Бессмертный

Дженни беспокойно прошлась по коридору, мельком разглядывая уже немного потертые старинные портреты, висевшие на стенах. Они внушали девушке беспокойство, и ей становилось немного жутко. Дженни быстро преодолела большое расстояние от коридора до лестницы, ведущей на первый этаж, и столкнулась с Моникой.

— Ты куда-то спешишь?

— А нет, просто как-то не по себе стало здесь находиться, — Дженни замялась, а Моника обошла её, приближаясь к одному из портретов.

— Лиса не забыла никого. Пускай она была заносчива и высокомерна, но все же любила близких ей людей, — Дженни от удивления широко раскрыла глаза и подошла ближе к вампирше.

— Заносчива и высокомерна? Это не про неё. Лиса всегда была весёлой и дружелюбной, порой немного навязчивой, но высокомерной — никогда, — Моника слабо усмехнулась.

— Может, за последние года она изменилась, но я помню её именно такой.

— Простите, что спрашиваю, но вы и Лиса ведь не кореянки?

Боязливо спросила Дженни, поглядывая на женщину. Монику можно было назвать кореянкой, её идеально белая кожа и черты лица чем-то были похожи с Дженни, но девушка в этом сомневалась. А вот Лиса явно была другой нации.

— Лалиса не любила рассказывать об этом, но я расскажу тебе. Думаю, ты имеешь право знать. Она тайка, её родители были богатыми дворянами и находились при дворце, тесно общаясь с правителем. Но Лалисе не были интересны королевские дела, она любила гулять и веселиться. Тогда отец отправил её во Францию к тётке, которая жила бедно и сама едва сводила концы с концами. Лисе не пришлась такая жизнь по душе, она напилась в какой-то забегаловке, и там на неё положил глаз один вампир. Он хотел убить её, но его застукали люди, и ему пришлось скрыться, а Лиса выжила и стала вампиром. Она была совершенно одна, пугалась своей новой силы и не знала, что с ней произошло. Из-за неё впервые пошли слухи о вампирах, ведь девушку никто не учил бороться с жаждой, она кидалась на людей, ходили разные слухи. Я случайно встретила её на улице и взяла под свою опеку. К родителям Лиса возвращаться не захотела, винила их в том, что они виноваты, и теперь её ждёт такая жизнь. Потом мы переехали в Кетту, и началась гражданская война. Лиса отправилась воевать вместе с людьми и встретила там Чонгука, которого спасла. Когда он уже более окреп, мы снова вернулись во Францию, но там назрел конфликт с мятежниками – вампирами, которые не желали скрывать свое существование. Чонгук возглавил армию вампиров против них, и после её окончания все единогласно выбрали его правителем над вампирами, но он отказался и уехал в Кетту, а Лиса за ним.

— А как же «Совет Крови»?

— Его образовали уже после того, как Чонгук покинул Францию. С тех пор мятежники разделились на небольшие банды и проворачивают всякие пакости против власти или людей. «Совет крови» ясно дал им понять, что если люди узнают из-за них о существовании вампиров, они уничтожат их с лица земли. С того момента мятежники никогда не атаковали открыто, — Дженни устремила глаза на нарисованного масляными красками седого мужчину. Его голубые глаза смотрели прямо, и во взгляде ощущались сила и власть. Справа от него висел такой же массивный портрет, но на нем была изображена утонченная женщина, одетая по моде 19-20 веков, она ярко улыбалась, и Дженни вспомнила Лису. Она была сильно похожа на свою мать, черты лица, такие же светлые волосы, заразительная улыбка и грациозность. Конечно, глупо так говорить о портрете, но Дженни нутром ощутила это.

— Нам пора, стоит заняться делами «Роматек», —  Дженни кивнула и с трудом отвела взгляд от картин. Она на ватных ногах спустилась по лестнице, крепко держась за перила. Перед глазами все плыло, её вдруг затошнило. Находиться в пустующем доме, зная, что его хозяйка не так давно умерла, было невыносимым. Голова закружилась, ноги подкосились, Дженни схватилась за горло, оседая на ступеньки.

— Дженни, все хорошо? — голос Моники показался ей грубым, но в то же время встревоженным. Дженни хотела что-то ответить, но слова как будто застряли в горле и изо рта вырвался лишь хрип.

— Чонгук, скорее иди сюда, — Дженни не поняла, голос вампирши то ли в её голове, то ли в доме разнесся эхом. Чонгук вряд ли услышит, ведь он не смог зайти в дом покойной наставницы и остался на улице.

Дженни сделала слабую попытку подняться, Моника придержала её со спины, но силы словно покинули девушку, и она снова осела на ступеньку. Чонгук появился рядом словно грозовая молния, и Дженни вздрогнула, смотря на него своими пустыми, как будто кукольными глазами. Все эмоции куда-то пропали, перед глазами явно вырисовывался образ Лисы. Она не улыбалась, она стояла, и на лице её не было ни единой эмоции. Волосы лежали на плечах, а длинные полы бордового платья были помяты. Дженни с трудом помотала головой, прогоняя видение. Чонгук обхватил её лицо двумя руками, что-то говорил, но всё происходило словно в замедленной съёмке. Девушка попыталась что-то сказать, но кислорода в лёгких стало критически не хватать, она принялась судорожно вдыхать воздух, её грудь беспокойно вздымалась, Чонгук выглядел перепуганным.

Вампир поднял девушку на руки и стремительно понёс на выход из дома. Моника открыла перед ними дверцу авто, а девушка на руках стала протестующе мотать головой, схватилась за рубашку Чона и посмотрела на него с мольбой в глазах. Чонгук медленно поставил девушку на землю, придерживая и облокачивая на себя. Она прикрыла глаза, прижалась к его телу, её дыхание медленно начало выравниваться, она полной грудью вдыхала свежий воздух.

— Черт возьми, что это было... — встревоженно сказал Чонгук, а Моника, стоящая в стороне от него, окинула Дженни взглядом.

— Просто шок. Испуг от убийства Лисы перерос в скорбь и тревогу, что она потеряла близкого ей человека, — стоило ей это сказать, как по щеке Дженни покатилась одинокая слеза. Чонгук прижал девушку к себе, она развернулась и уткнулась лицом в его грудь, заглушая рыдания.

Он ласково прижался губами к её макушке, его сильные, крепкие руки словно убаюкивали Дженни, нежными движениями гладя по спине и волосам.

— Езжайте домой, я поеду в «Роматек» и займусь делами.

— Я подвезу тебя, нам по пути.

— Я доеду на такси, не стоит, — Моника решительными движениями направилась прочь, немного покачивая бёдрами.

Плечи Дженни то и дело вздрагивали от рыданий. Она выпускала наружу весь тот шквал эмоций, который упорно держала в себе, не позволяя проявлять слабость. За время, прожитое рядом с вампиром, она научилась ловко управлять своими эмоциями, в нужный момент играть уверенную супругу, скромную девушку или роковую женщину. Но всё это тяжёлым грузом лежало на её хрупких плечах, и сейчас она впервые явственно ощутила, что ей становится легче после выброса всего, что копила в себе долгое время.

— Переполненный сосуд рано или поздно лопнет, — всегда твердил ей Чонгук, но девушка думала, что она уже достаточно сильная, чтобы выдержать всё, что будет с ней здесь происходить. Увы, силы и выдержка Дженни оказались ограничены. Она немного успокоилась, но её плечи были поникшими.

Чонгук шептал на ухо успокаивающие слова, это помогало девушке не утонуть в собственных мыслях. Но она в очередной раз признавала, что как сильно бы она ни старалась, ей никогда не стать сильнее вампира. Ни морально, ни физически.

Холодный ветер, словно электрический импульс, прошёлся по телу, и Дженни задрожала, сильнее прижимаясь к вампиру. Он подхватил девушку на руки и усадил на переднее сидение, пристегнув ремнём безопасности. Сам занял место водителя, и автомобиль рванул с места.