. И вообще хороший парень.

Кол снова посмотрел сначала на Джереми, потом на Давину.

Улыбка стала подозрительно хитрой.

— Думаю... вы... подружитесь.

Последние два слова он растянул настолько многозначительно, что Ребекка закатила глаза.

— Господи, Кол, прекрати сводничать людей спустя три секунды после знакомства.

— Я? Да никогда.

— Именно ты.

— Ладно, может быть, чуть-чуть.

Энзо тихо усмехнулся.

— Ставлю сотню долларов, что через неделю он будет рассказывать всем, как познакомил их.

— Через неделю? — фыркнула Ребекка. — Да он начнет прямо сегодня вечером.

Кол сделал вид, что смертельно оскорблен.

— Вы обо мне ужасного мнения.

— Мы тебя знаем тысячу лет, — одновременно ответили Финн и Ребекка.

— Вот именно. И все еще терпите.

— Это называется семейное проклятие.

Ребекка без церемоний вытолкала обоих к двери.

— Все. Идите уже.

Она захлопнула дверь прямо перед довольной улыбкой Кола. Повернулась к Давине.

— Не обращай внимания.

Вздохнула.

— Они придурки.

— Эй! — донеслось возмущенное из-за двери.

— Особенно этот.

За дверью послышался довольный смех Кола. Давина машинально поправила прядь волос за ухо. Только сейчас она осознала, что смотрела на Джереми гораздо дольше, чем следовало.

«У них есть друг-человек...»

Она ожидала чего угодно. Высокомерия. Холодности. Но точно не обычного парня, которого здесь принимали почти как хорошего друга семьи.

«Странный дом...»

И, вопреки всему, впервые за этот день ей показалось, что, возможно, жить здесь будет не так уж страшно.

Хотя...

Если судить по Колу — очень шумно.

***

— Ты куда сейчас? — спросил Джереми, перекидывая ремень сумки с художественными принадлежностями Клауса на другое плечо.

Кол шел рядом, лениво проверяя время на дорогих часах так, будто время вообще было обязано его слушаться.

— Сначала в Мистик Гриль за кофе и круассаном. Потом к Кэр. Она, видишь ли, не успевает позавтракать перед своим шопинг-марафоном с девочками.

Он говорил это с таким спокойствием, будто «добыть кофе для Кэролайн» было такой же нормальной миссией, как «спасти мир» — просто чуть менее смертельной, но гораздо более опасной морально.

— Ты не устал бегать по её поручениям? — усмехнулся Джереми, уже копаясь в сумке с красками Клауса. Там, судя по всему, можно было найти все: от кистей до чего-то подозрительно похожего на древний артефакт, который лучше не трогать.

Кол даже не обернулся.

— Я вампир. Я не устаю.

Пауза.

— Хотя, честно говоря, иногда мне кажется, что я устаю. Но потом я понимаю, что это просто эмоциональная манипуляция Кэролайн, и отпускает.

Он усмехнулся.

— И вообще, если делаешь что-то для любимого человека, действия приобретают смысл. А иногда даже удовольствие.

Джереми фыркнул.

— Ты это сейчас звучал почти нормально.

— Не привыкай, — бросил Кол. — Это опасно для здоровья.

Он чуть ускорил шаг.

— А ты? Чем займёшься? Всё так же будешь сидеть и героически страдать с красками?

— А чем ещё заниматься? — Джереми захлопнул сумку и посмотрел на него с легкой усталостью.

— Жить, например, — предложил Кол. — Рискованно, но иногда увлекательно.

Он задумчиво прищурился.

— Хотя у меня есть идея получше.

— Уже страшно, — сухо заметил Джереми.

— Возьми мольберт, краски и всю эту художественную лабуду... и иди на задний двор нашего поместья.

Кол сделал паузу, будто выстраивал в голове идеальную сцену.

— Третье окно слева на втором этаже.

Он ткнул пальцем куда-то в сторону особняка.

— Там может появиться муза. В человеческом облике. Редкое явление, требует осторожного обращения.

— Ты сейчас про кого вообще? — прищурился Джереми.

— Давина, конечно, — сказал Кол так, будто это очевидно. — Она, кстати, выглядит так, будто сама не знает, что делает в этом доме, но очень старается не умереть от шока.

Он усмехнулся.

— Вполне подходит под описание «муза».

Джереми толкнул его плечом, уже с улыбкой.

— Ну тебя.

— Меня многие не выдерживают, — философски ответил Кол. — Ты пока держишься неплохо.

— Я пошёл. Передавай Кэр привет.

— Передам, — лениво кивнул Кол. — И ты передай привет Давине.

— Иди ты.

Кол пошел дальше, оставив после себя лёгкий запах сарказма, дорогого парфюма и ощущение, что этот разговор ещё аукнется.

***

— Я уже понял, что Бонни нужна была помощь... — Кай лениво расхаживал по комнате, удерживая телефон у уха. — Да, я не мог поднять трубку, потому что был занят... не женщинами... ну, может, одной... да шучу я.

Пауза.

— Ладно. Всё. Хорошего шопинга.

И он просто сбросил звонок. С максимально довольным выражением человека, который только что намеренно оставил кого-то злиться.

— Ты это специально? — спокойно спросила Давина, уже разбирая чемодан с вещами. Она старалась звучать нейтрально, но в голосе проскальзывало любопытство.

— Что именно?

— Сбросить звонок на середине разговора.

Кай пожал плечами так, будто речь шла о погоде.

— Конечно. Это называется эмоциональная экономика. Если я не дам Елене повода немного меня ненавидеть — она начнёт волноваться. А это опаснее.

Он сунул телефон в задний карман джинсов.

— Твоя девушка? — уточнила Давина, просто чтобы не сидеть в тишине, пока он разваливал её новую реальность.

Кай даже не задумался.

— Да.

Пауза.

— Сестра Джереми, кстати.

Он сказал это так, будто это абсолютно логичное уточнение, а не сюжетный поворот на уровне «что вообще происходит в этом доме».

Давина на секунду замерла.

«Ладно. Просто не задавай лишних вопросов. Тут всё равно никто нормально не отвечает.»

Она вернулась к вещам.

— Сегодня займись тем, чтобы разложить вещи, — продолжил Кай, уже открывая дверцы шкафа с видом человека, который считает чужую комнату своей рабочей зоной. — И сложи все документы в одну стопку. Завтра пойдём в школу, я помогу тебе туда поступить.

Он обвёл взглядом комнату. Светлая. Слишком аккуратная для дома, где по коридорам ходят бессмертные с семейными драмами уровня древнегреческой трагедии.

Кремовые стены, мягкий свет, шторы в тон, всё выглядело почти подозрительно нормально.

— Прямо рай для подростка с травмами, — пробормотал Кай.

Он открыл дверь в ванную.

— Тут туалет и душ. На первое время всё есть. Потом попрошу Бекку сводить тебя по магазинам. Купишь всё, что надо. Или всё, что захочешь. Или всё, что тебе внезапно «жизненно необходимо», потому что ты увидела это в магазине.

— Выглядит как очень точное описание, — сухо заметила Давина.

Кай кивнул.

— Я наблюдательный.

Он вернулся в комнату.

— Если захочешь есть — вниз. Слева столовая. Там два холодильника.

Он поднял палец.

— Большой — с кровью. Меньший — с человеческой едой.

— Вы питаетесь обычной едой? — Давина приподняла бровь.

— Не все, — отмахнулся Кай. — Но когда Калли была здесь, иногда даже готовили. Сейчас там обитают два лагеря: Финн, который делает вид, что он человек, и мы с Колом, которые делаем вид, что мы не съедим всё ночью.

Он усмехнулся.

— Баланс.

Кай достал из кармана джинсовки коробку с новым телефоном и протянул ей.

— Держи.

— Это...?

— Телефон. Не магический артефакт. Хотя в этом доме всё возможно.

Он пожал плечами, протянул бумажку с начеркаными номерами всей семейки проживающей в этом доме и сим-карту.

— Считай подарком.

Он уже направился к двери.

— Если что — звони. Если не что — тоже не звони. Я сам разберусь, когда тебе нужно звонить.

— Это не так работает... — начала она.

Но дверь уже закрылась. Давина осталась сидеть на краю кровати среди вещей. Телефон в руках. Комната слишком светлая. Дом слишком живой. И слишком странно нормальный для места, где живут существа, от которых её всю жизнь учили держаться подальше.

Она медленно выдохнула.

«Либо меня сюда привели умирать... либо это худшая версия школы с общежитием.»

***

— Может, перестанешь ему названивать? — Кэролайн произнесла это абсолютно спокойно, не отрываясь от зеркала. Щёточка туши двигалась идеально ровно, будто разговор её вообще не касался.

Елена уже минут пятнадцать воевала с телефоном.

Набор → гудки → сброс → снова набор.

И каждый раз с чуть более злым выражением лица.

— Он просто не берёт трубку, — наконец выдохнула она.

— Это называется «не хочет брать трубку», — сухо поправила Кэролайн.

Бонни, сидевшая на краю кровати, тихо усмехнулась и наклонилась ближе к Кэролайн:

— И после этого она будет нам говорить, что Паркер ей безразличен.

— Я всё слышу, — хмуро бросила Елена, не оборачиваясь.

В следующую секунду в телефоне снова раздались короткие гудки. И тишина. Елена резко выдохнула, будто её кто-то лично оскорбил, и швырнула телефон на кровать.

— А что я могу сказать? — раздражённо развела руками она. — Он просто...

— Игнорирует тебя? — подсказала Кэролайн, наконец закрывая тушь и поворачиваясь.

Елена метнула в неё взгляд.

— Я не сказала этого.

— Но ты подумала.

Бонни молча наблюдала за этим обменом, явно не желая становиться частью очередной эмоциональной катастрофы.

— Может, ты просто признаешься, что он тебе нравится? — спокойно спросила Кэролайн, вставая с пуфика. Елена замерла.

— Только после того, как ты признаешься, что тебе нравится Кол, — резко ответила она и скрестила руки на груди.

В комнате повисла короткая пауза. Даже Бонни подняла взгляд.

— О, — тихо произнесла она. — Это будет интересно.

Кэролайн медленно повернулась к Елене. Очень медленно. Как человек, который только что услышал вызов.

— Хорошо, — сказала она слишком спокойно.

Слишком уверенно. И это было хуже крика. Она подошла ближе, скрестив руки.

— Он мне нравится.

Пауза.

— И да, мы ходили на свидание.

— Что?! — одновременно выдохнули Елена и Бонни.

Елена даже сделала шаг назад.

— Ты... что?!

«И даже нам не сказала?!»

— На свидание, — повторила Кэролайн с лёгкой улыбкой, будто говорила о походе в магазин. — Ничего сложного. Кофе. Разговор. Попытка не убить друг друга. Успешная.

Бонни моргнула.

— Ты серьёзно сейчас?

— Абсолютно.

Кэролайн скрестила руки снова, уже с выражением человека, который только что выиграл спор.

— Теперь ты.

Она посмотрела на Елену так, будто отступление не принималось. Елена на секунду зависла. Вся её уверенность, с которой она только что бросала вызовы, будто испарилась.

— Это... — она запнулась. — Это не одно и то же.

— Елена, — Кэролайн слегка наклонила голову. — Ты пять минут назад устраивала телефонную осаду человека, который даже не обязан тебе отвечать.

— Я не устраивала осаду.

— Ты буквально воевала с телефоном, — спокойно вставила Бонни.

Елена бросила на неё взгляд. Бонни подняла руки.

— Я просто фиксирую факты.

— Но... я все равно не знаю, может это неправильно...

Кэролайн чуть смягчилась и подошла ближе, положив руки Елене на плечи.

— Мы живём в мире, где «правильно» уже давно не существует, — сказала она тише. — Ещё недавно нам казалось неправильным получать плохие оценки. Потом — существование вампиров. Потом первородные.

Она слегка сжала плечи Елены.

— Всё, что кажется неправильным, просто становится новой нормой.

Елена опустила взгляд. Не ответила сразу. И именно в этот момент в дверь постучали.

— Это Кол, — бодро сказала Кэролайн. — Я сейчас.

Она развернулась и вышла, будто эмоциональные разговоры можно было просто поставить на паузу. Дверь закрылась. В комнате стало тише. Елена медленно села обратно на край кровати. Словно вся энергия вышла разом. Она посмотрела на Бонни.

— Скажи что-нибудь.

Бонни подняла руки ещё выше.

— Я в это не лезу. Это ваши чувства. Я просто человек, который хочет дожить до следующего завтрака.

Елена тихо усмехнулась, но без радости.

— Отличная поддержка.

— Я стараюсь выжить, а не выиграть в любовной драме, — спокойно ответила Бонни.

За дверью уже слышался голос Кэролайн, явно спорящей с Колом о кофе.

Елена снова посмотрела на телефон на кровати. И впервые за всё время не потянулась к нему.

***

От лица Калли

— Отлипни от моего живота, — выдохнула я в полубессилии, пока Кэтрин буквально стояла на коленях и прижималась ухом к моему животу так, будто пыталась договориться с биологией напрямую.

Она была слишком сосредоточена.

— Мы точно слышали ещё одно сердцебиение, — прошипела она, не отрываясь.

— Это невозможно, — одновременно и так же потерянно произнёс Клаус.

Он стоял чуть в стороне, опершись о стол, но взгляд у него был странный, не привычный хищный, не злой, не контролирующий. Скорее... сбитый с толку.

Элайджа, как всегда, выглядел единственным человеком, у которого мозг ещё не ушёл в режим «паника».

— Групповая галлюцинация исключена, — спокойно сказал он, чуть нахмурившись. — Но факт остаётся: звук исчез.

Кэтрин резко подняла голову.

— Я не ошибаюсь, — шипнула она. — Я слышала.

— Ты много чего слышишь, — буркнула я, устало откидываясь на спинку стула. Голова гудела.

Внутри было странное ощущение, не боль, не слабость, а будто тело перестраивало какие-то настройки без моего согласия.

Я медленно потерла виски.

— Так, — выдохнула я, отмахнувшись от Кэтрин, которая всё ещё выглядела готовой снова вернуться к «исследованию». — Давайте по порядку.

Я посмотрела в потолок.

— То, что Клаус вообще может иметь детей, я ещё как-то принимаю. С натяжкой. С очень большой, морально изношенной натяжкой.

Пауза.

— Но я? Я же вамп... еретик. Блядь.

Слово повисло в воздухе, как окончательный диагноз ситуации. Клаус даже не отреагировал на мат — слишком был занят собственными мыслями. Я выдохнула и снова собралась.

— Ладно. Факты: меня тошнит, запахи стали... слишком живыми, раздражает буквально всё, и у меня ощущение, что кто-то перестроил мне нервную систему в режиме «максимальный дискомфорт».

Я прищурилась.

— Совпадение?

— Вампира может тошнить, — задумчиво сказал Элайджа, словно перебирал древние тексты в голове. — В редких случаях. Отравление, несовместимость крови, магические побочные эффекты...

— Или беременность, — сладко вставила Кэтрин, снова скрестив руки и выглядя так, будто уже выбрала имя.

— Или магическая аномалия, — холодно добавил Элайджа.

— Или чудо, — уверенно заключила Кэтрин.

Я устало посмотрела на неё.

— Ты сейчас звучишь как человек, который продаёт подержанные проклятия с гарантией.

Кэтрин только пожала плечами.

— Я реалистка.

«Эта теория самая бредовая, а не реалистичная...»

Я медленно перевела взгляд на Клауса. Он всё это время молчал. Не спорил. Не рычал. Не разрушал мебель. Просто... смотрел в одну точку, как будто пытался услышать то, чего больше не было.

— Куда пропало сердцебиение? — вдруг тихо произнёс он.

Как будто вопрос был не про меня. А про что-то, что он только что потерял. Я замерла. Это выбивалось из всего, что я ожидала.

В сериале он бы уже разрушил половину Флоренции, обвинил ведьм, судьбу, планету и плохое расположение звёзд. А сейчас он выглядел... не злым. Не опасным. А почти растерянным.

Я поймала себя на том, что внимательно смотрю на него, пытаясь понять, где подвох.

— Ты... расстроился? — медленно спросила я.

Клаус не ответил сразу. Только медленно сжал пальцы на краю стола. Элайджа слегка наклонил голову, наблюдая за ним с осторожностью человека, который слишком хорошо знает своего брата.

Кэтрин тоже притихла. И это было уже само по себе тревожнее любой истерики.

— Я просто... — начал Клаус и замолчал.

Пауза затянулась.

— Оно было там, — наконец сказал он тише. — Я слышал.

Он поднял взгляд на меня. И в нём не было привычной игры, угрозы или контроля. Только факт. И что-то почти человеческое, от чего становилось не по себе сильнее, чем от любой его жестокости.

Я медленно выдохнула. В голове всё ещё не складывалось. Ситуация была слишком нереальной.

— Я думаю, нужно проверить, — Кэтрин резко хлопнула ладонью по столу.

Звук вышел слишком громким для этой тихой столовой, и даже чашка с остывшим кофе на секунду дрогнула.

Я медленно подняла на неё взгляд.

— Как? — устало спросила я.

Кэтрин посмотрела на меня так, будто я задала самый очевидный вопрос века.

— Ты же на половину ведьма. Проверь себя.

Я выдохнула через нос, откидываясь на спинку стула.

— Если бы я могла это сделать, я бы, наверное, уже это сделала, — с сухой иронией ответила я. — Думаешь, когда меня внезапно начало тошнить, я просто сидела и любовалась этим состоянием?

Кэтрин даже не смутилась. Она выглядела так, будто искренне считала, что любой кризис можно решить усилием воли и правильной формулировкой заклинания.

— Тогда нужно попросить другую ведьму, — пожала она плечами. — Обследовать тебя. В больницу, конечно, можно тоже сходить, но не думаю, что там вообще что-то поймут. У вас там максимум скажут «стресс» и отправят домой пить воду.

— Очень полезная диагностика, — пробормотала я.

Элайджа, до этого стоявший чуть в стороне у окна, медленно повернулся. Он выглядел собранным, как всегда, но в глазах читалось лёгкое напряжение — то самое, которое появляется у него, когда ситуация начинает выходить за рамки контролируемой логики.

— Не думаю, что связываться с незнакомыми ведьмами в этом городе — хорошая идея, — спокойно сказал он, поправляя манжету пиджака.

Он говорил это без давления, просто как факт. Но именно такие «факты» в его исполнении звучали как предупреждение, за которым обычно следуют очень неприятные последствия. Кэтрин фыркнула.

— В этом мире всё, что мы делаем, — плохая идея. И пока как-то живы.

Я устало провела рукой по лицу. Внутри всё ещё было это странное ощущение — не совсем физическое, не совсем магическое. Как будто организм пытался сообщить что-то, но делал это на языке, который я не до конца понимала.

— Тогда остаётся только вернуться в Мистик Фоллс, — выдохнула я и буквально уронила голову на стол.

Дерево оказалось холодным. На секунду захотелось просто выключить всё это — город, вампиров, древние драмы, странные сердцебиения, которые то появляются, то исчезают, и людей, которые обсуждают моё тело так, будто это какой-то семейный проект.

И на секунду в комнате стало тихо. Слишком тихо для такого количества сверхъестественных людей и потенциальных катастроф на квадратный метр.

Только где-то за окном Флоренции продолжала жить своей обычной жизнью, не подозревая, что внутри одной комнаты сейчас решают судьбу очередной очень плохой идеи.

***

Прошло уже несколько дней с того момента, как мы впервые услышали то самое сердцебиение.

Оно было странным, не стабильным, не ровным, как будто то появлялось, то исчезало, играя с нами в какую-то жестокую версию «есть/нет». И самое раздражающее, вместе с ним так же странно вела себя моя тошнота. Она не уходила полностью, но стала слабее, как фон, который уже не мешает жить, но постоянно напоминает о себе.

Я ловила себя на том, что слишком часто прислушиваюсь к себе.

К телу.

К запахам.

К любому изменению, которое хоть немного выбивалось из нормы.

И от этого становилось только хуже.

Кай, конечно, обещал, что как только мы вернёмся в Мистик Фоллс, он «просканирует» меня своей еретической магией и разберётся, что за цирк происходит внутри моей системы. Его уверенность в том, что он способен решить любую проблему магическим способом, была почти успокаивающей... почти.

— Может, просто магия нестабильна, — пробормотала я как-то вслух, больше для себя, чем для остальных. — Ну серьёзно. Мы же буквально живём в мире, где законы физики иногда уходят в отпуск.

И в какой-то момент я почти начала верить, что всё это действительно просто сбой. Лёгкий, неприятный, но поправимый.

Мы хотя бы двигались дальше.

И за эти дни мы даже умудрились заняться чем-то... относительно нормальным.

Сувениры.

Проклятые, утомительные, бесконечные сувениры.

Мы купили их для всех.

Для Ребекки — тонкое итальянское украшение, минималистичное, дорого выглядящее, с камнем глубокого красного оттенка. Мы с Кэтрин понимали, что Бекка либо реально его наденет, либо скажет, что «это слишком мило для первородного вампира» и уберёт в коробку навсегда..

Для Энзо — кожаный браслет с металлической вставкой. Я уже представляю его первые слова: «О, отлично. Теперь я официально опасный и модный».

Для Финна — аккуратная старинная закладка для книг с гравировкой. Максимально тихий подарок для максимально тихого человека.

Для Дженны — тёплый текстильный шарф в мягких светлых тонах. Она бы сказала, что «это слишком заботливо для людей, которые живут в аду», но всё равно бы надела.

Для Елены — маленькая подвеска с символом защиты. Ничего лишнего, почти символический жест, как попытка сказать «держись» без слов.

Для Кая — что-то, что выглядело как бесполезный магический артефакт из лавки, где продавец сам не уверен, работает ли это.

Для Кола — винтажная вещь, которую он назвал по видеосвязи «почти оскорбительно нормальной», но согласился с видом человека, который уже придумывает, как её использовать для сомнительных целей.

Для Кэролайн — идеальная коробка с идеально подобранной косметикой и аксессуарами, собранная так, будто мы проходили тест на выживание в мире перфекционизма.

Даже для Бонни. Купили небольшой амулет с природным камнем.

Для Джереми мы выбрали что-то, связанное с красками — Клаус бы, конечно, сказал, что «это слишком безопасный выбор для творческой души», но его никто и не спрашивал.

И, конечно же, Давина.

Мы приобрели маленький амулет-оберег, сделанный так, будто его специально не хотели делать слишком «магическим», но он всё равно ощущался как защита. Тихий, почти осторожный подарок — без давления, но с намерением.

Каждый раз, когда я складывала очередной пакет, у меня возникало ощущение, что мы не просто покупаем сувениры.

А как будто собираем маленькие доказательства того, что мы всё ещё умеем быть... людьми.

И теперь, сидя где-то между ожиданием и раздражающим спокойствием, я просто ждала возвращения в Мистик Фоллс.

Не потому что там было безопасно.

А потому что там, наконец, должен был появиться ответ.

И Кай.

А это, в нашем случае, почти одно и то же.