Часть 22
— Ромашками? — переспрашивает Юнги.
— Да, — подтверждает Пак. — Я понимаю для тебя это странно, да и запах у меня не такой особенный и приятный как у других...
— Я думаю, тебе он подходит, — перебивает оборотня Мин. — Вряд-ли бы тебе подошёл запах лилии или другого какого цветка. В тем более если он дан самой природой.
— Оборотни не обязательно должны пахнуть каким-то цветком. Это может быть что угодно, — поясняет Чимин.
И ты даже с первого раза можешь и не понять, что это.
— И всё же, твой запах довольно не плох, — хмыкает вампир.
Младший на это лишь смущается, так как для него важно мнение вампира, хоть и тот судить об этом не может, потому что и вовсе не чует.
Между парнями наступает не долгая тишина, но вскоре её прерывает Юнги.
— А можно ещё один вопрос?
Пак уверенно кивает, ведь всю основную информацию, на которую мог негативно отозваться вампир он уже рассказал.
— Как вы понимаете, кто альфа, а кто омега, если основной пол может быть любым? — интересуется старший. — Неужели только по силе?
— Нет, — тут же отвечает Чимин, выпрямляя свои ноги и позволяя их обнять. — Конечно это можно определить по силе или по телосложению, но там будет лишь 50 на 50. Точно определить пол ты можешь, только учуяв запах, исходящий от конкретного оборотня.
— То есть я уже определить не смогу, лишь только предположить, — больше утверждает, чем спрашивает Мин.
Чимин всё такие решает кивнуть на чужые слова, дабы подтвердить выводы вампира.
— Теперь понятно откуда Намджун с Джином взяли сына, — выдаёт Юнги, в голове которого по тихоньку стали складываться все несостыковки. — Я думал он приёмышь.
Пак слегка посмеивается, а затем зарывается своей левой рукой в чёрные волосы, начиная их перебирать.
— Тэхён сказал, что ему сюда нельзя. Значит получается, он альфа? — вдруг спрашивает вампир, слегка задрав голову, дабы заглянуть в чужие глаза.
— Да, — слегка улыбаясь, отвечает омега.
Старший понятливо мычит, а после возвращает голову в прежнее положение, устремляя свой взгляд на собственную руку, обнимающую чужие ножки под одеялом.
— Но он же всего лишь твой друг, почему ему тогда нельзя сюда? — интересуется Мин. — Неужели запах вовремя течки настолько притупляет мозг.
— Да, но это ещё побольшей части зависит от самого альфы. — поясняет младший. — Если у него хорошая выдержка или уже есть любимая омега. Такому оборотню легче справится с внутренним зверем и дать возможность себе уйти.
— Почему тогда считается.., — Юнги делает небольшую заминку, не зная стоит ли о таком вообще спрашивать.
— Что?
— Что у вас одна пара на всю жизнь? — всё же задаёт волнующай его вопрос вампир. — Всмысле если течка отрубает мозг, то кто-то ведь кому-то может изменить, даже не до конца это осознавая.
— Я правда не знаю, что с этим делали наши предки. Где прятались, куда уходили в этот период, но сейчас у нас есть это место. Тут поставлена защита от всех, кто хочет навредить. — объясняет Пак. — А насчёт пары, это не совсем правда о том, что она всего одна. Ты можешь вступать в отношения не один раз, спать конечно не желательно, но целоваться, обниматься всё это допустимо пока нет метки.
— Метки? — услышал новое непонятное для него слово старший.
— Это так скажем сильный укус, который оставляют партнёры друг на друге, — спокойно поясняет омега. — Этим они как бы метят свою вторую половинку, что говорит о том, что та занята.
Юнги на это лишь угукает, понимая, что он не знал и половины фактов об оборотнях. Но затем вдруг вампир резко меняет своё горизонтальное положение. Он за пару секунд оказывается сидячим на чужих бёдрах и наклоняющимся к Чимину, оперев свои руки об изголовье кровати по обе стороны от чужой головы.
— Какого чёрты ты тогда разрешил мне тебя укусить? — негодует вампир, напрягаясь и замечая след от свои клыков на оголённом плече.
Пак лишь виновато ойкает, а затем быстро ускользает вниз, накрываясь одеялом до самого носа.
— Это же не смешно, волчонок, — хмурится Мин, смотря на кроху под собой.
— Я... Я просто и сам хотел, а когда ты предложил.., — смущается младший, лежа под Юнги. — Да и ты вампир, так что вряд-ли метка сформирует.
— А что если она появится? Ты хоть понимаешь, что помеченым будешь. — злится старший, понимая какими тогда будут последствия. — Ты бы хоть объяснил мне или лучше просто запретил.
— Но... но если я лю... люблю тебя, — произносит Чимин, отводя глаза в сторону, из которых вот-вот потикут слёзы. — Я же даже не пытался тебя пометить, потому что всё понимаю. Тты другой, и если твоя метка образуется на мне, тебя это не как не коснётся, поверь. Просто, когда ты уйдёшь, я не хочу, чтобы ко мне кто-то лез, так как внутренний зверь уже сделал свой выбор.
Мин на мгновение теряется, так как впервые видел, чтобы его сильный волчонок плакал. Ведь даже тогда, когда Пак упал в горную реку, он не ревел. Да, был напуган, но не ревел. Поэтому старший какое-то время не знает, что и делать, но после лишь крепко обнимает этот комочек через одеяло, утыкаясь нос в чужую шею.
— Ты у меня такой дурачок, — шепчет старший. — Такой ещё маленький и глупенький.
Младший тут же недовольно сопит, пытаясь скинуть с себя тяжёлую тушку, но у него ровным счётом ничего не выходит.
— Ничего я не дурачок, — фыркает Пак, пытаясь не хлюпать носом. — И нне маленький... и не гглупый.
Юнги лишь тихо и хрипло смеётся куда-то в изгиб чужой шеи, ведь поведение и состояние оборотня говорило об обратном. А после вампир принялся оставлять лёгкие поцелую. Плавно переходя ими с кадыка младшего на подбородок, а затем на линюю челюсти, и уже после на щёчки, на носик и на лоб.