30 часть
на утро голова болела так, будто по ней катался грузовик. я с трудом разлепила глаза и, чуть пошатываясь, пошла на кухню.
в холодильнике мой взгляд зацепился за бутылку виски. уже открытую. вадим пил? скорее всего. да мне плевать.
я взяла бутылку, открутила крышку и сделала несколько больших глотков. жидкость обожгла горло, но это было даже приятно.
ещё глоток. и ещё.
руки дрожали, ноги подкашивались, и я с глухим стуком плюхнулась на стул.
— это ты так отмечаешь нашу будущую свадьбу?
я вздрогнула от неожиданности.
в дверях стоял вадим. смотрел на меня с ухмылкой, склонив голову набок.
мне сразу захотелось двинуть ему чем-нибудь тяжёлым.
— какая ещё нахуй свадьба? — зло бросила я, чувствуя, как алкоголь начинает разноситься по телу, превращая злость в ярость.
вадим усмехнулся, медленно прошёлся по кухне, склонился к столу, вперившись в меня взглядом.
— как какая? наша с тобой.
он говорил это так спокойно, так буднично, что меня передёрнуло.
— красивая такая, пышная... ты в белом платье, я в костюме. потом праздник, гости, танцы… — его голос был тихим, спокойным, будто он уже видел всё это перед глазами.
меня затошнило.
— нет... нет... нет...
мысли бешено метались в голове. это какой-то бред. он что, правда так решил? что женится на мне?
— ладно, солнце.
он вдруг выпрямился, потянулся, как будто вообще не обсуждал сейчас что-то дикое.
— я пойду в суд документы подавать. на днях нас распишут, а потом и свадьба будет.
он ухмыльнулся, и перед тем как выйти, подмигнул мне.
дверь захлопнулась.
я осталась одна.
в глазах потемнело.
меня трясло.
— нет... только не это...
я сжала виски в руках.
какой же он, сука, самоуверенный.
и что мне теперь делать?
как только дверь за вадимом захлопнулась, я почувствовала, как внутри всё закипает.
горячая, жгучая ярость пронеслась по телу.
— да пошёл ты к черту, сукин сын! — заорала я, так что голос отдался эхом в пустой квартире.
горло сжало, в глазах потемнело, а потом… слёзы.
глупые, ненавистные слёзы.
они катились с такой силой, что мне казалось — скоро меня просто размоет.
дрожащими пальцами я схватила бутылку и снова приложилась к ней.
глоток. ещё один.
жидкость обжигала, но я уже не чувствовала вкуса. не чувствовала ничего.
только пустоту.
я не помню, как уснула.
помню только, как лицо упало на холодный стол, как голова гудела, а мысли вязли в каком-то липком, алкогольном тумане.
разбудил меня резкий звонок телефона.
я дёрнулась, с трудом разлепив глаза.
пальцы дрожали, когда я схватила трубку.
— да... — прохрипела я, голос был осипшим, горло пересохло.
в ответ — всхлипы.
глухие, рваные, отчаянные.
— лика...
таня.
я сразу же встрепенулась.
— что случилось? — тревога пронзила меня, словно ток.
— в последнее время... мы с тобой очень близки стали... поэтому...
её голос дрожал, она захлёбывалась слезами.
— поэтому я звоню именно тебе...
моё сердце бешено застучало.
— таня, что произошло?! — почти закричала я, вцепившись в трубку.
пауза.
долгая, болезненная.
будто перед тем, как объявить приговор.
а потом...
— рому...
меня затрясло.
— рому... его... его убили...
трубка выпала из рук.
глухой удар о пол.
меня словно выдернули из реальности.
грудь сдавило так, что стало нечем дышать.
я пошатнулась, сделала шаг назад, потом ещё…
спина ударилась о стену.
я медленно осела на пол.
руки дрожали, тело будто перестало мне подчиняться.
губы дрогнули, сердце бешено колотилось.
— нет… — едва слышно прошептала я, закрывая лицо руками.
и всё.
прорвало.
боль сжала меня изнутри, волной ударила в грудь, а потом разнеслась по всему телу.
я рыдала.
горько, истерично, захлёбываясь воздухом.
снова.
снова похороны любимого человека.
снова этот чёртов гроб.
этот чёртов холод в груди.
и я.
убитая, опустошённая, раздавленная.
это убивает меня.
с каждым разом, когда я стою возле чьего-то гроба, это убивает меня.
я схватила телефон, прижала его к уху, но сказать что-то не смогла.
губы дрогнули, дыхание сбилось, в голове — каша из мыслей, эмоций, боли.
бутылка виски, почти опустошённая, тоже давала о себе знать.
— лика… ты здесь?.. — голос тани звучал так тихо, так жалобно, что мне стало ещё хуже.
я с трудом сглотнула.
— да… я… я здесь… — хрипло выдавила я.
— он… он ведь правда мёртв?
в её голосе звучала такая безнадёжность, что у меня по спине пробежал холод.
мне хотелось сказать что-то правильное, нужное.
но что?
что можно сказать, когда умирает тот, кого ты любишь?
— таня… — тихо позвала я, пытаясь собраться.
она снова всхлипнула.
— почему, лика? почему так? он ведь был хорошим, правда? он не должен был…
её голос оборвался, а я сжала телефон крепче.
— я знаю… знаю, тань… — прошептала я, чувствуя, как снова щиплет глаза.
мы молчали.
долго.
— мне страшно… — едва слышно призналась она.
я глубоко вздохнула, пытаясь удержаться на плаву.
— ты не одна. я рядом.
я не знала, насколько это правда.
не знала, насколько это поможет.
но сейчас это было единственное, что я могла ей дать.
мы попрощались.
я отключила телефон и медленно опустила его на стол.
грудь сдавило.
было трудно дышать.
я встала, шатаясь, и направилась на балкон.
с трудом зажгла сигарету, прикрыла глаза и затянулась.
горький дым обволакивал лёгкие, заполнял пустоту.
мне стало чуть легче.
не намного, но хоть что-то.
за окном темнело.
город жил своей жизнью.
автомобили проносились по дорогам, люди куда-то спешили, кто-то смеялся, кто-то ругался.
у всех свои проблемы.
а у меня…
ещё один труп на душе.
сигарета догорела, оставив после себя горькое послевкусие.
я бросила окурок вниз, наблюдая, как он исчезает в темноте, а потом вернулась в квартиру.
шагнула в душ, смыла с себя запах алкоголя, никотина, боли.
попыталась собрать себя заново.
теплая вода успокаивала, но ненадолго.
оделась, схватила куртку и вышла.
просто шла.
куда — не важно.
по холодным улицам, среди шумных людей, машин.
мне было всё равно.
ведь что может меня теперь напугать?
я была уверена — он мёртв.
а значит, и страхи вместе с ним.
город жил своей жизнью.
где-то громко играла музыка из проезжающей машины, кто-то ругался на парковке, мимо меня пробежала девушка на каблуках, явно опаздывая.
я шла медленно, не зная, куда.
и вдруг я услышала знакомые крики, оры, переговоры.
универсам.
даже не заметила, как ноги сами привели меня туда, ближе к той компании.
из за угла вышли двое парней.
знакомые лица.
откуда?
и тут из самого центра этой толпы послышались громкие крики, злые, отчаянные, как рев животного.
на меня резко вылетел марат.
зрачки расширены, руки сжаты в кулаки.
он увидел меня.
и бросился.
— сука! — его голос был срывающимся, диким.
он схватил меня за плечи, затряс, будто хотел вытрясти душу.
— ты убила его! убила! тварь!
я смотрела ему прямо в глаза.
и вдруг…
рассмеялась.
громко.
безумно.
его трясло от ярости, а я смеялась, запрокинув голову назад.
— да как ты можешь… ты… ты… тварь…
он замахнулся.
но не ударил.
рука зависла в воздухе, а я только усмехнулась.
— что? страшно?
он прорычал:
— ты пожалеешь. я тебя убью, слышишь? убью!
я наклонилась ближе.
губы у самого его уха.
и прошептала:
— твоего брата убила… и тебя убью.
он вздрогнул.
схватил меня сильнее.
но тут же его оттащили.
парни, что успели быстро среагировать, держали его за руки, оттягивали назад.
он бился, как раненый зверь, но я уже отвернулась.
на улице стало скучно.
я пошла домой.
дорога до дома показалась бесконечной.
снег хрустел под ногами, воздух был морозным и резким.
в голове пустота.
ни страха, ни сожаления.
только лёгкая усталость.
интересно, кто ещё хочет моей смерти?
квартира встретила меня тишиной.
но тишина была обманчивой.
у входа стояли чёрные ботинки вадима — значит, он дома.
я прошла в зал.
он сидел на диване, раскрыв газету.
спокоен. уверен в себе.
словно ничего не произошло.
не подняв на меня глаз, он холодно произнёс:
— на эти выходные ничего не планируй. поедем в загс. расписаться надо.
я застыла.
— не хочу.
он хмыкнул, не отрываясь от чтения.
— тебя никто не спрашивает.
у меня внутри всё сжалось.
гнев, обида, страх — всё смешалось.
он сломал мою жизнь.
он отнял у меня всё.
и тут как вспышка — догадка пронзила меня насквозь.
я подошла ближе.
мои руки дрожали, но голос — нет.
— это ты рому убил, да?
вадим наконец-то поднял на меня взгляд.
спокойный, даже ленивый.
— может, я. а может, и нет.
я больше не контролировала себя.
резким движением схватила его за грудки, начала трясти.
— это ты! ты его убил! ты его убил!
мои крики разрывали воздух.
— я его любила, а ты его убил! ублюдок! ты конченый ублюдок!
вадим рванулся вперёд, оттолкнул меня с такой силой, что я чуть не упала.
— да не убивал я его, дура! — рявкнул он.
я покачала головой.
— врёшь… ты врёшь мне… я же знаю… врёшь…
он тяжело вздохнул.
— не вру я, дурочка, не вру.
он протянул ко мне руки, пытаясь обнять.
успокоить? меня? после всего?!
я резко отстранилась.
— не трожь меня! убийца!
его челюсть напряглась.
он зло сощурился.
— это я убийца? а может, это ты пыталась убить меня, а?!
я замерла.
молния пробежала по коже.
всё моё тело сковал холодный ужас.
он знает.
он же всё видел.
от воспоминаний стало не по себе.
я сглотнула.
глаза щипало от слёз.
— лучше бы убила… — тихо прошептала я.
он услышал.
его лицо исказилось от злости.
мгновение — и его сильные руки сжались вокруг меня.
он прижал меня к себе, крепко, словно боялся, что я исчезну.
я не сопротивлялась.
сил больше не было.
вадим молча поднял меня с дивана и, не разжимая объятий, повёл на кухню.
я шла, опустив голову. сил не было ни сопротивляться, ни говорить.
он усадил меня на стул, открыл шкафчик, достал бутылку виски.
новая. запечатанная.
откупорил её, налил в два бокала.
протянул мне один.
я молча взяла.
он опять хочет, чтобы я забылась?
или хочет, чтобы я сломалась окончательно?
он наблюдал за мной, пока я делала первый глоток.
горло обожгло, но я не поморщилась.
вадим пододвинул ко мне бутылку, налил ещё.
— пей. тебе станет легче.
голос его был тихий, даже заботливый.
забота? или манипуляция?
я посмотрела на его бокал.
почти полный.
он его даже не трогал.
— а ты чего не пьёшь? — спросила я, чуть щурясь.
вадим усмехнулся, откинулся на спинку стула.
— а я не люблю виски.
я чуть не фыркнула.
врёшь.
ещё как любишь.
буквально на днях я находила в холодильнике наполовину пустую бутылку.
он пил. и не раз.
но у меня не было сил спорить.
я сделала вид, что верю.
пусть играет свою роль.
а я сыграю свою.
я взяла бокал и сделала ещё один большой глоток.
вадим молча смотрел, как я опустошаю бокал. виски било в голову слишком быстро. слишком сильно.
он что-то туда подмешал?
я чуть качнула головой, отгоняя эти мысли.
нет. бред. я просто слишком много выпила.
всё плыло перед глазами. стены будто двигались.
вадим встал со своего места.
я даже не поняла, как он оказался рядом.
руки подхватили меня, легко подняли с места.
— эй... что ты... — я попыталась сопротивляться, но тело не слушалось.
голос был слабый, слова путались.
он нёс меня на руках в комнату.
аккуратно положил на кровать.
повис надо мной.
взгляд его был внимательный, задумчивый.
и чего ты добиваешься?
он медленно провёл пальцами по моему лицу.
я хотела отстраниться, но не смогла.
да что со мной?
вадим начал расстёгивать мою рубашку.
паника вспыхнула внутри, но тело словно отказалось её слушаться.
— вадим... вадим, нет... — мямлила я, пытаясь оттолкнуть его.
руки были ватными, тяжёлыми.
он не реагировал.
снял рубашку.
следом юбку.
я тяжело дышала, в глазах плыло.
нет, только не это.
я сжалась, ожидая самого худшего.
но ничего не произошло.
наоборот.
на моё удивление, вадим аккуратно натянул на меня домашнюю футболку.
шорты.
всё так же молча.
он поцеловал меня в лоб.
тёпло, мягко.
лег рядом.
его рука легла мне на живот.
обнимая.
удерживая.
я схожу с ума.
глаза закрывались сами.
я пыталась бороться со сном, но бесполезно.
я даже пошевелиться не могу.
но мне уже плевать.
я провалилась в сон.
я уже почти спала, но вдруг почувствовала, как вадим чуть двигается рядом. его рука мягко легла мне на голову, он осторожно убрал прядь волос с лица.
— ты совсем пьяненькая, да? — в его голосе слышалась лёгкая усмешка.
— ммм... нет... да... не знаю... — пробормотала я, не открывая глаз.
— ты несёшь пьяный бред, как обычно.
я слабо ударила его по плечу.
— не несу...
— несёшь, несёшь. а давай, расскажи мне что-нибудь. что у тебя в голове?
я задумалась.
— в голове у меня туман.
— а в сердце?
на этом я замолчала.
он специально, да? специально затрагивает эти темы?
открыла глаза, посмотрела на него.
он лежал на боку, опираясь на локоть, внимательно смотрел на меня.
— вадим... зачем ты это всё?
— что – это всё?
— ну... со мной. забота эта твоя, терпение. ты же понимаешь, что я не люблю тебя?
он чуть улыбнулся.
— понимаю.
— и всё равно ждёшь?
— всё равно.
— ты дурак.
он рассмеялся.
— может, и дурак. но я люблю тебя, лик. искренне. и мне не надо, чтобы ты ответила мне сразу.
он говорил это так просто, так спокойно.
без обиды, без злости.
я вздохнула.
— а если я вообще не смогу?
— значит, не сможешь.
— и тебя это устроит?
он чуть наклонился ближе.
— меня устраивает просто быть рядом с тобой.
мне вдруг стало тяжело дышать.
я отвела взгляд.
а я смогу когда-нибудь?
он мягко коснулся моего плеча.
— не думай об этом сейчас. ты ведь пьяная.
— ну да, и что?
— а то, что завтра у тебя болеть будет не только голова, но и душа.
я прикрыла глаза.
— уже болит.
он немного помолчал, а потом тихо спросил:
— из-за ромы?
я сглотнула.
— из-за всего.
— ты же понимаешь, что не можешь вечно себя винить?
— не могу?
— нет. это тебя убьёт.
я горько усмехнулась.
— а если я и так уже наполовину мертва?
вадим нахмурился.
— не говори так.
я повернула голову, встретилась с его взглядом.
— а ты знаешь, как это? когда умирает тот, кого ты любишь? снова. и снова. и снова.
он вздохнул.
— я не знаю. но я знаю, каково это – терять.
я посмотрела на него внимательнее.
— ты кого-то потерял?
он кивнул.
— отца. много лет назад.
я замолчала.
не знала, что сказать.
вадим сам продолжил:
— знаешь, что мне мама тогда сказала?
я вопросительно посмотрела на него.
— "пока ты жив – он жив в тебе".
я слабо усмехнулась.
— красивая фраза. но мне не легче.
— я знаю. но, может, со временем...
он не договорил.
просто смотрел на меня.
и впервые я увидела в его взгляде не просто уверенность, а какую-то... теплоту.
мне вдруг захотелось довериться ему.
хоть чуть-чуть.
но я не могла.
пока не могла.
я вздохнула, прикрыла глаза.
— спать хочу.
— спи. я никуда не уйду.
я знала, что не уйдёт.
и, наверное, впервые за долгое время, мне стало немного легче.
тишина заполнила комнату. я лежала с закрытыми глазами, но сон не приходил. мысли в голове спутались, наползали друг на друга, и от этого только сильнее давило в груди.
вадим не двигался, но я чувствовала его рядом – тепло его тела, спокойное дыхание.
— ты ведь не уснула, да? — тихо спросил он.
я чуть поморщилась.
— откуда знаешь?
— ты слишком напряжена.
я вздохнула, перевернулась на бок, посмотрела на него.
— не могу заснуть.
— из-за мыслей?
я кивнула.
— ну, расскажи мне, что у тебя там в голове.
— почему?
— может, станет легче.
я чуть усмехнулась.
— сомневаюсь.
он улыбнулся.
— ну тогда просто поболтаем.
я пожала плечами.
— о чём?
— о чём угодно.
— хорошо. давай о тебе.
он удивлённо приподнял брови.
— обо мне?
— угу. а то я вроде тебя знаю, а вроде и нет.
— ну спрашивай.
я задумалась.
— какое у тебя было детство?
вадим чуть улыбнулся.
— обычное. уличное. много дрался, много бегал, много шалил.
— неудивительно.
— почему?
— ты и сейчас такой же.
он рассмеялся.
— да ладно?
я хмыкнула.
— да. знаешь, есть такие люди... "проблема на ногах". это ты.
вадим снова засмеялся, покачал головой.
— а ты тогда кто?
— а я – проблема на каблуках.
он улыбнулся.
— ну вот, и встретились.
я не ответила. просто посмотрела на него.
— а мама у тебя какая?
вадим улыбнулся теплее.
— добрая. но строгая. и очень сильная.
я задумалась.
— похоже, ты её любишь.
— очень.
— а если бы она знала, как думаешь, она бы одобрила твой выбор?
он чуть прищурился.
— то есть тебя?
я кивнула.
он не сразу ответил.
потом тихо произнёс:
— я думаю, она бы увидит в тебе то, что вижу я.
мне стало немного не по себе.
— и что же ты во мне видишь?
— живую, сложную, упрямую, сильную девочку, которая носит на себе слишком много боли.
я замерла.
почему он так говорит?
почему его голос такой тёплый?
почему его слова звучат так... правильно?
я сглотнула.
— тебе не кажется, что ты видишь то, чего нет?
вадим покачал головой.
— нет.
я закрыла глаза.
не верю.
— знаешь, что мне кажется? — тихо произнесла я.
— что?
— что ты меня идеализируешь.
— неа.
— точно?
— точно.
я открыла глаза, посмотрела на него.
— и за что ты меня любишь?
— за всё.
— это не ответ.
он чуть наклонился ближе.
— за правду. за то, что ты не притворяешься. за твой характер. за твои колкости. за твою силу. за твои слабости.
мне вдруг стало жарко.
— за мои слабости?
— да. даже за них. потому что они делают тебя настоящей.
я прикусила губу.
— и тебе не страшно?
— что именно?
— быть со мной.
он усмехнулся.
— если бы я боялся, я бы уже ушёл.
я снова замолчала.
потом выдохнула.
— а если я так и не смогу тебя полюбить?
вадим немного задумался.
потом мягко ответил:
— значит, не сможешь. я не жду от тебя невозможного.
— но ты же хочешь этого.
— хочу. но если не получится – я не разозлюсь, не обижусь. ты не должна чувствовать себя обязанной.
я сжала пальцы на простыне.
— а если я всё равно чувствую?
— это зря.
— а что мне делать?
он мягко улыбнулся.
— ничего. просто будь. будь такой, какая ты есть. и если когда-нибудь ты поймёшь, что хочешь меня рядом – я буду здесь. а если нет – я тоже буду здесь.
в груди что-то сжалось.
я не знала, что ответить.
не знала, как себя чувствовать.
но почему-то его слова...
они звучали правильно.
спокойно.
без давления.
и мне вдруг захотелось поверить, что всё это – правда.
я тихо прошептала:
— спасибо.
он кивнул.
— спи, лик.
я закрыла глаза.
уснуть смогла не сразу. напряжение в комнате повисло ощутимое. было как то... странно.
мысли в голове закружились будто в водовороте. я не знала как поступить и что же сделать. одно было понятно — оставлять это так нельзя.
но что с этим делать? как я могу одна противостоять против всех? у меня нету никого рядом, никакой поддержки и помощи.
я усвоила несколько уроков. все хотят друг от друга выходу. и не всегда получается то, что ты хочешь. и это грустно...
прода на 20 звёздочек!)
и ещё хотела сказать... я начала писать новый фф! "петля судьбы|адидас." можете прочитать и поддержать меня активом! буду вам очень благодарна) 🫂❤️