Секреты души

Джул

Я осторожно толкнула дверь и вошла в свою огромную личную библиотеку. Просторное помещение утопало в мягком, рассеянном свете, который проникал сквозь высокие окна, затянутые тонкими шторами. Запах старой бумаги, кожаных переплетов и легкого аромата ванили — моего любимого запаха, который всегда витал здесь, — мгновенно окутал меня, словно теплый плед.

Книжные стеллажи тянулись до самого потолка, а у одной из стен находилась винтовая лестница, ведущая на второй ярус, где хранились редкие издания. В основном здесь были книги эротического жанра, но также немало фэнтези, загадочных детективов и даже парочка классических романов, которые я хранила скорее для вида, чем для чтения.

Я подошла к полке и провела пальцами по корешкам книг, выбирая, на чем остановить взгляд. В конце концов, я взяла один из томов — книгу, которую Джейс купил мне несколько лет назад. Вспоминая об этом, я невольно улыбнулась. Впрочем, почти все книги в этой библиотеке были куплены либо на деньги отца, либо на деньги Джейса, который знал мою страсть к чтению и никогда не скупился на хорошие издания.

Я вздохнула и опустилась в одно из мягких кресел, пытаясь отвлечься, но внутри меня бурлило раздражение. Все утро я находилась в напряжении, мой телефон уже несколько раз оказывался в руках, но экран по-прежнему оставался пустым. Клаус мне так и не написал. Никто из Майклсонов даже не удосужился отправить простое поздравление. Это не просто задело меня — это обожгло, как ледяной укол в самое сердце.

Ну ладно, если они решили проигнорировать мой день рождения — это еще можно было пережить. Но почему никто из них даже не написал ни слова? Разве я настолько незначительна для них? Разве я не заслуживаю хотя бы формального сообщения?

Я сжала телефон в руке, пытаясь унять нарастающее раздражение. Еще вчера я уснула в машине, так и не дождавшись ничего от них. Джексону пришлось отнести меня в комнату, а сейчас горничные меняли постельное белье, потому что оно было в грязи и земле. Это было так... небрежно, так нехарактерно для меня, но мне уже было все равно.

Я снова разблокировала экран, надеясь увидеть хоть одно новое уведомление. Хоть что-то. Хоть одно сообщение от Ника.

Пусто.

Во мне что-то сжалось. Теперь я не просто злилась. Теперь мне хотелось, чтобы не только у меня было плохое утро. Я испорчу его кому-нибудь еще.

В этот момент дверь в библиотеку открылась, и я услышала осторожный голос:

— Мисс... — В дверях стояла девушка, чуть старше меня, сдержанно улыбаясь. — Стол уже накрыт, мистер Джексон попросил позвать вас на завтрак.

Я подняла на нее взгляд и молча кивнула.

— Хорошо, спасибо.

Она кивнула в ответ и скрылась за дверью, оставляя меня в одиночестве среди книг и мыслей, которые становились все мрачнее.

Я вновь посмотрела в телефон. Единственное уведомление, которое пришло, — это оповещение о том, что Марселла снова вышла в прямой эфир в Инстаграме. Ну конечно. Я тяжело вздохнула, но всё же нажала на трансляцию. Зайдя, я увидела, как она, сияя в своем любимом розовом халате с перламутровыми пуговицами, наносила макияж, не отрываясь от экрана.

Марселла была настоящей светской львицей, или, как любил говорить Даниэль, «социальной бабочкой». Её жизнь буквально вращалась вокруг внимания. Она могла часами болтать с подписчиками, рассказывая о новинках косметики, сплетнях или своих планах на вечер. Сейчас её глаза горели, а голос звучал звонко и уверенно, будто она ведущая собственного телешоу.

— Королева столов! — воскликнула она, заметив мой комментарий, и тут же рассмеялась.

Она помахала мне в камеру и отправила воздушный поцелуй. Я лишь закатила глаза. Марселла вела трансляции больше времени, чем не вела. Иногда казалось, что её реальная жизнь — это всего лишь фон для контента. Она снимала всё: от того, что ела на завтрак, до того, как выбирала, какое платье надеть. И, конечно, она снимала окружающих, независимо от их желания.

— Люблю тебя, детка! — протянула она сладким голосом. — Надеюсь, Беатриса сейчас не смотрит этот эфир, а то мне не поздоровится.

Она заговорщически подмигнула, но в глазах её мелькнула тень беспокойства. Сейчас её смотрели тысячи людей, и вероятность, что Беатриса среди них, была слишком велика.

Я несколько минут ещё наблюдала за её болтовнёй, но затем выключила трансляцию и спустилась вниз на завтрак. Лестница скрипнула под ногами, когда я приблизилась к залу. Там уже сидели все, кроме меня и... Зейда.

Я вошла почти одновременно с ним. Стоило нам встретиться взглядами, как воздух мгновенно пропитался напряжением. Он недовольно улыбнулся, и я тут же поняла: старый Зейд вернулся. Неужели кто-то успел по нему соскучиться?

— Леди первые, — произнёс он медленно, отступая в сторону, но в его голосе слышалась насмешка.

Я лишь прищурилась и демонстративно почесала щёку средним пальцем. Его бровь тут же взметнулась вверх.

— Началось, — раздался шёпот Хлои, сидящей за столом.

Мы оба застыли на месте: я — на лестнице, он — в дверях. Никто не двигался. Ни один мускул не дрогнул. Только наши взгляды продолжали сверлить друг друга. Он пытался убить меня взглядом? Впрочем, это уже даже не вопрос, а констатация факта.

— Может, вы уже сядете за стол? — строго спросил Джейс, скрестив руки на груди.

Я закатила глаза одновременно с Зейдом. В один голос мы даже могли бы среагировать, но, к счастью, такого унижения судьба нам не подготовила. Вместо этого мы синхронно отвернулись друг от друга, делая вид, что нас тут вообще нет.

Зейд прошёл мимо меня, но не смог удержаться и толкнул плечом, явно нарочно. Меня резко качнуло, и я чуть не потеряла равновесие.

— Придурок, — процедила я себе под нос, но достаточно громко, чтобы он услышал.

Он даже не обернулся. Уверена, его самодовольная ухмылка расплылась ещё шире. Я уже успела пожалеть, что сказала ему всё то, что сказала вчера. Чёрт, я была пьяна! Отличная попытка оправдаться перед самой собой. Жаль, что это не отменяло последствий. Теперь у Зейда эго ещё более раздутое, чем обычно, а это, как мы знаем, катастрофа мирового масштаба.

Я уселась на своё место, а он — на своё, чуть пригладив волосы и ведя себя так, будто только что не пытался меня вышибить с ног.

— Хорошо вчера повеселился, младший братец? — с усмешкой бросил Зейд, глядя на Джонни.

Джонни, который сидел за столом в одних шортах и выглядел так, будто его вчера хорошенько потрепало, лишь лениво взглянул на него, приподняв одну бровь.

— Уверен, что хуже, чем ты, — парировал он, откидываясь на спинку стула.

Они уставились друг на друга, и в этом взгляде было что-то... странное. Как будто между ними был какой-то неразглашённый секрет, о котором никто за столом не догадывался. Они будто говорили без слов, и эта молчаливая дуэль продолжалась несколько секунд.

— Как там Лаен? — с любопытством приподнял брови Зейд, пристально глядя на Джонни, в его голосе сквозила насмешка. — Надеюсь, ваша следующая игра будет такой же продуктивной.

Хлоя ахнула и возмущённо посмотрела на него, её лицо вспыхнуло от негодования.

— Давайте вы обсудите это в другом месте, — устало попросила я, накалывая вилкой кусочек еды.

— Почему не здесь? — Зейд склонил голову набок, словно изучая меня. — Тебя смущает упоминание гейского секса? Или это как соль на рану? Как прошла встреча с Беатрисой?

В его голосе читалась язвительность, и я почувствовала, как внутри меня закипает раздражение.

— Не твоё собачье дело, — процедила я, сжимая вилку так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Джонни резко повернул голову, его глаза потемнели.

— Вы говорили?

— О да, — довольно заулыбался Зейд, глядя на мою реакцию.

— Вы говорили? — теперь в голосе Джонни было куда больше напряжения.

— Она пришла туда, чтобы подарить мне подарок, — напряжённо ответила я, стараясь сохранять спокойствие.

Зейд довольно хмыкнул, откинулся на спинку стула и ухмыльнулся.

— Ну не знаю, я думал, вы поцелуетесь.

Я почувствовала, как сердце замерло на мгновение.

— Ты видел нас? — резко спросила я, сужая глаза.

— Да, — протянул он, ухмыляясь ещё шире. — Люблю наблюдать за вами, это весело. Я будто порно с долгим началом смотрю.

Я резко поставила вилку на тарелку и с шумом выдохнула.

— Ты отвратительный, ты знаешь это?

— Да, детка, мне постоянно говорят это. И знаешь что? Это только поднимает мою самооценку, — он лениво подмигнул мне.

— Она у тебя и так до неба, куда уже выше? — хмыкнул Джонни, скрещивая руки на груди.

— Кто бы говорил, самовлюбленный мальчик, — фыркнул Зейд, не сводя с него взгляда.

В воздухе повисло напряжение, словно тонкие нити, готовые лопнуть от малейшего движения.

— Может, вы уже будете есть? — с лёгким раздражением в голосе спросил Джексон, постукивая вилкой по краю тарелки.

— Нет, я всё ещё не напитался нервами детишек, — лениво отозвался Зейд, откидываясь на спинку стула.

— Придурок, — едва слышно прошептал Джонни, но Зейд услышал.

Он ухмыльнулся и медленно повернул голову в его сторону.

— Хочешь что-то сказать мне, младший братец?

Я не дала Джонни ответить, смотря прямо в наглые глаза Зейда.

— Он сказал, что ты придурок, — громко повторила я, не отводя взгляда.

Зейд театрально схватился за грудь, словно его поразила стрела.

— Разбиваете мне сердце. А ведь когда-то я ваши вонючие подгузники менял!

— Ты никогда не менял им подгузники, — спокойно произнёс Джексон, скрестив руки на груди.

— Ты не можешь знать этого наверняка, или ты всё время следил за их задницами? — прищурился Зейд.

— Конечно, — саркастически бросил Джейс, закатив глаза.

Зейд ухмыльнулся.

— Но ты прав, я не настолько жалкий, чтобы убирать за кем-то говно. Особенно за такими, как они.

Моя вилка с лязгом опустилась на тарелку.

— Ты можешь уже закрыть свой рот и дать всем нормально поесть? — процедила я, с трудом сдерживая раздражение.

Зейд медленно повернул голову ко мне, его взгляд полыхал весельем, но за ним скрывалось нечто другое — что-то опасное.

— Ты пытаешься заткнуть меня? Надеюсь, не так, как обычно затыкаешь Пемброк? — его голос наполнился ядовитой насмешкой.

Он сложил пальцы обеих рук, прижав большие пальцы к остальным с внутренней стороны, а затем медленно поднёс руки друг к другу, имитируя поцелуй.

Моё лицо вспыхнуло, я сжала кулаки.

— Разве сумасшедшим можно в наш дом? — резко бросил Джонни, обращаясь к Джексону.

Я скользнула взглядом по лицу Джексона — его губы были сжаты в тонкую линию, мышцы напряглись, а в глазах читалось бешенство. Он выглядел так, будто вот-вот взорвётся.

Рядом сидела Хлоя, сжав его руку, явно пытаясь его успокоить.

— Нельзя, — хмыкнул Зейд, лениво опираясь локтями о стол. — Поэтому выметайся.

Я вдохнула поглубже, борясь с ощущением, что могу вот-вот вскочить и швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым.

— Почему ты просто не можешь быть нормальным? — сдавленно спросила я, глядя на него.

Зейд склонил голову набок, будто задумался.

— Что изменилось со вчера? — продолжила я, чувствуя, как внутри поднимается усталость, вперемешку с раздражением.

— Вчера я где-то потерял свой прекрасный мозг и на секунду смог подумать, что, может, по какой-то непонятной случайности и нелепой возможности, есть моя вина в том, что мне досталась хреновая семья, — лениво протянул Зейд, глядя на нас с ухмылкой.

Он театрально вздохнул и продолжил:

— Я подумал: а почему бы мне не попробовать побыть «хорошим братом»? — он сделал кавычки пальцами, издевательски растягивая слова.

На мгновение в комнате повисла тишина.

— Но потом до меня быстро дошло... — его губы расплылись в широкой улыбке. — Ведь я всё же откопал свои мозги и осознал, что это не я хуёвый, а просто вы хуёвые. А я... я ангел.

Он самодовольно ухмыльнулся.

Джонни скрестил руки на груди, его взгляд потемнел.

— Мог закончить на первом предложении, — хмыкнул он. — Это была правда.

Я почувствовала, как в груди нарастает раздражение. Сил сидеть за этим столом больше не было.

— Я наелась, — резко заявила я, вставая со своего места.

Вилка с лёгким стуком упала на тарелку, еда осталась практически нетронутой.

— Подарки уже перевезли сюда? — спросила я, обращаясь к Джексону. — Я хочу распаковать их.

Джейс кивнул:

— Они здесь, в другой гостиной.

Я повернулась к Джонни.

— Ты идёшь со мной?

Он ничего не ответил, просто поднялся из-за стола, но перед уходом не удержался и, на прощание, показал Зейду средний палец.

Зейд, не теряя своей дурацкой ухмылки, драматично прижал руку к груди, будто его ранили в самое сердце, а затем послал Джонни воздушный поцелуй и игриво подмигнул.

— Прощай, детка, — мурлыкнул он, не отводя от нас взгляда.

Я уже схватила Джонни за руку, чтобы увести его прочь, но тот, сжав зубы, процедил сквозь них:

— Иди нахуй, еблан.

Зейд улыбнулся ещё шире.

— Только на твой, зайка, — протянул он с такой наглой самоуверенностью, что я почувствовала, как у меня сжались кулаки.

Я дёрнула Джонни за руку, заставляя его быстрее выйти из комнаты, но в последний момент услышала, как Зейд весело хмыкнул и, проводя нас взглядом, помахал рукой, будто провожая старых друзей.

Я закатила глаза, раздражённо выдохнув, и ускорила шаг, уводя Джонни прочь от Зейда. Мы пересекли длинный коридор, ведущий в другую гостиную, и я вдруг ощутила, как напряжение в моих плечах понемногу ослабевает. Но стоило мне переступить порог, как я застыла.

Гостиная была наполовину заполнена подарками. Огромные коробки, завёрнутые в дорогую упаковку, перемежались с изящными, небольшими свёртками. Некоторые из них были отправлены из других стран, от самых влиятельных кланов, выражавших своё уважение. Среди них находились редкие артефакты, ценные украшения и даже старинное оружие.

Но больше всего меня поразили цветы. Вся комната была заставлена букетами. Огромные охапки роз, лилий, орхидей и других, более редких цветов заполняли воздух сладким, почти удушающим ароматом. Они стояли в высоких вазах, на столах, на полу, и даже у дверных проёмов. Казалось, будто я попала в оранжерею, созданную специально для меня.

— Вау! — восхищённо воскликнул Джонни, мгновенно забыв про Зейда.

Я медленно прошла вперёд, любуясь каждой деталью. Одни букеты были пышными и элегантными, другие — скромными, но изысканными. Кто-то явно знал мои предпочтения и выбрал самые изящные композиции. Джонни уже принялся разглядывать свои подарки, перебирая упаковки и с любопытством читая записки, приложенные к ним.

Но моя улыбка начала угасать, когда я подошла к одному из букетов. Он резко выделялся среди остальных. Розы и гвоздики. Красные и белые. Но что-то было не так. Я нахмурилась и пригляделась внимательнее. Лепестки выглядели засохшими, будто букет собрали давным-давно. Некоторые цветы и вовсе почернели на краях, как будто их сжигали. Я медленно провела пальцами по розам, и только тогда заметила...

Капли. Мелкие, едва различимые. Они прятались среди лепестков, впитываясь в ткань цветов, делая их темнее. Кровь. Я отдёрнула руку, сердце замерло на мгновение. В груди закололо от тревоги, но я заставила себя посмотреть дальше.

Прямо на букет была прикреплена коробочка. Небольшая, чёрная, обтянутая бархатом. Я смотрела на неё, не решаясь дотронуться. Что-то было не так. Моя интуиция кричала об этом, холодом пробегая по спине. Несколько долгих секунд я просто стояла, не в силах пошевелиться. Потом, глубоко вдохнув, медленно протянула руку и взяла коробку.

Внутри коробки что-то перекатывалось. Я осторожно подняла верхнюю часть, раскрывая её. И замерла. На какую-то секунду мой разум отказывался воспринимать увиденное. А потом коробка выпала из моих ослабевших пальцев и с глухим стуком ударилась о пол. Я закричала. Громко. Пронзительно.

Мир вокруг сжался, сужаясь до одной жуткой, омерзительной детали. Из открывшейся коробки на пол вывалилась человеческая голова. Тусклые, стеклянные глаза смотрели в пустоту. Губы, которые когда-то улыбались, теперь были бледными, безжизненными. Волосы слиплись от засохшей крови.

Аннабет. Девушка, с которой я училась в Новом Орлеане. Девушка, которая всегда пыталась подружиться со мной. Девушка, которая теперь была мертва.

Я чувствовала, как воздух с трудом проходит в мои лёгкие, грудь болезненно сжимается от ужаса. Рядом послышался звук шагов. Джонни подбежал ко мне, его руки обхватили мои плечи, но я даже не могла отреагировать. Мои глаза были прикованы к её голове. Под ней лежал лист бумаги, залитый кровью. Буквы, выведенные размашистым почерком, всё ещё были различимы.

Дверь с шумом распахнулась. Охрана вбежала в комнату на звук моего крика. За ними следом ворвались Джексон, Зейд и Хлоя. Джексон тут же оказался рядом, его руки легли мне и Джонни на плечи, заставляя нас отвернуться.

Но я всё ещё видела её. Аннабет. Её мёртвые глаза. Кровавый след на полу. И записку, которая, казалось, горела в моём сознании, даже если я не могла разобрать ни единого слова.

— Это было для Джули, — медленно произнёс Джонни, не поднимая взгляда с пола.

Его голос был приглушённым, словно он пытался осознать смысл собственных слов. В комнате повисла тяжёлая тишина, казалось, воздух стал гуще, давящий, словно бетонная стена.

— Вы в порядке? — резко спросил Джексон, его голос был ровным, но я чувствовала в нём напряжение. Он окинул нас с ног до головы изучающим взглядом, и в его глазах читалась тревога, граничащая с яростью.

В следующую секунду его лицо исказилось от гнева.

— Я же говорил осмотреть все подарки на случай, если они будут опасны! — его крик, как удар грома, разнёсся по гостиной, заставив охранников вздрогнуть.

Некоторые отступили назад, ожидая последствий.

— А если бы туда бомбу положили, и мои брат и сестра пострадали бы?! — его голос сорвался, полыхая яростью.

Джексон буквально кипел, и я понимала — ещё немного, и он сорвётся на охрану. Он редко выходил из себя, но сейчас... Я видела, как побелели его кулаки от напряжения, как напряглась линия его челюсти. Он едва сдерживал себя.

Я даже не заметила, как Зейд приблизился к нам. Всё это время я буквально прижималась к Джексону, пока он осторожно гладил меня по плечу, стараясь успокоить. Его другая рука лежала на плече Джонни, убеждаясь, что тот в порядке.

Зейд бросил на нас быстрый взгляд, закатил глаза и фыркнул:

— Неженки.

Я почувствовала, как волна раздражения пробежала по телу.

— Эта ещё понятно, — он кивнул в мою сторону. — Но с тобой что? — его взгляд задержался на Джонни.

Я видела, как лицо Джонни напряглось, но он молчал.

— Как убивать людей на ринге и вне его тебя не колышет, а как отрубленная голова — так уже в истерике, — продолжил язвить Зейд.

— Я не в истерике, придурок, — процедил сквозь зубы Джонни, и его голос напоминал утробное рычание.

Он сжал кулаки, но продолжал стоять на месте.

— Я просто не ожидал такого в подарках, — добавил он, его тон прозвучал так, словно он пытался оправдаться.

Зейд лишь хмыкнул и, не говоря ни слова, присел на корточки перед коробкой. Он аккуратно взял голову в руки, будто изучал произведение искусства.

— Кто-то явно профессионал в обезглавливании, — задумчиво протянул он, поворачивая голову Аннабет в руках.

Я невольно содрогнулась, наблюдая за этим.

— Срез идеальный, будто кто-то смог лишить её головы одним ударом. Это интересно... — его голос звучал почти восхищённо.

Он внимательно осматривал каждый порез, каждую деталь, затем склонил голову набок и пробормотал:

— Её явно пытали. И хорошенько.

Моя грудь болезненно сжалась, а в горле встал ком. Джонни сжал мою ладонь, его рука была холодной.

Зейд продолжил осматривать коробку и, наконец, заметил лист бумаги с текстом.

— Любовное письмо? — ухмыльнулся он и потянулся к записке.

Я ожидала услышать очередную насмешку, но вместо этого впервые увидела нечто, чего никогда не видела раньше.

Улыбка на лице Зейда угасла.

Буквально исчезла за какие-то доли секунды.

Его челюсть сжалась, глаза сузились, а пальцы сжали бумагу так сильно, что костяшки побелели.

Всё его тело напряглось, и мне даже показалось, что он... напуган.

Зейд. Был. Напуган.

Я с трудом сглотнула, наблюдая за ним.

— Что там? — резко спросил Джонни, его голос дрогнул.

Но Зейд ничего не ответил. Он медленно, молча передал письмо Джексону.

Тот схватил записку, пробежал по ней глазами и замер.

В его глазах появилось нечто... Тяжёлое, ледяное.

Губы сжались в тонкую линию, взгляд стал жёстким. Он перевёл глаза на Зейда, и в этот момент между ними пронеслось молчаливое понимание.

Джонни не выдержал.

— Что там?! — повторил он, его голос был полон нетерпения.

Но никто не отвечал.

Я больше не могла ждать.

Моя рука дрогнула, но я быстро вырвала письмо из рук Джексона и жадно вцепилась глазами в строки.

И в тот же миг мне стало холодно.

Так холодно, словно температура в комнате упала на десятки градусов.

Слова, написанные на бумаге, пронзили меня, словно лезвия, и я почувствовала, как в животе разливается ледяное, липкое ощущение ужаса.

«Дорогая Джулиана.

Рад, что ты читаешь это письмо, надеюсь, тебе понравился мой подарок. Мне кажется, что он идеально передаёт суть наших с тобой отношений — кровь, страх, покорность. Но я уверен, что следующий подарок будет намного лучше. Он будет особенным, Джулиана. Ведь следующим подарком станет смерть твоих братьев-предателей.

Мой дорогой Джексон... Ах, какой же он глупец. Он забрал то, что принадлежит мне по праву. Он посмел занять мой трон, место, которое должно было быть моим. Он ещё пожалеет об этом. Я заставлю его умолять о смерти, как умоляла та жалкая шлюха, чью голову я тебе прислал. О, у неё был такой длинный язык — она рассказала мне всё, что я только пожелал узнать, надеясь, что я отпущу её. Идиотка. Как мало она знала обо мне... Я никогда никого не отпускаю.

Кстати, ты выглядишь просто великолепно. Я наблюдаю за тобой. С каждым годом ты становишься всё красивее, ещё лучше, чем твоя мать. Хотя, признаюсь, Серафина навсегда останется девушкой мечты в моём сердце. Но ты... Ты лучше. Возможно, мои гены действительно сделали тебя таким совершенством. Ты должна быть благодарна за это.

Я уже соскучился по тебе, племянница. Надеюсь, ты тоже скучаешь по мне. Но не волнуйся, скоро мы снова будем вместе. Мы закончим то, что не успели завершить много лет назад. Я знаю, ты помнишь... Неужели ты и вправду думала, что сможешь спрятаться от меня, сбежать? Ты была моей с самого рождения, а теперь пришло время тебе это осознать.

Ты станешь моей женой. Ты будешь носить моих детей, моя дорогая. Ведь тебя заслуживаю только я. Я. Никто больше не имеет права даже касаться того, что принадлежит мне.

Но сначала... Сначала я избавлюсь от тех, кто посмел оспорить моё право. Первой будет мисс Пемброк. Эта идиотка совершила огромную ошибку, когда не послушала меня тогда. Я давал ей шанс спастись. Я был великодушен, но она отвергла моё предложение. Значит, она умрёт.

Завтра тебе принесут её голову. Надеюсь, тебе понравится.

За ней последуют остальные. Я преподнесу тебе головы всех твоих близких и знакомых. Каждого, кого ты любишь, каждого, кто хоть раз осмелился стать между нами. Твои братья... О, их я оставлю напоследок. Я хочу, чтобы ты видела, как они умоляют о пощаде.

А затем я стану новым главой клана «Пантер Души», как и должно было быть с самого начала. А ты станешь моей королевой. Моей женой. Моей навсегда. Мы будем править вместе, так же, как когда-то правила великая Джулиана, в честь которой тебя назвали.

Навечно твой,

дядя Кристиан.»

Лист выпал из моих рук, кружась в воздухе, прежде чем мягко опуститься на пол. Я смотрела на него, но не видела – всё перед глазами расплывалось из-за слёз, катившихся по щекам. Сердце сжалось, словно его схватили ледяные пальцы страха.

Это была шутка.

Это была глупая, жестокая шутка.

Это не могла быть правда.

Я стояла, словно парализованная, неспособная ни дышать, ни пошевелиться. Тело онемело, разум отказывался принимать прочитанное. Джонни стоял позади, молчаливый и напряжённый, и я знала – он тоже видел, он тоже читал. Мы оба не верили своим глазам.

Но потом до меня дошло. Подарок был отправлен вчера. А значит, завтра – это сегодня.

— Беатриса, — прошептала я, и внезапно оцепенение исчезло, сменившись вспышкой паники.

Я сорвалась с места и бросилась прочь из комнаты, не разбирая дороги, не слыша ничего, кроме собственного дыхания и громких ударов сердца. Где она? Всё ли с ней в порядке? Я должна её найти!

Сзади послышались встревоженные крики моих братьев, но я не остановилась. Я неслась вперёд, пока резкие, сильные руки не схватили меня, лишая возможности двигаться дальше.

— Пусти! — закричала я, извиваясь. — Он обещал навредить Беатрисе!

— Мы отправим охрану к ней, но сама ты уж точно туда не пойдёшь, — голос Джека был твёрд, непоколебим. — Он здесь!

Я замерла, тяжело дыша. В глазах всё плыло от гнева и страха.

— Отправьте несколько охранников к дому Пемброк, — приказал Джексон. — Найдите Беатрису любой ценой. Потом сразу же привезите её сюда. Она будет под нашей охраной.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Если он посмеет хоть пальцем её тронуть... — мой голос был низким, дрожащим от ярости.

Джексон посмотрел на меня и кивнул.

— Мы не позволим этому случиться.

Но страх не уходил. Потому что я знала – если он что-то задумал, его ничто не остановит.

***

Я нервно расхаживала по комнате, чувствуя, как напряжение с каждым шагом сковывает мои мысли. В груди теснились тревога, усталость и странное ощущение вины. В конце концов, я с тяжелым вздохом рухнула на кровать, устало разглядывая потолок.

Мгновение спустя кровать подо мной резко прогнулась, и я невольно дёрнулась. Повернув голову, я увидела, как на постель плавно запрыгнула Луна — моя прекрасная, величественная пантера. Её синие глаза, глубокие, как бездонное ночное небо, внимательно изучали меня, и во взгляде читалась едва ли не осуждающая строгость.

— Почему ты смотришь на меня так осуждающе? — пробормотала я, встречаясь с её взглядом.

Луна моргнула, но не отвела глаз.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, — продолжила я, чуть хмурясь.

Пантера молча продолжала буравить меня взглядом, словно приговаривая меня за какой-то проступок.

— Да знаю я, знаю, что должна была приезжать чаще, чтобы навещать тебя. Прости... — вздохнула я и протянула руку, осторожно проводя пальцами по её шелковистой чёрной шерсти.

Луна, казалось, мгновенно смягчилась. Она перевернулась на спину, растянулась во всю длину и беззастенчиво выставила живот, приглашая меня продолжить ласки. Она покачивалась с одного бока на другой, подставляя самые уязвимые места, а я не могла удержаться от нежности.

— Ты моя зайка! — пропищала я, чувствуя, как голос автоматически становится выше.

Когда я была с Луной, я не могла контролировать себя — это было сильнее меня. Она вызывала во мне что-то нежное, почти детское, заставляя говорить глупости, которые я никогда бы не произнесла при посторонних.

— Ты моя бусинка, — продолжила я, перебирая её мягкую шерсть. — Принцесса моя, я бы тебе кланялась!

Луна довольно зажмурилась, а я, не сдержавшись, осыпала поцелуями её бархатистую мордочку. Никто, кроме меня, не мог прикоснуться к ней без последствий. Эта грациозная хищница без колебаний рвала людей на куски, если видела в них угрозу. Но со мной она была кротка, как домашний котёнок.

Мы были связаны магией. Навсегда.

— Люблю тебя, зайка... — прошептала я, мягко целуя её нос.

Но затем в груди с новой силой сжалась больная мысль. Я вновь вспомнила: если Луна умрет, я продолжу жить. Но если умру я... она уйдёт со мной. Без вариантов. Без возможности бороться за себя.

Пантера умирает вместе со своим хозяином.

Я сглотнула подступивший ком в горле и стиснула зубы, заставляя себя не расплакаться.

— Солнышко моё... — тихо произнесла я, продолжая её гладить.

Луна слегка потянулась, не замечая моего внутреннего смятения, а я перевела взгляд на охранников. Они были повсюду. Весь дом оказался заполнен людьми в форме, а моя комната напоминала укреплённую крепость. Единственное место, куда они не осмеливались сунуться, была территория Зейда.

Они знали: если зайти туда, придётся охранять уже самих охранников.

Впрочем, меня это мало волновало. Я не особо переживала за Зейда. Этот человек был живучим тараканом. Он как-нибудь справится.

Дверь вдруг открылась, и в комнату вошёл Джонни.

Я посмотрела на него и замерла, неосознанно задержав взгляд. Он всё ещё был в одних шортах, и это позволяло мне беспрепятственно разглядывать его татуировки. Чёрные узоры переплетались на его коже, создавая странный, почти гипнотический рисунок.

— Ты как? — голос Джонни был низким, чуть хриплым, но в нём слышалась неподдельная забота.

Я подняла на него взгляд, чуть склонив голову набок, будто обдумывая его вопрос.

— Ты всё ещё не подарил мне подарок, — напомнила я, прищурившись.

Он вскинул бровь, явно не ожидая такого ответа.

— И что ты хочешь? — спросил он, скрестив руки на груди.

Я тяжело выдохнула и провела ладонью по лицу.

— В прошлый раз, когда дядя появился... — начала я медленно, внимательно следя за его реакцией. — Он убил отца. Убил меня.

Джонни застыл. Я увидела, как мгновенно напряглись его плечи, как его взгляд стал жёстким, мрачным.

— Думаю, что в этот раз не обойдётся без жертв, — добавила я, ощущая, как в комнате повисла тяжёлая тишина.

— К чему ты несёшь этот бред?! — рявкнул он, и в его голосе зазвучала злость.

Он ненавидел говорить о смерти. Особенно о моей.

Я не отвела взгляд.

— Я хочу, чтобы нас что-то связывало, — сказала я твёрдо. — Не только кровь. Не только всё это дерьмо, через которое мы прошли. Я хочу, чтобы было нечто большее.

Джонни смотрел на меня, нахмурившись, явно не понимая, куда я клоню.

— Всех нас, — продолжила я, поднимаясь с кровати. — Джексона, Зейда, тебя, меня.

Он молчал, а затем недоверчиво покачал головой.

— И что ты предлагаешь?

Я усмехнулась.

— Я хочу ещё одну татуировку.

На мгновение в комнате вновь повисла тишина. Джонни моргнул, будто переваривая услышанное.

— Ты хочешь, чтобы у нас у всех были новые татуировки? — переспросил он, всё ещё не до конца понимая мою логику.

Я кивнула. Джонни лишь провёл рукой по волосам, задумчиво глядя на меня.

— Даже если так... Зейд никогда не согласится, — скептически заметил он.

Я наклонила голову, ухмыляясь.

— Ты уверен? — протянула я, играя глазами.

Он нахмурился, но я видела по его лицу — идея начала ему нравиться.

И вот, спустя некоторое время, мы все сидели в зале. Даже Зейд присоединился к нам, хоть это и было неожиданно. Возможно, его убедил Джейс — они разговаривали перед этим, но, если честно, мне было не так уж важно, каким образом они уговорили его. Главное, что сейчас он был здесь, среди нас.

Хлоя сидела рядом с Джексоном, уютно прижавшись щекой к его плечу. Это выглядело настолько естественно, что казалось, будто так и должно быть. Их связь была особенной, и я порой завидовала ей. Я тоже мечтала иметь что-то общее с Хлоей, нечто символичное, например, совместную татуировку. Но она до ужаса боялась их делать. Наверное, поэтому она оставалась единственной среди нас, у кого не было ни одной татуировки.

Джонни предложил самый простой и в то же время значимый вариант: небольшое сердце, внутри которого были наши инициалы. J.E. — Джексон Элленсфорт, Джонатан Элленсфорт, Джулиана Элленсфорт и, конечно же, Джизейд Элленсфорт. Это был своеобразный семейный символ, что-то, что объединяло нас всех.

Зейд, впрочем, всегда ненавидел своё полное имя, и мы давно привыкли, что он предпочитает, чтобы его называли просто Зейдом. Это была своеобразная традиция родителей — называть всех детей именами, начинающимися на одну и ту же букву. Возможно, они находили в этом какую-то особую гармонию, а, может быть, просто хотели, чтобы даже в этом проявлялась наша связь как семьи.

В зале стояла тихая, почти домашняя атмосфера. Казалось, что даже время замедлило свой ход. Мы сидели вместе, как одна целая, пусть иногда и непростая, но всё же крепкая семья.

— Можем сделать это, или я подготовлю другой дизайн, — произнёс Джонни, немного покрутив в руках эскиз.

— Меня всё устраивает, — ответила я, не задумываясь. Джексон в знак согласия лишь кивнул, и теперь все взгляды обратились к Зейду.

Тот, как всегда, не спешил с ответом, лениво прищурился и, скрестив руки на груди, протянул с явной долей сарказма:

— И где этот ваш шедевр будет красоваться?

— Там, где у меня нет татуировок, определённо, — усмехнулся Джонни, подразумевая, что все мы собирались сделать её в одном месте.

После его слов мы, не сговариваясь, уставились на него, будто только сейчас задумались, где же именно у него ещё осталось свободное место.

— У тебя на члене есть татуировка? — вдруг ухмыльнувшись, уточнил Зейд.

Джонни не растерялся и, ухмыляясь в ответ, бросил:

— Нет, но есть кое-что другое.

— Пирсинг? — с лёгким недоверием поднял брови Зейд.

— Если не веришь... — протянул Джонни, явно наслаждаясь ситуацией, и уже потянулся к поясу своих шорт.

— Ублюдок! Никто не хочет видеть твой член! — резко воскликнул Зейд, но было уже поздно: Джонни явно намеревался доказать свои слова.

Я, Джексон и Хлоя мгновенно отвернулись, причём так синхронно, будто репетировали заранее.

— Как давно он у тебя? — спросил Зейд, и, что удивительно, его голос теперь звучал более спокойно, даже с долей любопытства. К тому же он, в отличие от нас, так и не отвернулся.

— Месяца три где-то, — ответила я за Джонни, пока тот задумчиво молчал, явно прикидывая в уме точную дату. — Он в первый же день решил, что мне жизненно необходимо увидеть его член с пирсингом.

— Неженка, — протянул Джонни, и я была уверена, что он закатил глаза.

— Джонатан! — грозно начал Джексон, медленно разворачиваясь к нему. — Если ты ещё раз так сделаешь...

Мы с Хлоей, не рискуя, всё ещё стояли спиной, переглядываясь между собой.

— Одень грёбаные шорты! — громко приказал Джексон, и в его голосе звучала та самая нотка, с которой спорить было бесполезно.

В воздухе зависла напряжённая тишина, прежде чем мы услышали звук ткани, когда Джонни, ухмыляясь, всё-таки натянул шорты обратно.

— Ладно-ладно, расслабься, Джексон, ты так реагируешь, будто я собирался напасть на вас голышом.

— Я нашёл место, где у меня нет татуировок! — с воодушевлением воскликнул Джонни, будто только что сделал величайшее открытие.

Я прищурилась, сразу заподозрив что-то неладное.

— Если это член, то отменяется, у меня его нет, — хмыкнула я, медленно и с опаской начиная оборачиваться, словно готовилась увидеть что-то, чего точно не хочу видеть.

К счастью, Джонни уже был в шортах, и это меня немного успокоило.

— На члене тоже есть место, если хочешь, — усмехнулся он, явно наслаждаясь моментом. — Но на моём безымянном пальце, между средним, как раз есть небольшое свободное пространство.

— Отлично, — кивнула я, облегчённо выдыхая.

— Ну что, пошли же в логово Сатаны, — протянул он, широко улыбнувшись.

Мы прошли несколько этажей, поднимаясь выше по лестнице, пока, наконец, не остановились перед дверью на чердак.

Наш дом был большим, и у каждого было своё пространство. Зейд когда-то забрал себе подвал, превратив его в личное убежище, а Джонни облюбовал чердак. В отличие от остальных этажей, где всё выглядело более-менее уютно, чердак, как и подвал, был мрачным и немного угнетающим. Единственное окно здесь было полностью завешено тяжёлыми шторами, из-за чего даже дневной свет почти не проникал внутрь.

Джонни нажал на выключатель, и тусклый, едва заметный свет заполнил помещение. Лампы горели настолько слабо, что казалось, будто они давно на грани перегорания.

Хотя Джонни жил на одном этаже со мной, чтобы быть рядом в те моменты, когда мне снились кошмары, большую часть времени он проводил именно здесь, на чердаке. Это было его личное пространство, его хаос, его мир.

Повсюду царил беспорядок: на полу и столах валялись разбросанные пачки сигарет, пустые банки из-под пива стояли буквально в каждом углу. Около стены стояла массивная боксерская груша, прочно закреплённая под потолком. Хотя в доме у нас был полноценный спортзал, Джонни предпочитал заниматься боксом в одиночестве, используя чердак как личное тренировочное пространство.

В спортзал он заходил только в тех случаях, когда ему действительно хотелось выпустить пар и с кем-то подраться. Обычно на это соглашались только Доминик и Кас, потому что все остальные прекрасно знали, каким психом может быть Джонни. Когда он начинал драку, он редко мог остановиться, даже если перед ним стоял друг. Но Доминик и Кас понимали его, знали, что ему необходимо было выплеснуть всю агрессию, поэтому добровольно соглашались быть для него живыми боксерскими грушами.

Здесь, на чердаке, Джонни делал татуировки себе сам. Он мастерски обращался с иглой, знал все тонкости процесса. К другим тату-мастерам он обращался только в крайних случаях, когда самостоятельно добраться до нужного места на теле было физически невозможно.

— Боже, здесь хоть когда-то убираются? — с нескрываемым отвращением спросил Джексон, оглядывая беспорядок вокруг.

— Нет, — спокойно ответил Джонни, даже не удосужившись посмотреть в его сторону.

— А говорили, что у меня свалка... Вы вообще видели, что творится у него? — возмутился Зейд

— У меня хотя бы крови нет по всей комнате, — парировал Джонни, бросив в его сторону короткий взгляд.

— Не завидуй, — невозмутимо ответил ему Зейд, на что Джонни лишь хмыкнул.

Повисла напряжённая тишина, которую вскоре прервал Джонни, потянувшись к своему столу.

— Итак, кто будет первым? — спросил он, доставая тату-машинку и проверяя её в руках.

Я невольно сглотнула, а Джексон, нахмурившись, сузил глаза.

— Она точно стерильная?

Джонни лениво обернулся, посмотрел на него, словно оскорбился этим вопросом.

— Ею пользуюсь лишь я, — с видом полного спокойствия заявил он.

— Вот именно поэтому он и спрашивает, — не упустил момента вставить реплику Зейд, продолжая расхаживать по чердаку и небрежно задевая ногой какие-то разбросанные вещи.

— Мы точно не подцепим ВИЧ от всех тех пассий, с которыми ты трахался? — добавил он с лукавой усмешкой.

— Для вас даже новую насадку поставлю, — с явным недовольством произнёс Джонни, скривившись, словно его обвиняли в чём-то смертельном.

Он демонстративно достал новую упаковку и, медленно вскрыв её, заменил иглу, чтобы окончательно развеять все сомнения.

— Так кто первый? — повторил он, на этот раз с лёгким раздражением в голосе.

Мы переглянулись между собой. Никто не хотел быть тем самым первопроходцем, но и отступать тоже никто не собирался.

Наконец, после короткого напряжённого момента, Джейс молча шагнул вперёд и сел перед Джонни, принимая свою судьбу с максимальным спокойствием.

— Ладно, посмотрим, что ты умеешь, — спокойно сказал он.

Джонни довольно улыбнулся, включая машинку, и та зажужжала, заполняя чердак новым, но в каком-то смысле знакомым для всех нас звуком.

Началось.

***

Клаус

За несколько дней до этого

Я сидел в гостиной вместе с дочерью и Элайджей. Хоуп ползала по полу, держа в маленьких ручках резиновую игрушку и с усердием её жуя. Её беззаботность контрастировала с напряжённой атмосферой, которая царила в комнате.

Мы уже точно знали, кто стоял за недавними убийствами в Новом Орлеане. Люсьен Касл. Мой давний друг и одновременно заклятый враг. Он играл свою игру, плёл интриги, собирал силу. И, конечно же, нельзя было забывать про Стрикс. Эта шайка идиотов, состоящая в основном из вампиров, обращённых Элайджей, ненавидела нас. Они затаили обиду на моего брата за то, что когда-то он бросил их на погибель. Но они выжили. И теперь их главная цель — уничтожить нас.

Отлично. Просто замечательно. Лучшие выходные в моей жизни.

Но, чёрт возьми, Стрикс — это ещё не самая большая проблема.

Меня беспокоила ужасная троица, которая словно проклятие преследовала нас: Люсьен, Тристан и грёбаная Аврора. Если первых двух я ещё мог терпеть, то Аврора вызывала во мне необузданное желание свернуть ей шею.

Она была не просто раздражающей. Она была опасной.

Аврора всё время цеплялась ко мне, бросала многозначительные взгляды, пыталась играть в игры, которые ей казались забавными, а мне — смертельно опасными. Каждый раз, когда я отшивал её, она, как ни в чём не бывало, задавала один и тот же вопрос: «А у тебя кто-то есть?»

И каждый раз мне приходилось лгать.

Потому что, будь она хоть каплю менее сумасшедшей, я бы прямо заявил ей, что уже давно принадлежу одной-единственной женщине. Но если бы она узнала правду, то тут же попыталась бы добраться до Джулианы. Аврора не терпит отказов. Она бы сделала всё, чтобы отомстить мне, а значит, в первую очередь попыталась бы навредить ей.

К счастью, Джулиана сейчас была далеко. Я мог хотя бы на время быть спокоен за её безопасность.

Но даже вдали от всего этого хаоса она оставалась моей самой большой слабостью.

Через несколько часов ей должно было исполниться двадцать один. Я был раздражён тем, что не смогу быть с ней в день её рождения. Но в глубине души понимал: это даже к лучшему. Пока она далеко, я смогу подготовить для неё идеальный сюрприз.

Тем временем ситуация в Новом Орлеане продолжала накаляться. Люсьен, Тристан и Аврора уже принесли нам кучу проблем. И если мы не найдём способ их остановить, они принесут ещё больше.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь сосредоточиться.

— Видел только что рыжую сумасшедшую, — объявил Кол, входя в дом с привычной небрежной ухмылкой.

Я мгновенно перевёл на него взгляд, почувствовав, как внутри всё сжимается.

— Мы приглашены на какой-то бал, — продолжил он, небрежно стряхивая с рукава невидимую пылинку. — Если мы не придём...

Он сделал драматическую паузу, а потом с явным удовольствием добавил:

— Она перережет глотку Камилле.

Сказано это было с пугающим весельем, словно речь шла о пустяковом недоразумении, но я знал, что Кол просто наслаждается моментом — моментом, когда у него есть информация, способная вывести нас из себя.

И он добился своего.

— Чего?! — мы с Элайджей вскочили одновременно, словно по команде.

Я резко шагнул вперёд, ощущая, как ярость закипает во мне.

— Откуда у них Камилла?! — рявкнул я, с трудом сдерживая желание вцепиться в брата и вытрясти из него все ответы прямо сейчас.

Кол, видимо, почувствовал моё состояние, потому что его лёгкая ухмылка немного угасла.

— Не знаю, — уже более напряжённо ответил он, пожав плечами. — Но у нас меньше часа, чтобы явиться туда.

Он встретился со мной взглядом, и на этот раз в его глазах мелькнуло нечто похожее на беспокойство.

— Мы обязаны прийти, — тихо добавил он.

В комнате повисла зловещая тишина.

Я сжал кулаки.

Мы обязаны прийти.

Но кто сказал, что мы уйдём оттуда без крови?

За этот час мы еле как успели собраться и подготовиться. Времени было в обрез, и напряжение витало в воздухе. Каждый из нас понимал, что бал — это не просто мероприятие, а настоящая ловушка, расставленная с расчетом на то, что мы в нее попадем.

Фрея проберётся на бал под прикрытием. Никто из первообращённой троицы не знает о её существовании, и это даёт нам небольшое преимущество. Она будет следить за ситуацией из тени, готовая вмешаться в любой момент, если что-то пойдет не так. Её магия — наша страховка, наш незримый щит.

Перед выходом я задержался, чтобы написать пару сообщений Джулиане. В основном это были простые слова, в которых пряталась вся моя тоска: "Соскучился. Хочу увидеть тебя." Казалось бы, такие короткие фразы, но они несли в себе столько эмоций. Я посмотрел на себя в зеркало: чёрный костюм, чёрная рубашка. Темнота всегда была мне к лицу, но сегодня даже одежда, казалось, подчёркивала тревогу, гнетущую меня изнутри.

Хейли тоже приглашена вместе с нами. Она была частью этого мира, даже если иногда ей хотелось бы от него убежать. Хоуп останется с Давиной, и это немного успокаивало — по крайней мере, они будут в безопасности.

Я знал, что этот бал — ловушка. Знал и всё равно шел туда. Я не мог позволить, чтобы Камилле навредили. Она была мне дорога, но для Джулианы она значила гораздо больше. Если бы с Камиллой что-то случилось, я даже представить не мог, как бы Джулиана пережила это. Она бы сломалась. А я не мог позволить, чтобы она страдала.

Я вышел из комнаты и начал спускаться по лестнице. Внизу я увидел Элайджу, стоящего рядом с Хейли. Она была в красном платье, и, черт возьми, они стояли так близко друг к другу, что казалось, ещё секунда — и они поцелуются. Элайджа держал её за руку, пока она что-то напряженно ему говорила.

Раньше такие сцены раздражали меня до бешенства. Я ненавидел это. Но теперь... Теперь всё изменилось. После встречи с Джул мне стало всё равно, что делают остальные. Я даже не смотрел на них. Я смотрел только на неё.

Она была моим светом, моей тенью, моей музыкой в тишине. Моим ангелом, который всегда был рядом, даже если его не было здесь. Я чувствовал её присутствие, её дыхание, её тепло даже сквозь километры, разделявшие нас.

Моя луна. Просто моя.

Джулиана.

Я уже чертовски соскучился по ней.

Скучал так сильно, что даже мои близкие с нетерпением ждали её возвращения — ведь я довёл их всех до грани своим нетерпением и ворчанием. Без неё всё теряло смысл. Мир был тусклым, краски размытыми.

Мне скучно без неё.

И одиноко.

Даже среди сотни людей.

Без неё я одинок.

— Клаус! — испуганно воскликнула Хейли, наконец заметив меня. Её глаза расширились, а руки, которые только что едва касались Элайджи, резко отдёрнулись. — Как долго ты здесь?

Я лениво приподнял бровь, прежде чем с небрежным раздражением произнести:

— Достаточно, чтобы захотеть блевать. — Закатив глаза, я продолжил спускаться по лестнице, неторопливо, с хищной грацией, словно дикий зверь, наблюдающий за своей добычей.

Хейли недовольно сжала губы, явно пытаясь удержаться от острого ответа, но её терпения хватило ненадолго.

— У тебя двойные стандарты, ты знаешь это? — резко бросила она, скрестив руки на груди.

Элайджа лишь глубоко вдохнул, как будто устало готовясь к неизбежному спору.

— Когда ты чуть не съедаешь Джул у нас на глазах, это для тебя совершенно нормально, но как только кто-то другой делает хоть что-то похожее, ты начинаешь говорить, что тебе тошно!

Я усмехнулся, глядя на неё с откровенной насмешкой.

— Просто я и Джулиана намного лучше вас всех вместе взятых, — сказал я, наслаждаясь тем, как злость вспыхнула в её глазах. — Просто факт.

Хейли сжала кулаки, но не успела ничего сказать — Элайджа первым открыл рот.

— Не обращай на него внимания, — спокойно произнёс он, поправляя манжеты своего идеально сидящего пиджака. — Джулиана оставила его на слишком долгое время, поэтому он теперь выплёскивает злость на нас.

Я мгновенно почувствовал, как во мне поднимается волна раздражения.

— Давно ты в гроб не отправлялся? — зло прошипел я, мои пальцы сжались, пока я сдерживал желание вонзить их в горло брата.

Но он лишь ухмыльнулся, повторяя мои же слова:

— Просто факт.

Я оскалился, но Элайджа не собирался останавливаться.

— И к тому же, ты не отправишь меня в столетний сон, — произнёс он, наслаждаясь моментом. — Потому что я самый любимый первородный Джулианы.

Его спокойная уверенность раздражала, но больше всего меня разозлило то, что он действительно был прав. Он знал, что эти слова заденут меня, именно поэтому и сказал их.

На моём лице появилась ухмылка, полная скрытого яда.

— Как хорошо, что когда-то я был определённо любимчиком Хейли, — усмехнулся я, напоминая им обоим, что Хейли переспала со мной задолго до того, как в её жизни появился Элайджа.

Хейли раздражённо закатила глаза, но было видно, что ей неприятно вспоминать об этом. Однако мой брат даже не дрогнул.

— Так же, как и мисс Беатриса Пемброк для Джулианы, — хладнокровно произнёс он, и я почувствовал, как внутри меня что-то холодеет.

Элайджа сделал шаг вперёд, его голос оставался спокойным, но в каждом слове чувствовалась тщательно скрытая насмешка.

— Только разница в том, что ты не испытываешь никаких чувств к Хейли, а Беатриса сейчас находится в том же городе, что и Джулиана. А возможно, и в том же здании. И знаешь, что она пытается сделать? Вернуть её.

Я стиснул зубы.

— И как сказала сама Беатриса, цитируя Джулиану: «Беатриса всегда будет моей первой и последней любовью».

Каждое слово, как нож, вонзалось в мою гордость, и брат знал это. Он наслаждался этим.

— Так что тебе стоит беспокоиться больше о своих отношениях, чем о наших с Хейли, — продолжил он. — Потому что, в отличие от тебя, я доверяю своей девушке.

С этими словами он прошёл мимо меня, словно ставя точку в нашем споре, и направился к выходу.

Я сжал кулаки, сердце бешено колотилось от гнева.

— Напыщенный индюк! — зло прошипел я ему вслед, но этого было недостаточно. Мне нужно было, чтобы он знал. Чтобы он слышал.

— И я доверяю Джулиане! — крикнул я в спину брату.

Я знал, что он услышит.

Я тяжело дышал несколько секунд, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Сердце бешено колотилось в груди, а мысли путались, снова и снова возвращаясь к Джулиане.

Не задумываясь, я вытащил телефон и написал ей ещё несколько сообщений. Одного было недостаточно. Мне нужно было выразить, насколько я скучаю, насколько меня разрывает изнутри её отсутствие. Хотя я знал, что она, возможно, не ответит сразу, мне было важно, чтобы она знала — я думаю о ней каждую секунду.

Закончив, я медленно выдохнул, спрятал телефон в карман и направился к выходу.

На улице уже стемнело, и воздух был прохладным, но это мало волновало меня. Я бросил взгляд на подъездную дорожку и заметил, что Хейли и Элайджа уже уехали на своей машине. Они, конечно, не стали бы меня дожидаться.

Марсель уже прибыл, чтобы забрать Ребекку. Я остановился на секунду, наблюдая за тем, как он что-то говорил ей, а она улыбалась. Я сжал кулаки.

Да, они снова были вместе.

Меня передёрнуло от злости.

Я мог бы убить их обоих прямо сейчас. Марселя — за его глупость и упорство. Ребекку — за её наивность и неспособность усвоить уроки прошлого. Они не должны быть вместе, и я это знал лучше, чем кто-либо.

Но, как я уже упоминал, с тех пор, как в моей жизни появилась Джулиана, я не мог ни о чём думать, кроме неё. Она вытеснила всё остальное, заполнив собой каждый уголок моего сознания.

Фрея всё ещё оставалась в доме. Она не поедет с нами. У неё была другая роль в этом плане. Она появится позже, чтобы Стрикс и наши первообращённые ничего не заподозрили.

Я перевёл взгляд на Кола.

Он стоял рядом со мной, сложив руки на груди, с лёгкой усмешкой на лице.

— Что тебе нужно? — недовольно бросил я, даже не потрудившись скрыть раздражение.

Кол, как обычно, выглядел самодовольным, а его ухмылка только сильнее действовала мне на нервы.

— Моя машина в ремонте, — невинно пожал он плечами, — поэтому ты, как хороший старший брат, отвезёшь меня на бал.

Он продолжал ухмыляться, явно наслаждаясь тем, что действовал мне на нервы.

— Ни за что, — мгновенно возмутился я, даже не раздумывая. — Я не поеду с тобой в одной машине.

Кол сделал наигранно грустное лицо, но в глазах всё равно плясала насмешка.

— Почему нет?

Я скривился.

— Потому что у тебя рот не затыкается.

— Как и у тебя, — весело парировал он, всё ещё ухмыляясь.

Я закатил глаза.

— Почему ты не уехал вместе с Элайджей и Хейли? — спросил я, недовольно скрестив руки на груди.

— О, я бы с радостью, но, знаешь ли, у меня не настолько крепкий желудок, — театрально скривился Кол. — Они такие влюблённые, что меня аж тошнит.

Я невольно усмехнулся, соглашаясь с его словами.

— И, плюс, — продолжил он, лениво потянувшись, — моя девушка остаётся в стороне, чтобы нянчиться с твоим молокососом.

Он закатил глаза, всем видом показывая, насколько его это раздражает.

— Так что ты будешь джентльменом и отвезёшь такого красавца, как я, на бал?

Он вопросительно посмотрел на меня, ухмыляясь.

Я холодно взглянул на него.

— Я лучше оставлю тебя здесь.

Развернувшись, я направился к машине, надеясь, что на этом разговор будет закончен.

Но, конечно, Кол не собирался так просто отступать.

— Тогда они убьют Камиллу, — напомнил он с напускной беспечностью, но в его голосе чувствовалась лёгкая тень серьёзности. — Стрикс хотели видеть всех Майклсонов. А я — Майклсон.

Я стиснул зубы.

Он был прав, чёрт возьми.

С громким вздохом я открыл дверь водителя, и прежде чем я успел даже моргнуть, Кол уже запрыгнул на переднее сиденье, ухмыляясь ещё шире.

— Уверен, что это будет лучшая поездка в твоей жизни, — заявил он с самодовольным видом, усаживаясь поудобнее.

Я бросил на него быстрый, раздражённый взгляд и саркастически ответил:

— И не сомневаюсь.

Затем завёл двигатель, уже заранее жалея, что согласился на эту поездку.

- Если ты откроешь свой рот, я сверну тебе шею, – зло предупредил его я, сжимая руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Внутри меня закипал гнев, и я едва сдерживался, чтобы не бросить на него яростный взгляд.

- Обидно. Интересно, а если я позвоню Джул и скажу, что ты ведёшь себя как тиран, она тебя отчитает? – усмехнулся он, наклоняя голову набок, изучая моё лицо с ехидной улыбкой. Он явно наслаждался каждой секундой нашей перепалки, зная, как легко может вывести меня из себя.

Я зло посмотрел на него, в глазах вспыхнуло предупреждение. – Закрой свой рот, – прошипел я, сжав руль ещё сильнее, словно пытаясь передать ему всю силу своего гнева через одно это действие.

- Ты так напряжённо сжимаешь руль. Дай угадаю – представляешь, что это моя шея? – ухмылялся брат, лениво откинувшись на спинку кресла. – Ты знаешь, что злость делает тебя старше? Джул может не оценить морщины на твоём лбу. – Его голос был пропитан насмешкой, и он наслаждался каждым словом.

- Даже Стефан и Деймон ведут себя приличнее, чем ты. Позор, – саркастически ответил ему я, скользнув по нему холодным взглядом. Я пытался сохранять спокойствие, но терпение таяло с каждой секундой.

- Стефан и Деймон? Нашёл с кем сравнить меня, – закатил глаза он, наигранно возмущённый. – Я – бог, а они мухи, роющиеся в навозе. – Его голос был наполнен самодовольством, а в глазах плясало веселье, словно он наслаждался собственной значимостью.

- Тогда хреновый ты бог, раз смертная девочка убила тебя, – хохотнул я, краем глаза замечая, как его тело напряглось от этих слов.

- Не напоминай об этом ужасном инциденте, – дернулся он, губы скривились от злости. Его руки сжались в кулаки, но он быстро вернул себе невозмутимый вид.

- Что, плохие воспоминания? – усмехнулся я, чувствуя мимолётное удовлетворение от его раздражения.

- По крайней мере, быть мёртвым лучше, чем говорить с тобой, – прошипел он, зло сощурив глаза.

- Неужели? Я думал, я твой хороший старший брат? – наигранно оскорблённо спросил я, приподняв брови и изображая удивление. Конечно, я знал правду, но мне хотелось его поддеть.

- Я соврал, Элайджа любимый, – ответил зло он, ухмыльнувшись, – так же, как и Джулианы. – Он засмеялся, довольный тем, что вывел меня из себя. Его смех резанул по нервам, и я сжал зубы, стараясь не поддаться на провокацию.

- Скажи, ты специально говоришь всё это, чтобы я в очередной раз убил тебя? – прошипел я, медленно повернув голову в его сторону, в глазах горело желание действительно это сделать.

- Ну тогда тебе придётся разорваться, ведь к кому ты побежишь быстрее? К Джулиане, которая, возможно, сейчас с Беатрисой, поедешь на бал, чтобы спасти жизнь Ками, или потратишь время на моё убийство? – Он смотрел на меня с самодовольной улыбкой, его голос был исполнен ядовитой насмешки.

- Я мог бы выбросить тебя из машины, не останавливаясь, – ответил я холодно, вновь сосредотачивая взгляд на дороге. Мои пальцы нервно постукивали по рулю, выдавая напряжение, которое я старался скрыть.

- Тогда бы ты сломал этот шикарный автомобиль, ведь без боя я бы не сдался, – произнёс брат, скрестив руки на груди и сделав вид, будто ему абсолютно не страшно.

- Наплевать, минута без жужжания такого надоедливого комара стоит намного большего, чем этот автомобиль, – произнёс я, выдыхая через стиснутые зубы и стараясь не дать раздражению окончательно завладеть мной.

- Джули бы этого не одобрила, – прошептал самодовольно брат, и моя голова резко метнулась в его сторону. Внутри меня что-то взорвалось, и я с трудом удержался от того, чтобы не свернуть руль в сторону обочины.

- Назовёшь мою девушку ещё раз так, и ты больше никого не увидишь в течение ближайших ста лет, – мой голос звучал низко, почти угрожающе, а пальцы невольно сжались в кулак.

- Мне интересно, что она нашла в тебе? То есть, я объективно красивее, веселее и вообще лучше. По крайней мере, я не такой зануда, как ты, ей было бы лучше со мной, – весело говорил он, явно получая удовольствие от того, как напряглась каждая мышца на моём лице.

- Хочешь сказать, что Давина подходит мне больше? – усмехнулся я, пытаясь скрыть, насколько меня злило только то, что он смел упоминать имя моей девушки. Мои пальцы судорожно сжались в кулак, а челюсть напряглась. Кол уловил перемену в моём настроении, и его улыбка мгновенно пропала.

- Не нравится, когда кто-то отвечает твоей же монетой? – усмехнулся я, наслаждаясь редким моментом, когда смог выбить брата из колеи. – Вот что скажу тебе, братец: каждый раз, когда ты будешь упоминать мою девушку, я буду говорить о твоей. Посмотрим, насколько тебе это понравится.

- Ну, Давине определённо достался лучший брат, – усмехнулся Кол, но в его голосе послышалась лёгкая нервозность.

- Джулиане хотя бы не нужно беспокоиться, что её парень может уснуть на несколько столетий, – парировал я, склонив голову набок и наблюдая за его реакцией.

- Давине хотя бы не приходится общаться с девушкой, с которой её парень когда-то переспал, и теперь у них дочь, – ответил мне Кол, пытаясь снова перехватить инициативу. Его голос звучал вызывающе, но в глазах мелькнуло что-то похожее на неуверенность.

- Джулиана хотя бы влюбилась в меня, когда я был в своём теле, а не в теле какого-то ведьмака, – я сделал паузу, давая ему переварить мои слова. – И я хотя бы имею уважение к своей девушке, чтобы не упоминать в разных контекстах девушку своего брата. Ты общался с Давиной уже в тот момент, когда лазил в белье Джулианы, когда та была буквально похищена. Мою девушку избивали, пока ты, блядь, лазил в её трусах только потому, что тебе так захотелось, и ты хотел позлить меня. – В конце я уже перешёл на крик, мои руки сжались в кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони.

- Господи, тебя походу явно накрыло, – почти испуганно произнёс брат, откидываясь на сиденье, но не смея отвести взгляд.

- Её, блядь, избивали! – закричал я, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Гнев пульсировал во мне, сжигая остатки самоконтроля.

- Прошло больше года, – произнёс Кол, стараясь говорить спокойно, но я видел, как его пальцы нервно сжимались.

- Это ничего не меняет, – бросил я на него злой взгляд. Если бы он не был моим братом, я бы уже убил его за это. А заколоть его на тысячу лет я не мог – Джулиана бы не позволила. Она просто не знала о том, что творил Кол, но, вероятнее всего, даже если бы знала, не позволила бы. В этом и проблема Джулианы – она защищала даже виновных.

- Она настолько дорога тебе? – спросил уже серьёзно Кол, впервые за всю беседу убирая насмешку из голоса.

- Она самый важный человек на планете для меня, – я посмотрел ему прямо в глаза, не давая ни шанса усомниться в моих словах. – Она и Хоуп – единственные, кто волнует меня. Джулиана всегда будет важнее всех. – Я сказал это чётко и уверенно, без малейшего колебания. – Важнее Элайджи, Фреи, Хейли, тебя и даже Ребекки. Важнее всех, – повторил я, давая понять, что это не просто слова. – Я убью за неё. Я умру за неё, – сказал я твёрдо. – Я пройду все круги ада, лишь бы она была счастлива.

Теперь Кол наконец заткнулся. Он отвёл взгляд, явно обдумывая мои слова. В машине повисла напряжённая тишина, и теперь мы уже молча доехали к особняку, в котором проходил бал.

Я медленно выдохнул, пытаясь сохранить самообладание. Но с ним это было невозможно. Каждая встреча превращалась в игру нервов, где я всегда оказывался на грани срыва. Машина мягко притормозила у особняка, и я, задержавшись на секунду, вышел наружу. Кол последовал за мной, его лицо было напряжённым, но в глазах плясали искорки привычного сарказма.

Элайджа, Хейли, Ребекка и Марсель уже ждали нас у входа. Они молча наблюдали за мной, прекрасно понимая, что сейчас я готов взорваться. Мы вошли внутрь, и я тут же огляделся. Роскошный зал, наполненный мягким светом свечей, игрой теней и приглушёнными звуками музыки, казался обманчиво спокойным. Но я знал, что за этой иллюзией скрывается опасность.

Мой взгляд сразу зацепился за неё. Рыжие волосы горели в полумраке, она двигалась с привычной грацией хищницы, а в уголках её губ играла загадочная улыбка. Аврора.

— Клаус, — протянула она, приближаясь ко мне, её голос звучал мягко, почти ласково.

— Аврора, — коротко произнёс я, стараясь скрыть вспышку раздражения. Одно её присутствие было мне неприятно, но я заставил себя сохранять хладнокровие.

— Ты приехал, — она улыбнулась ещё шире, заправляя прядь волос за ухо, её жест был наигранно небрежным.

— Куда мне было деваться? Ты похитила мою подругу, — прошипел я, не желая играть в её дурацкие игры.

— О, Ник, — закатила глаза она, будто бы я говорил банальности.

— Не называй меня так, — резко ответил я, сдерживая гнев. — Где Ками?

— Потом вы увидите свою подружку. Сначала — танец, — без предупреждения она схватила меня за руку и потянула к центру зала. Я напрягся, но позволил ей вести себя, пока не пришло время действовать.

— Я скучала, — её голос стал почти шёпотом, когда она положила мои руки себе на бёдра. Я тут же переместил их на её талию, сжимая пальцы в кулак, чтобы минимизировать контакт. Она была мне отвратительна.

— Ты скучал по мне? — спросила она, наиграно нежно, но я знал, какой она могла быть на самом деле.

Я не ответил. Лишь встретился с ней взглядом. Тёмно-карие глаза. Глаза, в которых я больше не хотел тонуть. Я хотел смотреть лишь в другие — в глубокие, тёмно-синие, в глаза Джулианы. Мысли о ней вызвали на моём лице лёгкую, едва заметную улыбку.

— Ты скучал по мне, я вижу, — довольно произнесла Аврора.

Как же она ошибалась. Я действительно скучал, но не по ней.

— Что тебе нужно, Аврора? — спросил я, стараясь не выдавать раздражения.

— Я хочу, чтобы всё было как когда-то. Я и ты, — её голос стал мечтательным.

— Но я не хочу, — холодно произнёс я.

— Почему? — её пальцы сжались на моей руке.

— Потому что не хочу, — ответил я. — Прошло слишком много лет. Ты больше меня не интересуешь.

— У тебя кто-то есть? — её голос стал резким, в глазах вспыхнула ревность.

— Ты думаешь, что я мог разлюбить тебя только из-за другой? Прости, но ты себя переоцениваешь, — я позволил себе ухмылку.

— Теперь тебе нравятся брюнетки? — её взгляд пристально изучал моё лицо, и я понял, что был слишком неосторожен. Она знает.

— Хейли, — усмехнулась она, но я знал, что это не про неё. Она знает о Джулиане. Я почувствовал, как внутри сжимается что-то ледяное.

— Где Камилла? — мой голос стал жёстким.

— Здесь, — с небрежностью бросила она и развернулась, уходя.

Я сразу направился к Элайдже, Колу, Ребекке, Марселю и Хейли.

— Она знает о Джул, — первое, что сорвалось с моих губ.

— И что мы будем делать? — обеспокоенно спросила Ребекка.

— Не знаю, но мы обязаны вытащить Камиллу, — твёрдо сказал я.

— Ты прав, она не виновата в этой войне, — кивнул Элайджа.

— Это ловушка, — напомнил Кол, глядя на меня с нескрываемым напряжением.

— Рад, что до тебя хоть сейчас дошло, — саркастично бросил я.

— Идиот, — пробормотал Кол.

— Что мы будем делать? — спросил Марсель, оглядывая нас.

— Будем действовать по ситуации, — со вздохом ответил я. Время импровизировать.

Мы бродили по балу ещё некоторое время, ведь не знали, в какой момент на нас нападут. Атмосфера вечера казалась одновременно чарующей и тревожной. Повсюду звучала музыка, пары кружились в изысканных танцах, смех и звон бокалов сливались в единый шум, создавая иллюзию безопасности. Люди наслаждались балом, их лица были беззаботны, но мы не могли найти себе места.

Я невольно проверил свой телефон в надежде увидеть сообщение от Джул, но экран оставался пуст. Это напрягало меня ещё больше. Теперь, когда Аврора знала о её существовании, опасность для неё стала реальной. Однако я убеждал себя, что в Аллистополе она в безопасности. Там её семья, и они сделают всё, чтобы защитить её.

Люсьен пару раз подходил ко мне, будто бы желая поговорить, но на деле лишь действовал мне на нервы. Его насмешливый тон, самодовольная улыбка – всё это раздражало ещё сильнее, чем обычно. Я пытался не обращать внимания, сосредотачиваясь на своих мыслях, но с каждой минутой тревога внутри росла.

В какой-то момент мне всё показалось странным. Музыка словно замедлилась, голоса людей стали приглушёнными, как будто звучали откуда-то издалека. Всё начало плыть в глазах, и я почувствовал, как ноги предательски подкашиваются. Мир вокруг меня терял чёткость, как будто кто-то опустил густую вуаль на происходящее.

Я повернул голову в сторону остальных, и мне хватило мгновения, чтобы понять – не только со мной что-то не так. Лица всех остальных исказила боль и удивление. Кто-то схватился за голову, кто-то за грудь, словно задыхаясь.

— Свечи... — последнее, что прошептал Кол перед тем, как безвольно повалиться на пол.

***

Я медленно открыл глаза. Веки были тяжелыми, словно налиты свинцом, и какое-то время я не мог сосредоточиться на окружающем. Было темно из-за тусклого света, пробивающегося сквозь узкие щели. Воздух был спертым, с лёгким металлическим привкусом, пахло сыростью и чем-то гниловатым. Я попробовал подняться, но не смог – только сейчас заметил цепи, плотно обвивавшие мои руки и ноги. Они были холодными и неприятно врезались в кожу. Я пошевелил пальцами, ощущая, как онемели конечности от долгого неподвижного состояния.

Я повернул голову, и, несмотря на слабый свет, смог разглядеть, что все остальные тоже были прикованы. Они всё ещё оставались без сознания, их дыхание было размеренным, но тревожным. Я внимательно осмотрелся, но темнота скрывала детали этого места. Каменные стены, похоже, были сырыми, и кое-где с них стекала вода. Где мы оказались? Как мы сюда попали?

— Ты проснулся, наконец-то, — услышал я женский голос рядом.

Резко обернувшись, я увидел Камиллу. Она сидела, прислонившись к стене, её светлые волосы были растрёпаны, а на лице читалась усталость. Её руки и ноги также были скованы цепями, и, похоже, она находилась здесь уже некоторое время.

— Камилла? — удивлённо произнёс я, пытаясь до конца осознать, что происходит.

— Как ты? — спросила она, внимательно глядя на меня.

— Нормально, — растеряно ответил я, хотя это было далеко от правды. Голова гудела, в висках пульсировала тупая боль. — Как много времени прошло с того момента, как я здесь? — спросил я, пытаясь понять, сколько я пробыл без сознания.

— Ну, я точно не знаю, но, может, день, может и больше, — лишь пожала плечами Камилла.

— День? — переспросил я, поражённый. — Я был без сознания день?

— Ага, — спокойно ответила она, словно это было в порядке вещей.

Я сглотнул, пытаясь восстановить в памяти последние события, но в голове была пугающая пустота. Всё, что я помнил, — это вспышка боли, а потом тьма.

— Как ты тут оказалась? — спросил я, напрягая память, пытаясь понять, когда они похитили Камиллу.

Она нахмурилась, на её лице появилось раздражение.

— Рыжая сумасшедшая с биполярным аффективным расстройством похитила меня! — с явной злостью выпалила она. — Она пришла ко мне на сеанс, а потом просто вырубила. Стерва. Так и помогай людям...

— Вампирам, — пробормотал я, криво усмехнувшись, хотя было вовсе не весело.

Камилла недовольно фыркнула и отвернулась. В темноте камеры её глаза блестели.

— Что они хотят от нас? — спросил я, пытаясь хоть что-то понять.

— Думаю, это мне лучше спросить у тебя. Я им нахрен не сдалась, им что-то нужно от вас, — ответила она, пристально глядя мне в глаза. — Рыжая похитила меня ещё и потому, что думала, что между мной и тобой есть что-то, но потом кто-то рассказал ей о Джул. Так что им нужно?

Я вздохнул, не сразу решаясь ответить. Внутри зашевелилась досада. Как же долго они будут держаться за прошлое?

— Они обиженки, — произнёс я. — Прошло больше тысячи лет, а они всё ещё хотят мести.

— Мести за что? — уточнила она, сдвинув брови.

— Нуу... — протянул я, не слишком желая говорить об этом.

— Мести за что, Клаус? — уже серьёзно спросила она.

Я вздохнул, понимая, что увиливать бесполезно.

— Если коротко... много лет назад мы превратили их в вампиров и заставили убегать от нашего отца, внушив им, что мы – это они, — наконец ответил я.

Я почувствовал, как Камилла шокировано посмотрела на меня. Она слегка приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но слов не находилось.

— Но это ничего такого, — добавил я, пожав плечами, хотя прекрасно знал, насколько всё это серьёзно.

Ками глубоко вздохнула, прикрыла глаза, а затем медленно покачала головой.

— Я вахуи, — наконец произнесла она.

Тишину прорезал шорох. Я услышал движение рядом и увидел, как Кол, Ребекка и Элайджа начали приходить в себя. Они застонали, слабо двигая руками. Хейли и Марсель всё ещё оставались без сознания.

— Что происходит? — растерянно спросила Ребекка, оглядываясь.

— Ловушка, — только и произнёс Кол, мрачно смотря перед собой.

Дверь с грохотом отворилась, и внутрь вошёл человек. В слабом свете я всмотрелся в его черты и почувствовал, как внутри поднялась ярость.

Люсьен.

Его взгляд скользнул по нам, сверкая плохо скрытым торжеством. В этой самодовольной ухмылке читалась абсолютная уверенность в своей победе. Люсьен наслаждался каждым мгновением, впитывая нашу беспомощность, словно хищник, наблюдающий за пойманной добычей.

— Как вам бал? — лениво протянул он, его голос звучал с насмешливой лёгкостью, как будто мы просто обсуждали прошедший вечер.

— Прекрасен, — саркастически ответил я, холодно взглянув на него.

Люсьен ухмыльнулся ещё шире, склонив голову набок.

— Надеюсь, вам здесь удобно, — продолжал он, с удовольствием растягивая слова.

— Слишком хорошие условия для нас, — бросил Кол, его губы скривились в презрительной усмешке.

— Впервые согласен с тобой, — усмехнулся Люсьен, одарив его оценивающим взглядом.

Элайджа, оставаясь внешне невозмутимым, посмотрел на него с лёгким наклоном головы, словно изучая.

— Что вы хотите? — спокойно спросил он, его голос звучал ровно, без намёка на страх.

Люсьен замолчал на секунду, позволяя напряжению окутать комнату. Затем ухмыльнулся ещё шире.

— Чтобы вы страдали, — ответил он просто, но в его голосе сквозило садистское удовольствие. — И знаете, что самое приятное? — продолжил он, делая медленный шаг вперёд. — Каждого из вас можно заставить... — его глаза хищно заблестели. — Хейли... Марсель... — он протянул их имена с особым смаком, будто пробуя их на вкус. — Та девочка, Хоуп...

Я почувствовал, как во мне вспыхнула ярость. Моё тело напряглось, пальцы сжались в кулаки, но проклятые цепи не дали мне даже двинуться.

— Джулиана... — протянул он её имя, словно смакуя каждую букву.

Что-то во мне сломалось. В груди вспыхнуло необузданное пламя гнева, которое не мог сдержать ни металл, ни стены этого проклятого места.

— Тебе не стоит произносить её имя, — прорычал я, мой голос был низким, угрожающим.

Люсьен лишь насмешливо вскинул бровь.

— Или что? Что ты сделаешь? — хмыкнул он, прищурившись.

Я впился в него взглядом, позволив своей ярости пропитать каждое слово.

— То, что заставит тебя убедиться, что тысяча лет, что ты убегал от Майкла, были сказкой. Я устрою тебе кошмар.

Люсьен коротко усмехнулся, но я видел, как в глубине его глаз мелькнуло что-то похожее на беспокойство.

— Сидя в кандалах ты звучишь слишком убедительно, — бросил он, стараясь сохранить своё превосходство.

Я ухмыльнулся, наклонив голову вперёд, позволяя огню в глазах пылать ещё сильнее.

— О, поверь, даже в кандалах, связанный, я буду иметь больше власти и гордости, чем ты. — Я сделал паузу, намеренно задержав взгляд на нём. — Ты жалкий подражатель, мечтающий стать как я. Но ты никогда не будешь мной. Никогда. Можешь пытаться ещё тысячу лет, но ты так и останешься ничтожеством, пытающимся стать королём. Но ты родился в грязи... и ты умрёшь в грязи. Я убью тебя.

Люсьен сжал челюсти, его руки за спиной сжались в кулаки, но он тут же сделал вид, что мои слова не задели его.

— Можешь продолжать говорить всё это, находясь в кандалах перед человеком, который возвышается над тобой, — произнёс он почти безразлично. Но я видел мелькнувшую на его лице тень раздражения.

Я ухмыльнулся шире.

— Это всё ещё ничего не меняет. Король на коленях всё ещё король, а раб, даже стоя, остаётся рабом.

На секунду в комнате повисла гробовая тишина. Я видел, как мышцы на его лице дёрнулись, но он быстро справился с этим, глубоко вдохнув.

Люсьен был зол.

— Ты всегда был таким философом. Не пробовал писать стихи? — хмыкнул Люсьен, сложив руки за спиной и лениво склонив голову набок, словно действительно интересовался ответом.

Я смерил его презрительным взглядом, в уголках губ мелькнула едва заметная усмешка.

— Пробовал, — произнёс я медленно, нарочито спокойно. — Но, к сожалению, не могу написать для тебя. Я пишу только для своей музы.

Люсьен усмехнулся, но в его глазах мелькнул интерес.

— Муза? — он сделал шаг вперёд, нарочито медленно, будто смакуя сам разговор. — Джулиана Винтер, — задумчиво произнёс он, смакуя каждую букву её имени. — Она горячая, хотя, пожалуй, не совсем мой типаж.

Я сжал челюсти. Внутри закипала злость, но я не позволил себе сорваться.

— И уж поверь, ты точно не её, — зло бросил я, голос прозвучал ровно, но в нём читалось предупреждение.

Люсьен усмехнулся, делая вид, что его ничуть не задели мои слова.

— Ну, не знаю... — протянул он, задумчиво качая головой.

Я прищурился, глядя на него с отвращением.

— Никто в здравом уме не выберет тебя после меня, — произнёс я с абсолютной уверенностью.

Люсьен вдруг рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. Скорее, это была издёвка, скрывающееся за привычной маской насмешливого безразличия.

— Поэтому Джулиана определённо мой вариант, — продолжил он, пристально глядя на меня. — Разве у неё не... посттравматическое стрессовое расстройство? Или, быть может, диссоциативное расстройство личности?

Он усмехнулся, а я замер. В глазах вспыхнул яростный огонь. Какого чёрта?.. Откуда он, блять, знал, какие расстройства были у моей девушки?

Люсьен заметил моё замешательство и ухмыльнулся шире.

— Она сумасшедшая, мне такие нравятся.

Я почувствовал, как горячая волна ярости пронзила меня. Сердце бешено заколотилось в груди, дыхание сбилось. Я натянул цепи, проверяя их прочность, но они даже не дрогнули.

— Джулиана не сумасшедшая! — почти закричал я, голос прорезал воздух, наполненный напряжением. — И если ты скажешь ещё хоть что-то подобное о ней, я убью тебя самым жестоким способом, который только смогу придумать.

Люсьен внимательно посмотрел на меня, явно наслаждаясь всплеском эмоций.

— Она определённо нравится тебе, — протянул он, с нескрываемым удовольствием наблюдая за моей реакцией.

Я сжал зубы.

— Тогда тебе явно не понравится это, — его голос стал ниже, опаснее.

В следующее мгновение пространство вокруг нас сотряслось. Воздух сгустился, изменился, будто кто-то сорвал реальность, как тонкую ткань. Перед глазами всё помутнело, а когда картинка прояснилась, мы оказались в лесу. Холодный ветер тронул мою кожу, а листья под ногами тихо зашуршали.

— Мы отправили несколько людей, чтобы следить за ней, — спокойно сообщил Люсьен, оглядываясь вокруг с невозмутимой уверенностью.

Я резко обернулся к нему, сердце сжалось от предчувствия.

— Точнее, чтобы притащить её сюда, — раздался новый голос.

Я замер.

Откуда-то появилась Аврора. Она стояла в нескольких шагах от меня, её губы были искривлены в презрительной улыбке, а глаза сверкали холодной яростью.

— Нужно позволить воссоединиться голубкам, — протянула она с явной издёвкой.

Я сжал кулаки, едва сдерживая желание наброситься на них обоих. Они не посмеют. Они не смогут...

Но внутри я уже знал ответ.

Они смогут.

И они сделают всё, чтобы причинить мне максимальную боль.

Я принялся оглядываться, когда услышал шаги. Сердце забилось быстрее, а прохладный ночной воздух вдруг показался гуще, чем прежде. В следующее мгновение из-за деревьев вышла Джулиана. Её серебряное платье блестело на свету луны, создавая впечатление, будто она соткана из самой ночи.

Была глубокая ночь. Ветви деревьев покачивались под лёгким ветром. Джулиана нахмурилась – что-то её явно тревожило. Она быстро огляделась по сторонам, её глаза напряжённо бегали, словно высматривая невидимую угрозу. Она не была из тех, кто легко теряется, но сейчас, казалось, даже она не знала, куда идти дальше.

Неожиданно тишину прорезали тяжёлые шаги. Они доносились из-за деревьев, звучали глухо и настойчиво, будто кто-то приближался с уверенностью хищника. Джулиана вздрогнула, но не сдвинулась с места. Вместо этого её губы сжались в тонкую линию, а взгляд стал ещё более суровым.

Прошло всего несколько секунд, но они показались вечностью. Она пристально смотрела в сторону деревьев, чуть сместив голову, словно что-то разглядела там, где никто другой не мог видеть. Тень между ветвями сдвинулась, и её лицо стало ещё мрачнее.

– Придурок! Ты напугал меня! – зло выпалила Джул, сжимая кулаки.

Из-за деревьев не раздалось ни звука, но она, похоже, не сомневалась в чьём-то присутствии.

– Ты в курсе, что тебе нельзя бродить здесь одной? – наконец раздался мужской голос, низкий, чуть хрипловатый.

Она раздражённо закатила глаза, сцепив руки на груди.

– Господи, это место кишит охраной! – фыркнула она, бросая сердитый взгляд в темноту.

Тот, кто прятался в тени, не вышел вперёд, но Джулиана продолжала смотреть прямо на него – с лёгкой долей раздражения, но и с чем-то ещё, скрытым в глубине её взгляда.

– Это место всё ещё недостаточно безопасное, – недовольно произнёс он, оставаясь в тени деревьев.

Джулиана закатила глаза, сложив руки на груди.

– О, тогда стань моим защитником, – усмехнулась она, в её голосе прозвучала насмешка.

Он коротко фыркнул.

– Ещё чего, мне есть чем заняться, – ответил парень, и по шороху стало понятно, что он что-то искал в карманах. Через мгновение раздался тихий щелчок зажигалки. – И у тебя есть телохранитель, от которого ты сбегаешь, – добавил он, прикуривая сигарету.

Оранжевый огонёк на мгновение осветил его лицо, но затем снова скрылся в темноте.

Джулиана, казалось, не обратила внимания на его слова. Она подошла ближе, исчезая из поля зрения. Был слышен мягкий шелест её платья, затем – звук шуршания пачки сигарет. Ещё одно тихое шипение, и в темноте загорелась вторая искра. Теперь из мрака виднелись лишь два крошечных огонька, покачивающиеся в такт их дыханию.

– Мой телохранитель предпочитает проводить время с тобой, чем со мной, – выдохнула дым Джулиана, её голос звучал лениво, но в нём проскользнула лёгкая обида.

Парень усмехнулся.

– Все предпочитают проводить время со мной, потому что я лучше, – сказал он просто, явно наслаждаясь собственными словами.

Судя по приглушённому звуку, Джулиана толкнула его локтем.

– Разве меня может охранять человек, который буквально ненавидит меня? – проворчала она, отвернувшись.

Он хмыкнул, снова затягиваясь.

– Он не ненавидит тебя, – бросил он без особого выражения.

После этих слов повисла тишина. Только редкий шелест листьев да приглушённый звук их дыхания нарушали ночную неподвижность. Было ощущение, что они просто смотрят друг на друга сквозь темноту.

– Ты заплатишь за моё парковочное место? – неожиданно спросила Джулиана.

Она вышла из тени, продолжая неторопливо расхаживать по лесу, выпуская в воздух струйки дыма.

– Нет, конечно, – сразу отрезал парень.

– Ну пожалуйста, – протянула она, растягивая слова.

– Нет.

– У меня нет денег, – продолжала Джул с притворной жалостью в голосе.

Парень усмехнулся, выдыхая густую струю дыма, которая мгновенно растворилась в прохладном ночном воздухе.

— Кому ты пиздишь? — раздался его голос откуда-то из тени. Он звучал насмешливо, но в нём чувствовалась лёгкая усталость. — У тебя денег больше, чем у кого-либо. Джексон тебе подарил почти половину всего Аллистополя.

Джулиана скривила губы в самодовольной усмешке.

— Без зависти, — лениво бросила она, сделав ещё одну затяжку. Оранжевый огонёк её сигареты вспыхнул чуть ярче, освещая уголок губ. — Просто он знает, кто лучший. Я.

Она сделала паузу, чтобы дать словам осесть в воздухе, и добавила небрежно:

— И плюс, не половину, а всего 30%.

Она закатила глаза, будто это была совершенно незначительная разница.

Парень фыркнул в темноте.

— Так у него в распоряжении всего 80 было, — его голос донёсся из глубины леса, чуть приглушённый листвой. — А теперь у него 45, а оставшиеся 20 поделены между 12 кланами.

Он ненадолго замолчал, но по слабому шороху можно было понять, что он снова порылся в кармане. Затем раздалось негромкое клацанье – он щёлкнул зажигалкой, и на долю секунды его лицо чуть высветилось, прежде чем снова раствориться в ночи.

— Так что теперь богаче тебя только Джейс. Ты буквально с сегодняшнего дня самая богатая девушка в истории.

Джулиана чуть качнула головой, стряхивая пепел с кончиков пальцев.

— Я и до этого ей была, — с лёгкостью ответила она, потом усмехнулась. — Как хорошо быть любимицей отца и брата.

Из темноты донёсся тихий смешок.

— Сучка, — произнёс он, но без злости.

Она фыркнула, наслаждаясь их привычными перепалками.

— Так заплатишь? — внезапно спросила она, снова возвращаясь к главному.

Секунду была тишина. Затем из тени донеслось удивлённо-недовольное:

— Ты богаче меня! Сама заплати за себя!

— Ну Джейса попроси, — добавил он и, судя по звукам, отвернулся.

По шороху стало ясно – он уходит.

— Ну, Джонни... — протянула Джулиана с притворной обидой.

Но он даже не замедлил шаг.

— Иди нахуй, Джули! — его голос прозвучал уже с расстояния, почти скрываясь за шумом ночи.

Джулиана вздохнула, поправила волосы и, чуть склонив голову, усмехнулась.

— Мудак, — негромко бросила она, но потом прищурилась в темноту, откуда он ушёл.

— Ты так можешь потерять свой статус номер один! — крикнула она ему вслед.

Но ответа не последовало. Только ветер прошелестел в кронах, и где-то вдалеке каркнула ворона.

Она знала – он услышал.

— Она горяча, — протянул Люсьен, задумчиво глядя куда-то в сторону, а затем перевёл взгляд прямо на меня. В его глазах блеснул знакомый, неприятный огонёк. — Или я уже говорил?

Я сжал челюсти, но ответить не успел. В следующее мгновение меня схватили. Несколько грубых рук схватили меня за плечи, дёрнули вперёд, а затем отстегнули от оков, не давая даже шанса сопротивляться. Железо с лязгом упало на каменный пол.

Меня потащили вперёд.

Ноги почти не слушались, тело было тяжёлым, но я не думал об этом. Всё, что звучало у меня в голове, было её именем.

Джулиана.

Они знали о ней.

Они могли добраться до неё.

Они хотели навредить моей Джулиане.

Я попытался вырваться, но сильные удары в бок и в плечо сразу дали понять – сопротивление бесполезно. Воздух резко вышел из лёгких, и я согнулся, но они не дали мне упасть. Кто-то толкнул меня вперёд, и перед глазами замелькали стены.

Меня притащили в тёмное помещение, запах в котором был затхлый, смешанный с чем-то металлическим — кровью.

Меня грубо усадили на жёсткий деревянный стул. Верёвки затянулись на запястьях с пугающей скоростью, впиваясь в кожу, и вскоре пальцы начали неметь.

Шаги.

Гладкие, размеренные.

Люсьен вошёл в комнату, как хозяин этого места.

— Помнишь тот день, когда ты пришёл к Авроре, и её стража узнала, что кто-то приходил к ней? — он говорил почти небрежно, прохаживаясь вдоль стены, а затем скользнул пальцами по металлическому столу, усыпанному инструментами.

Пытаясь меня заставить бояться.

Я не шевельнулся.

— Все повесили это на меня, — продолжил он, лениво перебирая что-то, что звякало и звенело, — из-за чего меня пытали несколько часов.

Он остановился, подбирая нужный инструмент.

— Так вот, пришёл час расплаты. Только она будет в миллион раз хуже.

Люсьен развернулся ко мне, медленно поднимая руку.

Пинцет.

Он усмехнулся, сжимая его в пальцах, и наклонил голову.

— Подготовим тебя ко встрече с любимой.

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Делай со мной всё, что угодно, — мой голос сорвался в низкое рычание. — Но не смей прикасаться к Джулиане.

Люсьен ухмыльнулся, склонив голову набок, будто рассматривая что-то интересное.

А затем усмехнулся.

Темнота комнаты стала ещё плотнее.

И я понял — это только начало.

Как вам глава? Прошу писать комментарии, ведь они очень придают мне мотивации. Как вам взаимоотношения персонажей? О каких бы хотели узнать больше? О чём вообще в сюжете хотелось бы узнать? Каких персонажей хотите больше? Также поздравляю всех прекрасных женщин с 8 мартом!