Бессмертный

Лютый страх сковывает душу, волнение плещет изнутри, льётся волнами, от чего тело парализует на месте. Он видит, как её тело безвольно оседает на пол, и успевает подхватить уже в последние секунды. Голос дрожит, глаза метаются по девушке, а затем на место страха приходит решимость, дрожь отпускает. Достаёт из кармана маленькую прозрачную колбочку, зубами подцепляет крышку и откидывает на пол. И без того неестественно-бледная вампирша Александра становится ещё на три тона бледнее, отступает назад, озирается по сторонам.

Все вокруг, словно статуи, замерли, глаза их остекленели, они смотрели на сидящего на полу вампира и бессознательную в его руках девушку.

Он приподнимает её голову, прикладывает колбочку к губам и вливает содержимое. Вязкая субстанция слишком медленно стекает по стенкам, а время идёт. Чонгук старается не думать о том, что на счету каждая секунда её жизни.

— Давай же, родная, глотай, — девушка начинает дёргаться и изгибаться, как только неприятная субстанция проходит в горло. Пытается выплюнуть, но ничего не выходит, и она делает глоток. Становится сложно дышать, липкая, вязкая жижа прилипает к горлу, перекрывая кислород, а затем желудок скручивает спазм.

Александра оглядывается по сторонам, хватает в руки позолоченную миску и выкидывает с неё конфеты на пол, подаёт её Чонгуку.

Тот немного наклоняет голову девушки вбок, и её вырывает в позолоченную ёмкость.

— Вот так, давай, ещё надо, — он убирает её волосы и снова прикладывает к губам колбу. Девушка уже открыла глаза, сейчас более охотно открывает рот и с трудом сглатывает противоядие. Её снова вырывает, на этот раз рвота получается с кровью.

Чонгук аккуратно берет её на руки и выносит из помещения, оставляя за собой удивлённых вампиров и перепуганную до чёртиков Александру, которая пару минут потом просто смотрит на дверь, за которой скрылся Чонгук с девушкой на руках.

Проходит десять минут. Торжество испорчено, вампиры даже не пытаются продолжить праздник и оправдать случившееся. Здесь произошло отравление, конфеты в миске были отравлены, оставалось узнать, кому это было нужно. Все прекрасно понимали, что Чонгук не оставит это просто так. Лучше сейчас не накалять обстановку и не выходить из помещения.

— Почему из-за какого-то жалкого человека мы теперь вынуждены оказаться под подозрением? — прошипела девушка с чёрными волосами, яростно сжимая в руках бокал. Её острые ключицы напряглись, а скулы стали ещё более отчётливы.

— Потому непонятно, кому могло понадобиться убийство человека, — в дверях показывается Чонгук. Мягко говоря, без настроения, с диким желанием по отрывать головы каждому, кто стоит сейчас в зале.

— Давайте просто спокойно поговорим, — начинает Софи, сама не зная, о чем они сейчас могут разговаривать. В её доме её конфеты оказались отравлены. Однако удивление на её лице при случившемся нельзя было назвать наигранным.

— Зови сюда всю свою прислугу, охрану и прочих. Пока я не разберусь, кто это сделал, никто не покинет это место.

— Но у меня дела, я должен съездить на встречу, я не собираюсь торчать тут только из-за того, что ваша жена человек.

Чонгук плотно сжал челюсть, едва сдерживая порыв прибить наглеца, процедил:

— Я так понимаю, вы первый главный подозреваемый.

Протестующему пришлось смириться и сжать зубы, давя раздражение. Конфликты никому не были нужны, оттого, как бы сильно всем не хотелось сейчас убраться отсюда, они покорно остались на своих местах.

                                                                                              * * *

Дженни хрипло прокашлялась, облизывая пересохшие губы. Желудок как-то болезненно заурчал, и девушка согнулась пополам.

Холодная рука потрогала лоб, а затем нежно провела по волосам. Девушка попыталась открыть глаза, но веки оказались такими тяжелыми, что ничего не вышло.

— Тише, родная, тише, потерпи, скоро легче станет.

Шептал успокаивающий голос, от чего девушку снова стало клонить в сон. Однако крепкие руки потрясли её за плечи, а потом подняли с кровати.

— Тебе сейчас нельзя спать, иначе проблемы со здоровьем потом могут начаться. Я дал тебе слишком много противоядия.

Мужские руки сбросили с неё одеяло, усадили на свои колени. Девушка оказалась в одной тонкой шелковой пижаме и сильнее прижалась к мужскому телу. Глаза так и закрывались, но вампир упорно препятствовал сну, начиная со щекотки, заканчивая поцелуями и покусываниями.

— Как себя чувствуешь?

— Сносно.

Дженни зевнула, давя в себе желание свернуться клубочком в тёплых руках и положив голову вампиру на плечо уснуть.

— Кто это сделал?

— Пока понятно только одно. Тот же, кто и убил Лалису. Однако изначальной целью всегда была ты, — последние слова он произнёс совсем тихо, сильнее прижимая её хрупкое тельце к себе, словно в попытке защитить от всего мира в своих объятиях, укрыть от того зла, которое сочится из каждого угла, пробирается по венам, очерняя её светлую душу.

Он и так восхищался своей маленькой, храброй девочкой. Он помнит, какой она была хрупкой и нежной когда он привёз её сюда. Вздрагивала от каждого шороха, пугалась его присутствия рядом, но позже страх сменился безразличием, осанка стала прямой и горделивой, во взгляде появился вызов. Она нравилась ему любой, притягивала к себе, манила, будоражила кровь и жажду.

— Есть хочешь? — девушка отрицательно помотала головой.

— А ты? — Дженни старалась не упоминать его особенность питания не только потому, что ей самой было противно, но и потому, что это казалось ей странным, и она ненароком боялась навлечь на себя беду или гнев его словами.

— Спасибо за заботу, не голоден, — голос тёплый и мягкий, что женское тело аж согрелось от такого тона. Не осудил за вопрос, наоборот, рад, что волнуется за него. Чонгук не решился продолжать сидеть с девушкой в молчании, гладя по волосам в боязни, что она снова провалится в сон.

Потому он усадил девушку на кровать, и, пока Дженни не успела задать ему вопросы, скрылся за дверью комнаты. Пока девушка соображала, куда он так быстро «полетел», Чонгук успел вернуться с книгой в руках. Залез на кровать с ногами и, сложив их в позе лотоса, открыл книгу.

Внутри оказался довольно крупный шрифт с завитками и незамысловатые картинки. Дженни поближе придвинулась к мужчине, обвив его руку и прислонившись к плечу щекой.

Нежный, бархатистый голос начал читать.

На юге Кореи стоит посреди моря небольшой остров, недаром называют его Черепаший остров — Кобуксон. С виду он напоминает панцирь черепахи. Сохранилась по сей день на острове ивовая роща, летом туда прилетают иволги, и тогда весь остров оглашается звуками их песен, так похожих на заливчатые трели ивовой дудочки...

Дженни так тронул этот момент, что она невольно заслезилась. Девушка уже и не помнит, когда последний раз ей читали сказки. В детстве это делала мама, но потом Дженни выросла и не прикасалась к детским книжкам, отдавая предпочтения другим увлечениям.

— Интересно? — Девушка утвердительно покачала головой, и вампир продолжил. Его мягкий баритон успокаивал, навевал чувство защиты и успокоения. Так уютно и спокойно. Дженни уже не помнит, когда последний раз ощущала себя настолько тепло и уютно. Привыкшая за год к холоду, к самостоятельности и одиночеству, Дженни впервые позволила кому-то заботиться о ней, растапливая бесконечный холод в раненном сердце.