Ведьма на лето

Дедушка настоял на том, чтобы мы остались в поместье на пару дней. У них сформировались очень теплые взаимоотношения с Клаусом, что не могло не волновать меня, не представляю, как я буду жить дальше, после нашего «развода». Мне просто нужно было дождаться своего дня рождения, чтобы вступить в законное наследство, Клаус без проблем передаст мне семейные дела, и я буду свободна. Наш развод останется тайной для окружающих, тем более для дедушки.

Я поднялась по лестнице на второй этаж, спрятавшись, я впервые решила послушать, о чем они будут говорить.

– Буду честен с тобой, Клаус, – они как и ожидалось остановились на первых ступеньках, – Я был в отчаянии, хотел продать семейное дело, у меня не было надежды на то, что в нашей семье кто-то сможет заменить меня, – он держал руки за спиной, строго смотрел на Клауса, как ему и было свойственно, он так смотрел на всех, но в его интонации, во взгляде именно на Клауса было что-то особенное, смягчающее каждую фразу, – Но появился ты, друг мой, признаюсь, что за это время ты мне почти стал сыном, таким какого у меня никогда не было, о котором я мечтал всю свою жизнь. – уверена, что вампиру не терпелось ускользнуть от старика, для него ничего не значили искренности моего дедушки.

– Могу сказать тоже о вас, у меня никогда не было отца, но за время проведенное с вами, я понял, насколько ценно иметь в жизни такого человека. — меня поразили его слова, но куда больше я удивилась улыбке старика, действительно, таким я его видела лет 10 назад.

– Я спокоен за будущее своей винной империи, за другие дела, а главное за свою Эмили. Не привык показывать свои слабости и чувства, поэтому очень строг по отношению к ней, но по-другому не могу. Защити её от недоброжелателей, а главное от самой себя. Я верю в то, что ты сможешь это сделать. – мое сердце колотилось от этой внезапной правды, не верилось, что речь идет обо мне.

– Она очень сильная и моментами даже жесткая девушка, ей не нужна ничья защита, это я уже очень хорошо понял. Защищаться нужно от нее. – оба негромко посмеялись. В глубине души я надеялась, что дедушка правда считал меня сильной и достойной, что гордился мной хоть немного.

– Раньше её было не удержать, она постоянно выкидывала что-то необычное. Она рвалась убежать из дома, в лес или на озеро, куда-угодно. Жаждала нового, ничего не боялась, – он так воодушевленно описывал меня, моя душа кричала от радости, – Многое изменилось с возрастом. Сейчас она спокойная, умная и отстраненная от других, от прежней Эмили не осталось и следа. Я вижу, что ты её любишь, пожалуйста, сделай так, чтобы она была счастливой.

– Непременно, я сделаю всё что угодно. – дедушка положил руку ему на плечо, его взгляд был полон благодарности. Увидев, что они прощаются, я соскочила с пола и сломя голову побежала к комнате, споткнувшись об свою же ногу у самой двери, залетела внутрь, прикрыла дверь и залезла в кресло.

– Я знаю, что ты подслушивала и упала прямо перед дверью. – все напряжение исчезло после этих слов, я закатила глаза, это было очевидно, он же вампир. Я забыла об этом.

– Мне не стыдно, извиняться не собираюсь. – быстро пробормотала я, уже предвкушая то, что он начнет шутить на эту тему.
Он подошел к картине, надавил на нужное место, чтобы она отъехала, открыв мой тайник.

– Я готов слушать. – он встал перед входом, приглашая меня зайти первой. Так как я сама обещала все рассказать, меня не пришлось долго уговаривать. Он остановился в проходе, облокотившись о косяк и сложив руки на груди.

– Мне только исполнилось 18, стали учащаться нервные срывы, панических атак еще не было, но все шло к этому. Мой организм не справлялся с большой магией, отец видел, что мне становилось хуже с каждым днем. Я быстро поняла, что меня ждет дальше, – я подошла к огромной схеме на стене и указала пальцем на большую надпись в самом верху, – Мойры. В переводе с греческого «богини судьбы», прядущие нить жизни. Намек на переплетение и изменение жизненного пути.

– Многообещающий лозунг. – когда я села за стол, он подошел ближе, чтобы рассмотреть всё, о чем я буду говорить.

– Я жаждала узнать больше о смерти матери, это было скандальное событие, попавшее во все СМИ мира. Знаю, что ты уже слышал этот заголовок.

– Убийство «по-скандинавски», я полагаю.

– Именно. Все источники намекали на убийство, но дальше газет и сплетен это не зашло. Ее смерть списали на передозировку препаратами.

– Они настояли на том, что это было самоубийство, – он взял в руки одну из коробочек на моем столе, – Это её препараты?

– Да. – я открыла верхний ящик стола, который был до самого верха заполнен другими коробками с разными названиями.

– Зачем столько...?

– Мне было необходимо изучить каждый принимаемый ею препарат за несколько лет, их часто меняли, конкретной информации у меня не было, поэтому я нашла абсолютно все, подходящие под её случай.

– Что тебе может это дать?

– У нас одинаковые диагнозы, я это знала еще до отъезда в пансионат. Изучив состав каждого препарата, запомнив форму и цвет каждой таблетки, я смогла контролировать свое лечение, понимать, чем они меня пичкают и проворачивать разные схемы, чтобы не сойти с ума.

– А это план здания?

– Верно, всей прилегающей к пансионату территории. Здесь указаны все входы и выходы, рассчитана вероятность, где я смогу выйти быстрее и незаметнее. Фамилии всех тех, кто лечится рядом со мной, на всякий случай еще изучила самых полезных людей там, которые помогли бы мне найти убежище или транспорт после побега.

– Биографию всех беглецов ты тоже просмотрела.

– Естественно, их всего два, мне было интересно, каким образом они это сделали, – я встала из-за стола, – Больше здесь нечего показывать, поэтому давай выйдем, пока никто не пришел сюда. – вернув картину на место, я подумала о том, где бы лучше продолжить говорить. Мы сошлись на том, что выйдем на балкон. Он был достаточно просторным, там стоял небольшой круглый стол и стулья. Раньше я пила здесь чай теплыми вечерами с книжкой в руках.

– Как ты познакомилась со своим этим, Эрлингом? – мне было смешно, что он решил об этом спросить, а не дождаться, пока я сама дойду до этой части.

– Это было спустя несколько месяцев после моего приезда...

***

До обеда оставалось полчаса. Два раза в неделю в это время мы проводили «сессию искренности», самые ненавистные мною два дня в неделе. Психолог рассаживает нас по кругу и задает вопросы, на которые мы должны отвечать честно и развернуто. Иначе говоря — исповедь. Меня окружают лицемеры и психи, воротит от них. Я стараюсь не открывать свой рот лишний раз, дабы не сказать ничего лишнего, что потом может обернуться против меня. Все они издеваются друг над другом, чуть ли не убивают. Эти месяцы я провела в абсолютном одиночестве, соседка по комнате, с которой нас разделяла выдвигающаяся дверь, кажется мне странной и сумасшедшей, поэтому я почти не говорю с ней.
Я знакома только со взрослыми людьми, которые пребывают здесь уже много лет, некоторые из них лично знали мою маму, поэтому сразу поняли, что я её дочь, другие просто слышали, все здесь слышали о ней. Меня поместили сюда под другим именем, я была рада этому, меня устраивало мое одиночество, мне никто не мешал, не приставал. Ну почти никто.

– Сегодня нас на одного больше, – вот и началась каторга, мне хотелось провалиться под землю, – Прошу поприветствовать мистера Эрлинга, он прибыл к нам сегодня утром, добро пожаловать. – немного подняв капюшон со лба, я посмотрела на того, кто сидел напротив меня. Это был мужчина в черной футболке, которая в данный момент обтянула весь его силует, красивый спортивный силует. Таких красивых психов я тут еще не видела. Не задерживая долго на нем внимание, я спряталась обратно в свою кофту, прижимая коленки к груди.

– «Неконтролируемая агрессия» — тема сегодняшнего дня. Мы все прекрасно знаем, кто будет больше всего говорить со мной сегодня, – перед собой я видела только черную ткань своей кофты, но я абсолютно точно знала, что они все смотрят сейчас на меня и чертову Керри Браун.

– Эмили, мне нужно видеть твое лицо, открывайся. – тяжело выдохнув, я спустила ноги и сняла капюшон. Рыжая бестия сидела рядом, закинув ногу на ногу, сверлив своими бешеными глазищами стену. Конечно, я преувеличила со словом «бешеные», но я их вижу только такими, как и её саму.

– Утром вы чуть не поубивали друг друга. Могу ли я узнать причину конфликта?

– Синдром Бога у госпожи Де Риччи. – поразительно, она уже говорит. Я глупо надеялась на то, что мы будем молчать. Она проговорила писклявым голосом последние два слова, идиотка, в самом деле. Теперь у меня была итальянская фамилия, под мою внешность очень подходило, особенно с учетом того, что переводилась она буквально «кудрявый». Выпрямив ноги, я сложила одну на другую, вытягивая их и покачивая носками.

– Что ты скажешь, Эмили? – я не хотела еще больше провоцировать её, разыгрывать здесь сцены, но ей видимо это было необходимо. Что ж, если ей так хочется послушать неприятных вещей в свой адрес, то я только рада сказать правду.

– Она не умеет контролировать себя, на улицах собаки не такие бешеные, как она. – уверена, что она бы набросилась на меня в эту же секунду, если бы не психолог на соседнем стуле.

– Я покажу тебе, что такое бешенство, принцесса. – вот-вот взорвется от злости, бедняга. Я по привычке закатила глаза, продолжая покачивать носочками.

– Давайте оставаться спокойными. Эмили, почему ты ответила на активную агрессию Кэрри? Мы ведь учимся решать конфликты мирно.

– Эта кшатрийка всю больничку на касты поделила, меня хотела записать в прислужницы себе.

– Ты чуть не сломала ей руку, Эмили, это очень жестоко.

– Принуждать людей себе ботинки чистить жестоко, я просто показала, что с ней могут сделать за это.

– Неправильно отвечать агрессией на агрессию, ты ведь знаешь.

– Я психбольная, мне без разницы.

– Наконец-то, призналась.

– Мне нечего стесняться, тебе с твоим бешенством еще долго настраиваться на смирение. – она хотела было встать, но женщина-психолог вовремя схватила её за руку, опуская обратно на стул. Я не шевельнулась, побочка моих таблеток была довольно приятной и полезной, мне было абсолютно плевать на все, своим нерушимым спокойствием я и раздражала рыжулю.

– Что остальные думают по этому поводу? Маркус? – она обратилась к смуглому парню с афрокосичками, он лечился здесь от зависимостей, в основном от наркотиков, конечно.

– При всем уважении к опасной и дикой рыжуле, на этот раз я не готов ставить на её победу, британская принцесса серьезный соперник. – по комнате пронесся смешок, госпожа психолог застучала ручкой под своему журналу. Все здесь давно поняли, что из итальянского у меня только фамилия и волосы, британцев сложно не узнать.

– Ты в своем стиле, Маркус. Что вы думаете, мистер Эрлинг? – я уже и забыла о его присутствии здесь. Внешне он был совершенно расслаблен, наблюдал за всей этой ситуацией, подперев кулаком голову.

– Очевидно, первая девушка не привыкла к такой ответной реакции на свои действия, поэтому и разозлилась, решив применить физическую силу от безысходности. А вторая девушка просто защитила себя, сейчас она грубит, потому что у нее обострено чувство собственного достоинства, она все еще отстаивает свои границы. – интонация его предложений была сухой и монотонной, речь внятной и четкой, он был раздражающе безразличен ко всему происходящему.

– Очень честно, мистер Эрлинг, похвально. Всё верно.

– У нашего новенького какое-то особенное положение в этом дурдоме? Или он голубых кровей как наша британская принцесса? Тогда почему к ней не обращаются на уважительное «вы»? – как и ожидалось, рыжуля, мгновенно прыснула ядом на тяжело принимаемую правду.

– Кэрри, не начинай.

– Очевидно, потому что он граф, – все резко посмотрели на меня, даже он оторвал глаза от привлекательной каменной плиты, из которой был выложен пол в зале, – Серьезно? Вы точно все мажоры? Создается впечатление, что у вас не было денег на образование.

– Заканчивай выпендриваться, принцесса, поясняй.

– У его фамилии древнескандинавское происхождение, связанное с высоким средневековым титулом-аналогом графа, обозначает знатность и благородство. Род с фамилией Эрлинг даже боролись за престол в эпоху гражданских войн в Норвегии.

– Да ты ходячая энциклопедия, подруга. – Маркус оценил мою небольшую сводку, как и остальные, теперь клеймо душной заучки точно моё, Браун не отстанет от меня после этого. Кажется, что я случайно отвоевала у каменных плит внимание новенького.

– Это было тайной, Ваша Светлость? – я наткнулась на его взгляд, уже более живой и даже заинтересованный.

– Ни в коем случае, благодарю вас за подробные объяснения, Ваше Высочество, я так понимаю? – я усмехнулась, прежде чем отвести взгляд к окну, пусть не думает, что у него получилось смутить меня.

– Не думала, что они затянут вас в свои глупости. Давайте, дальше... – оставшееся время меня не трогали, поэтому я особо не слушала их. До моих ушей дошли только слова прощания, после которых я соскочила со своего кресла и помчалась к двери.

Выйдя из этого кабинета, я сбавила темп шагов, продолжая идти более размеренно и спокойно, попутно решая, чем буду обедать.

Сев за свое любимое место напротив окна, я с удовольствием начала трапезу. Только я сделала пару укусов моркови, как мою идиллию нарушили.

– Не попытаетесь сломать мне руку, если я сяду рядом? – он поставил свою тарелку на стол.

– Я буду сдерживать свои психические порывы, располагайтесь.

– Почему одна? – он указал на группу за соседнем столом, в центре которой была Кэрри.

– Не люблю большие компании, особенно такие.

– Ты дочь Аделин Андерсен. – клянусь, я почти подавилась морковкой. Какого черта?

– Что прости? – я не знала, как реагировать и что говорить. Мы с ним никогда прежде не встречались, в нашем доме его не принимали, откуда он знает?

– Прошу прощения, привык говорить кратко и по делу, – он откинулся на спинку стула, – Я почти сразу узнал тебя, вы с ней очень похожи. – я кинула вилку в тарелку, аппетит пропал. Сложив руки на груди, я повторила его позу.

– Я была уверена, что наличие такой родословной гарантирует хорошие манеры, или все графы так беспардонно себя ведут?

– Что вы, только госслужащие, графы приличные люди.

– Это многое объясняет. Что ты от меня хочешь? Будешь шантажировать? – уголок его рта дрогнул и пополз вверх, вырезав в тени щеки едва заметную ямочку. Корпусом он поддался вперед, встречаясь со мной глазами, он разместил руки на столе.

– Мне нужна компания, ты отлично подходишь. – я вопросительно подняла бровь, не понимая, что он имеет ввиду.

– Почему же именно я подхожу?

– Ты адекватная, умная, с тобой интересно общаться. – и ни слова про внешность, это насколько же он боится одиночества?

– Ты этого не знаешь, мы не общались.

– Я так чувствую, голос моей интуиции. – на самом деле, мысленно я уже согласилась, конечно же, для меня ценно мое одиночество, но от хорошей компании я бы не отказалась.

– Откуда ты знаешь мою маму?

– Мой отец лечился здесь в одно время с ней, они много времени проводили вместе, он мне и рассказал о ней. – это многое объясняет. За месяцы здесь я успела узнать, что моя мама нашла себе сердечного друга, с которым проводила очень много времени.

– А сейчас здесь мы, смешное совпадение.

– Жизнь штука непредсказуемая.

***

– Это наверное была судьба, – весь рассказ улыбка не сходила с моего лица, мне было так приятно вспоминать эти дни с Эрлингом, – Он показал мне, каким должен быть настоящий мужчина. Поэтому я и не могла выйти замуж, меня воротило от всех кандидатов, да и от мужского пола в общем.

– Так, почему не вышла за него? – этот вопрос в мгновенье согнал улыбку с моего лица, я отошла от перил.

– На сегодня откровений достаточно, да и в целом, их больше не будет, закроем тему с пансионатом.

– Но ты рассказала не всё.

– Я рассказала даже больше, чем должна была. После обряда меня не будет в твоей жизни, пожалуйста, не ройся в чужом грязном белье, это неприятно и бесполезно, золота ты там точно не найдешь. Доброй ночи. – я зашла в комнату. Тоска вернулась ко мне в сердце, переодевшись, я закуталась в одеяло и поспешила заснуть до прихода Клауса, как и всегда.

Обряд на носу, совсем скоро это все закончится. Я сделаю всё, чтобы быть свободной.