Ведьма на лето

playlist для этой главы:)
(очень понравилась тема с плейлистом, писала главу именно под эти треки💗) 

– mystery of love - sufjan stevens
– when i close my eyes - tom odell
– where's my love - SYML
– the grudge - olivia rodrigo
– leaving tonight - the neighbourhood

Прошло несколько дней, как я приехала обратно в Мистик Фоллс. Клаус все эти дни где-то пропадал, я не видела его ни днем, ни ночью. Это меня особо не расстраивало, я помогала команде двух братьев красавчиков, влюбленных в одну девушку. Моя помощь была им почти не нужна, у них был какой-то информатор, рассказавший всю правду о Клаусе и его проклятье. Я лишь иногда приходила к ним и наблюдала за тем, что они делают.

– Какое красивое кольцо, – Елена дотронулась до моей ладони, рассматривая камень, – Я такое в журнале видела. – над нами навис Деймон.

– Охмурила богача, я так и знал, кто он? Какой по счету в списке Форбс?

– Не могу сказать, кто он, но вы о нем точно слышали. – девочки улыбнулись, а Деймон закатил глаза.

– Таинственный муж нашей ведьмы, кроме кучи денег у него есть еще какие-то достоинства?

– Представь себе, их много.

– Перечислишь? 

– Он умный художник, который ничего не боится и смешно шутит.

– Все художники, которых я видел, были бедны и несчастны.

– Значит, ты видел не всех.

– Значит, любишь его? – этот вопрос заставил меня помяться, я не могла сказать, что люблю Клауса, физически мне было трудно это произнести. 

– Ты слишком интересуешься моей личной жизнью, Деймон.

– Верно, просто мне интересно, каким должен быть муж, чтобы женщина мне отказала.

– Извини, не люблю грубиянов, еще и таких самоуверенных.

– Если я буду чуточку стеснительнее, ты передумаешь, ведьмочка? – посмеявшись, я отвернулась от него. Мой телефон завибрировал от сообщений, это был Клаус, как будто чувствовал, что у него конкуренты.

***

От лица Клауса:

Всю неделю я пропадал, выясняя о прошлом госпожи ведьмы, это оказалось совсем не простым занятием, но очень увлекательным. Мои информаторы работали сутками напролет, даже посетили тех ребят, которые были в пансионате одновременно с её матерью. Сдвигов в деле не было до одного момента. Уже ближе к вечеру мне позвонил Дрю с интересной информацией.

– После выписки каждому промывают мозг, никто ничего не помнит, говорят одинаковыми фразами, жуткое место. Мои люди откопали архивы со списками людей и фотографиями, есть одно имя, которое выделяется среди всех остальных, оно может быть нам полезно.

– Что за имя?

– Его называют «Граф», даже в официальных документах он так записан, активно фигурирует во всей этой чертовщине, когда будешь в пансионате попробуй узнать что-то о нем, он лечился там во время своей службы, проходил реабилитацию после ранения. Когда его лечение закончилось, он уехал в свою часть, и я думаю, что он единственный, кого не обработали.

– Откуда такая уверенность?

– Такие люди натренированы, у них сильная нервная система, кремень, они не поддаются влиянию окружающих, всю жизнь их учат стратегически мыслить и оставаться непоколебимыми при любых обстоятельствах. 

– Как так получилось, что никто не знает подробностей и даже в интернете об этом ничего нет?

– В интернете все подчистили умелые хакеры, все сайты идеально вылизаны.

– Понял тебя, благодарю, дружище, держи в курсе. – сбросив вызов, я вышел из машины. На улице было уже темно, когда я вернулся домой. В доме стояла тишина, ни Ребекки, ни Элайджи не было слышно. Госпожа ведьма устроилась в кресле напротив камина, как обычно накрыла ноги пледом, в руках задумчиво крутила карандашом, изредка останавливаясь, дабы поправить сползающие очки.

– Где остальные? – приблизившись к ней, я заглянул в журнальчик у нее в руках, это был кроссворд.

– Понятия не имею, я им не нянька. – как и всегда отмахнувшись от моего вопроса, она вписала последнее слово и перевернула страницу. Сразу после ответа я ушел, чему она наверное обрадовалась.
Но её одиночество длилось всего пару минут, я взял карандаш и листок, после чего вернулся в гостиную и сел в кресло рядом.
Не изнуряя больше её вопросами, я погрузился в свои мысли, параллельно чиркая что-то на листке. Я замечал, как она моментами поднимала на меня глаза, не понимая, почему я молчу, но через несколько минут снова расслабилась, поняв, что я занят своими собственными мыслями, вернулась к своим кроссвордам.
Мы просидели каждый занятый своим делом около получаса. Очевидно, закончив следующую страницу, она встала с кресла и ушла. Её не было минут пять, я уж было решил, что госпожа сбежала от меня спать. Каково было мое удивление, когда я услышал шорох её шагов и звяканье посуды. Она поставила на небольшой круглый стол между нашими креслами поднос с чаем.

– Тут две чашки, или у меня двоится в глазах? – оставив все на столе, она залезла обратно в кресло, плотно утрамбовывая плед под свои ноги, на которых, в придачу к теплому пледу, уже были надеты шерстяные носки.

– Не знаю о том, какой чай ты любишь, поэтому сделала мятный, тебе должно понравиться.

– А это что? – я кивнул на выпечку, аккуратно посыпанную сахарной пудрой.

– «Персик и ваниль» – мои любимые, на днях попробовала их дома, сегодня захотелось испечь, пока никого не было.

– Редкое сочетание, такого я не пробовал.

– Пришло время это сделать, – я удивленно вскинул брови, – Не обольщайся, мне просто было бы неловко есть это одной здесь. – было забавно наблюдать за тем, как она предлагает мне выпить приготовленный ею чай и съесть что-то. Попробовав предлагаемую мне стрепню, я был приятно удивлен, даже ошеломлен вкусом. Я не фанат сладкого, но это было очень вкусно. За счет еще горячего теста ваниль стала нежной и мягкой, персик кусочками, а не джемом, мне понравилось, как они прятались в ванили, добавляя ей сочную фруктовую ноту.

– Это необычно, я бы назвал этот вкус... – я не мог подобрать слов, чтобы точно описать это чувство, возникающее внутри при поглощении этого шедевра. Что-то вертелось в голове, но сформулировать не получалось.

– Ласковым, – как точно она собрала все мои мысли в одно слово, – Я всегда называла его так, еще дедушка любил говорить на него «утешающий». – именно так, все верно. Как же это подходило ей, именно этот вкус, именно это сочетание. Необычное, ошеломляющее, но ласковое и утешающее.

– Утешающий? 

– Он возвращает домой, в тепло и безопасность, – её голос звучал так манко и приятно, еще немного и я начну думать, что она подмешала мне виагру в чай, – Каждый раз когда у меня что-то не получалось, я плакала и была разбита, он стучал в мою дверь, оставляя за ней такой же поднос, и прятался в отцовском кабинете, чтобы я его не заметила. – оранжевый свет от камина падал на её склоненную к креслу голову, лицо в моменте приобрело совсем другой вид, оно было наполнено теплой ностальгией, глубоко трогающей сердце и душу, секундной радостью от нахлынувших воспоминаний.

– Он очень похож на тебя, – вкус или дедушка? Не нуждаясь в уточнении, она улыбнулась и погрузилась обратно в свои шарады, кинув мне напоследок самую искреннюю улыбку, которую я видел от нее за все это время.

В следующий час я слышал, как мимо по очереди крались Ребекка и Элайджа, стараясь не нарушать тишину царившую за нашим «чаепитием».

***
Я опустила ноги в прохладную воду, сегодня было сильное течение, ветер растрепал кудри, они в очередной раз непослушно вылезли из пучка. Теплое утро и пение птиц рядом со мной, закрывая глаза, я слушала и глубоко дышала, наслаждаясь спокойствием вокруг и внутри меня.

– Знал, что найду тебя здесь, – бархатистый британский голосок нарушил тишину, но я была этому рада, – Все спят и отдыхают в выходной, а принцесса как обычно сидит у реки, полоская свои королевские ножки. – он приземлился рядом со мной, параллельно снимая обувь.

– Осторожно, командир, замерзнете, – посмеявшись, он опустил ноги в воду, – Ты чего здесь так рано? – даже утром он выглядел собранным и серьезным, как и надлежит всем мужчинам его уровня.

– Не спится, решил прогуляться, – он посмотрел на меня привычным заботливым взглядом, – Так торопилась сбежать с части, что оставила не только обувь. – сняв с себя легкую куртку, он накрыл мои плечи, оставшись в черной кофте, заранее знал, что отдаст мне куртку.

– Спасибо, у воды холодно, – я плотнее натянула ее на себя, – И как долго у тебя бессонница? – его взгляд уже был устремлен на горизонт, солнце только поднималось в небо.

– С тех самых пор, как мы вернулись, – сразу поняв причину, я тяжело вздохнула, – Кошмары не прекращаются.

– Мои тоже, каждую ночь вижу все это, как в первый раз, просыпаюсь посреди ночи в холодном поту.

– Уже столько времени прошло, это не лечится. – в его голосе не было желания вызвать жалость, он просто делился, зная, что я могу понять его. Больше всего он желает забыть все, что было и жить спокойно, как и я.

– Всё лечится, – это была не просто очередная обнадеживающая фраза, нет, я точно знала, что когда-то будет легче, – Мы никогда не сможем забыть это, но образы в голове померкнут, голоса утихнут, они уснут, подарив нам долгожданный покой.

– Красиво сказала... – обвив руку, я положила голову на его плечо, коснувшись кончиком носа кофты, чтобы почувствовать любимый запах. Она пахла мятой, как и моя.

***

Утро субботы.

Открыть глаза меня вынудил холод, окутавший ноги. Дверь балкона снова была открыта, я уже привыкла к тому, что каждое утро в этом доме просыпаюсь так.
Я поднялась с подушки и вытерла слезы со щек, видимо, плакала во сне.

– Зачем же ты мне снишься... – ладонями я закрыла глаза, пытаясь прогнать нахлынувшие воспоминания после такого сна.

– Смею предположить, что речь не обо мне, – он стоял в дверном проеме, ведущем на балкон, – И кажется, я прав.

– Ты прав, – медленно встав с кровати, я взглянула на время, – Но это не имеет значения, мне нужно 15 минут, потом можем ехать. – он кивнул, а я сорвалась в ванную. Сегодня я должна была выглядеть безупречно, держать себя в руках при любых обстоятельствах.

Всю дорогу я молчала, все еще морально подготавливаясь к этому тяжелому дню. Вечер памяти моей мамы, возвращение в пансионат спустя несколько лет, дедушка впервые за последние 10 лет будет рядом, следить за каждым моим шагом и словом. Я не представляю, как пережить этот день.

– Ты переживаешь. – кажется, острый слух вампира напрягся от непрекращающегося стука моих пальцев по дверце.

– Тебя это удивляет? Это вполне естественно в такой день.

– Вы очень похожи, – я резко подняла на него глаза, не понимая, о ком он говорит, – С твоей мамой.

– Отец говорил мне, что я её копия, – Клаус продолжил смотреть на дорогу, – Ты знал её, верно? – я решила спросить напрямую, ведь все еще помню моменты, в которых он намекал на это.

– Верно, когда ты догадалась?

– Ты застегивал часы на моем запястье перед  прогулкой с Ребеккой, я сказала про мамин хороший вкус, а ты ответил, что знаешь.

– Этого мало, что еще?

– Брось, этого достаточно, – он вынудил меня продолжить список моих доводов своей наглой ухмылкой, – Лицо Элайджи при каждом упоминании моей матери, оно менялось, это было заметно. Вы давно знаете моего отца, значит знали и мою мать, все достаточно просто.

– Браво, Шерлок.

– Я разгадывала тайны и с меньшим количеством подсказок.

– В этом я, как раз таки, не сомневаюсь.

– Конечно, ты же прошерстил все мои заметки в книгах.

– Мне было интересно понять ход твоих мыслей, нужно же мне знать, кто живет в моем доме и спит со мной в одной постели.

– Он еще и постель упоминает, совести у тебя нет, — поджимая губы в улыбке, я прислонилась к дверце, – И что, много узнал?

– В процессе. – довольно кивнув, я отвернулась к окну, наблюдая за тем, как быстро сменяются пейзажи

Конечно же, моя семья позаботилась о том, чтобы мы добрались до места с комфортом, и организовала самолет, на котором мы все вместе и отправились в путь.

Оставшийся день и ночь мы проведем в отеле. Я помню это место, когда-то мы всей семьей останавливались здесь. Это место было особенным, предназначенным для серьезных персон, здесь они могли отдохнуть, скрыться от лишних глаз, их безопасность и покой были приоритетом.

Тем же вечером.

Я надела черное платье-футляр, собрала волосы во французский твист, элегантные туфли с красной подошвой. Всё, что любила и носила мама – сегодня было на мне. Вглядываясь в свое отражение, я видела женщину, оставшуюся в моем сердце навсегда.

– Я справлюсь. – взяв клатч в цвет платья, я вышла из номера. Отец, дедушка и Клаус стояли у машины, дожидаясь меня. Кажется, в руках каждый из них держал по сигарете. Никогда до этого не видела отца курящим. Я кашлянула, привлекая их внимание, чтобы они повернулись ко мне.

– Эмили, ты долго... – все трое замерли, увидев меня, – Бог мой... – я вдруг осознала, что могла сильно ранить отца таким видом, – Ты прекрасно выглядишь, милая. – он не сказал большего, потому что рядом был дедушка, которого наверное передернуло от жутких воспоминаний о моей матери. Клаус открыл мне дверь машины, приглашая сесть.

– Как твоего деда инфаркт не хватил? – мы ехали вдвоем, поэтому он не стеснялся в выборе слов.

– Очень смешно... – мне правда было смешно, но ему я не показала этого, прикусив щеку изнутри, я сдержала смешок.

Клаус открыл дверь и подал мне руку, как только я оказалась за пределами машины, на нас налетели люди, ослепляя меня яркой вспышкой своих камер. Они сходу завалили меня кучей вопросов, и не только меня, Клаусу тоже досталось, но его это ни капли не огорчило, конечно же. Закрывая от вспышек, он провел меня к зданию, куда их уже не пускают.

– Ты в порядке?

– Конечно, просто неожиданно. – я окинула тяжелым взглядом вход в пансионат, с этой секунды и до конца вечера я не почувствую внутри ничего кроме боли, которая с удовольствием вырвется на волю после стольких лет заточения глубоко в моей душе.

– Что бы там не случилось сегодня, ты всегда можешь рассчитывать на меня, Эмили. – эта фраза оказалась очень нужной мне сейчас, хоть я и не ждала услышать подобного от него. Взяв его под руку, я смело шагнула внутрь.

Все взгляды в зале, конечно же, обратились к нам, в частности ко мне. Они смотрели на меня с мягким сочувствием и уважением, на Клауса с восхищением, видели в нем силу и власть, как и ожидалось. В центре зала стоял большой портрет моей мамы, сегодня я выглядела точь-в-точь как она, это заметил каждый взглянувший на меня.

– Рад вас видеть, госпожа Андерсон, для нас честь, что вы с вашим супругом сегодня здесь. – управляющий не пренебрег любезностями, встречая нас.

– Не знала, что в пансионате новый управляющий, очень приятно. – конечно же, я все знала. После моего инцидента здесь поменяли весь штаб рабочих, даже учредители сменились.

– Я здесь только год, госпожа, но прекрасно наслышан о вашей семье и замечательной старшей госпоже Андерсон. – я кивнула в ответ, прекрасно понимая, что скорее всего ничерта он не знает, он показался мне неприятным, слишком много наигранности было в его жестах, мимике. Он провел нас к дедушке и отцу, которые расположились в первом ряду, ожидая начала церемонии.

– Друг мой, мы вас заждались. – дедушка оставил рядом с собой свободное место для Клауса, такое ощущение, что он его внук, а не я.

– Присаживайся рядом, дорогуша, – он мягко остановил меня, коснувшись руки, настаивая на том, чтобы я села рядом с ним, а не уходила к отцу, – Мне так будет спокойнее. – под пристальным взглядом дедушки мне пришлось согласиться и присесть рядом. Наглец, спокойнее ему будет. Будто ему не все равно. Я так и не поговорила с отцом об этом всем, и сейчас не получится, с ним я бы чувствовала себя лучше.

– Сегодня очень важный вечер для нашего пансионата, нашей большой дружной семьи, – от этих слов выворачивало, я чувствовала как тошнота подступает к моему горлу, – Этим вечером мы хотим почтить светлую память прекрасной женщины, которая внесла своим появлением жизнь в это место, – уровень лицемерия этих людей был неизмерим, моя челюсть с каждым словом сжималась сильнее, – Аделин Андерсон – великая женщина, навсегда оставшееся в наших сердцах. – не описать словами насколько тяжело мне было это слушать, ножом по сердцу, безжалостно и сильно. Это продолжалось минут десять, после чего нас пригласили встать со своих мест и подняться к ним. Стоять перед всеми этими людьми, держать лицо и пытаться не сорваться, я глупая надеялась отсидеться в первом ряду, где на меня никто не будет смотреть.

– Это на несколько минут, не паникуй, госпожа, – он крепко взял меня за руку, потянув за собой. Я чувствовала себя амебой, неспособной на собственные решения, это место давило на меня, у них получилось ненадолго выбить меря из колеи. Но я все еще крепко стояла на ногах, совершенно позабыв о том, что как ребенок вцепилась в руку Клауса, стоявшего рядом со мной. В данный момент это было уместно, я надеюсь. Меня воротило от всей этой показушности, пафосных речей.

– Эмили, скажи пару слов, – голос дедушки застал меня врасплох, мне протянули микрофон. Каждый член семьи должен был сказать что-то, я все прослушала, рассуждая у себя в голове об абсурдности чужих речей, а теперь сама не знаю, что сказать.

– Позвольте мне, – Клаус перехватил микрофон, – Я видел госпожу Андерсон всего пару раз в жизни, очень давно, но прекрасно помню её доброту и заботу, эта женщина запомнилась мне невероятно красивой не только снаружи, но и внутри, что является настоящей редкостью в нашем мире, – он перевел взгляд на меня, – Я искренне благодарен этой святой женщине за то, что она вырастила такую прекрасную дочь, моя жена - человек с чистым сердцем и душой, которые она точно унаследовала от своей матери. – я обомлела, сама поверила в искренность его слов и нашего брака. После секундной тишины люди захлопали, аплодируя его речи. Я показательно с особой нежностью погладила его по плечу, данная сентиментальность отлично отвлекла меня от страшных мыслей, внутри все успокоилось.
Дедушка довольно похлопал его по спине, ну всем угодил хитрец.

– Сегодня у нас много дорогих гостей в пансионате, но есть один особенный человек, который очень хотел увидеть вас, прошу, идите к нам, – прожекторы слепили глаза, я не могла рассмотреть человека поднимающегося к нам, – Позвольте представить... – сердце пропустило удар, я неосознанно сжала пальцы на руке Клауса, дабы земля не ушла из-под моих ног,
– Дэвид Эрлинг, – это не галлюцинация, он правда здесь. Точно такой же, каким я его запомнила.

– Добрый вечер, мистер Андерсон – он пожал руку моему отцу.

– Дэвид, здравствуй, не ожидал тебя увидеть. – отец помнит его, конечно помнит. Он поздоровался со всеми, даже с Клаусом.

– Госпожа, – очень тихо шепнув, он нежно сжал мою руку в рукопожатии, накрывая другой поверх, встретившись со знакомыми темными глазами, я не смогла выдавить и слова.

– Прошу простить мне излишнее внимание к себе, уверяю вас, всему этому есть причина, – он был собран и спокоен, как всегда, его поведение не вызывало у меня раздражения, оно было совсем другим, он никогда не пытался привлечь к себе лишнего внимания, говорил всегда кратко и по делу, – Это подарок, оставленный для вас госпожой Андерсон. – мое сердце тронули не только слова о маме, но и услышать этот голос спустя столько времени оказалось для меня не меньшим потрясением.