Белый Дуб
Архив располагался в подвале старого административного здания на окраине Мистик Фоллс – из тех мест, куда люди заходят по необходимости и стараются выйти как можно скорее. Низкие потолки, запах старой бумаги и чего-то затхлого, что не выветривалось, наверное, с тех самых пор, как последний раз кто-то открывал здесь окно. Единственное освещение – люминесцентные лампы, которые гудели с монотонностью, способной свести с ума за полчаса.
Алисия провела в архиве уже больше часа.
Она сидела за металлическим столом, заваленным журналами лесопилки Сальваторе за 1912 год, и методично листала страницы. Почерк менялся от записи к записи – несколько разных людей вели документацию, и не все из них отличались аккуратностью. Некоторые страницы были залиты чем-то тёмным, что за сто лет превратилось в неразборчивые пятна.
Деймон стоял у стеллажа в трёх метрах от неё и изучал корешки папок с видом человека, которого сюда притащили силой.
– Знаешь, – сказал он, не оборачиваясь, – я прожил достаточно долго, чтобы помнить 1912 год лично. И могу сказать тебе, что бухгалтерия лесопилки была последним, чем я тогда интересовался.
– Это заметно по тому, как ты её читаешь, – ответила Алисия, не поднимая взгляда.
– Я её не читаю. Я оцениваю обстановку.
– Ты смотришь на папку вверх ногами уже минут десять.
Деймон взял папку, повернул её, поставил обратно.
– Я проверял, правильно ли она стоит. Всё в порядке.
Алисия перевернула страницу. Записи за март 1912 года – поставки, объёмы, породы древесины. Она знала, что ищет, но не знала, в каком именно журнале это найдёт, и именно это было проблемой. Архив был большим, система хранения – условной, а времени было меньше, чем хотелось бы.
Деймон наконец оторвался от стеллажа и подошёл к столу. Без предисловий взял один из журналов, открыл на случайной странице.
– Апрель, – прочитал он. – Поставка дуба обыкновенного, двести кубических футов. Поставка сосны, сто пятьдесят. Поставка... – он прищурился, – ...чего-то, что этот человек написал так, что я не могу прочитать.
– Дай сюда.
Она взяла журнал, посмотрела.
– Ясень, – сказала она и вернула.
– Ясень. – Деймон кивнул с видом человека, получившего важную информацию. – Полезно.
Алисия не ответила. Она уже листала следующий журнал – журнал поставок за май, потом за июнь. Деймон, вместо того чтобы уйти обратно к стеллажу, остался сидеть напротив и начал листать свой журнал с неожиданной внимательностью. Она заметила это, но не прокомментировала.
Некоторое время они работали молча.
Люминесцентная лампа над головой мигнула и загудела громче, потом успокоилась. Где-то в глубине архива капала вода.
– Вот, – сказала Алисия.
Деймон поднял взгляд.
Она нашла нужный журнал – поставки за август 1912 года, раздел «Специальные заказы». Почерк здесь был другим, более чётким, почти канцелярским. Она читала медленно, убеждаясь, что не пропускает ничего.
Запись была короткой. Отдельная партия белого дуба – не та, что пошла на мост. Меньше по объёму, но отдельно выделенная. Назначение: городские нужды. И ниже, другими чернилами, как будто дописанное позже: "памятные таблички для общественных объектов города Мистик Фоллс".
Алисия положила палец на строчку и развернула журнал к Деймону.
Он прочитал. Потом прочитал ещё раз.
– Табличка моста Уикери, – сказал он.
– Которая до сих пор лежит у рабочих на складе, – ответила Алисия. – Её так и не установили на церемонии.
Деймон медленно закрыл журнал. Встал.
– Едем.
Алисия не двинулась с места.
– Деймон. Ребекка ищет то же самое. Она была у Кэрол Локвуд, спрашивала про старые деревья. Если она доберётся до архивов мэрии раньше, чем мы возьмём табличку...
– Именно поэтому мы едем прямо сейчас, – сказал Деймон, уже направляясь к выходу. – Ты идёшь или остаёшься читать про ясень?
Алисия закрыла журнал и встала.
Они собирали вещи быстро. Уже у двери Деймон взял журнал с нужной записью и сунул под мышку – на случай, если понадобится.
В машине Алисия смотрела в окно. За стеклом проплывали утренние улицы Мистик Фоллс – тихие, привычные, не знающие о том, что происходит под их поверхностью. Деймон вёл молча, что для него было нехарактерно. Она ценила это молчание, но долго оно не продержалось.
– Ты думаешь о Коле, – сказал он, не оборачиваясь.
Алисия не стала отрицать.
– Он должен знать.
– Сначала таблички, – ответил Деймон. – Потом звони. В таком порядке, не наоборот.
Алисия кивнула и снова отвернулась к окну. За стеклом город продолжал жить своей жизнью, и это несоответствие – между тем, что видно, и тем, что происходит на самом деле – было привычным, но от этого не менее тяжёлым.
***
В то же самое утро в особняке Майклсонов было тихо – той особой тишиной, которая бывает после ночи, когда слишком много всего случилось и никто пока не знает, как об этом говорить.
Кол стоял у окна в своей комнате на втором этаже. Утренний свет был бледным, почти зимним, хотя до зимы было ещё далеко. Он не спал – или спал очень мало, что для вампира было не проблемой физически, но говорило о многом в другом смысле.
Ребекка вошла без стука.
Она была в халате, волосы не уложены, и злость на её лице была той особой злостью, которая появляется, когда человек – или вампир – чувствует себя использованным, но не может точно сформулировать, как именно.
– Деймон, – сказала она, останавливаясь посреди комнаты. – Сейдж. Вся эта вечеринка.
Кол не обернулся от окна.
– Доброе утро, Бекка.
– Я чувствую себя идиоткой, – сказала она. – И я ненавижу это чувство.
– Я знаю.
– Они что-то искали. Я не знаю что, но они что-то искали, и я была частью их плана, и я этого не заметила. – Она сделала несколько шагов, остановилась снова. – Скажи мне, что я ошибаюсь.
Кол наконец повернулся к ней. Посмотрел на неё долгим взглядом – без иронии, без привычной лёгкости.
– Ты не ошибаешься, – сказал он.
Ребекка закрыла глаза на секунду.
– Отлично.
– Бекка. – Кол подошёл к ней, встал рядом. Не обнял – просто встал рядом, и этого было достаточно. – Мать пыталась нас убить. Финн ушёл. Сейдж крутится поблизости с девятьюстами годами нерешённых проблем. И при всём при этом ты злишься на Деймона Сальваторе.
– Я злюсь на всё сразу, – сказала Ребекка.
– Расставь приоритеты, сестрёнка.
Она взяла с его комода небольшую вазу и швырнула в стену. Ваза разлетелась на несколько кусков. Кол проводил её взглядом.
– Лучше? – спросил он.
– Немного, – призналась Ребекка и вышла из комнаты, не закрыв дверь.
Кол смотрел ей вслед с той лёгкой улыбкой, за которой у него всегда что-то стояло – что-то, что он не называл вслух и, возможно, никогда не назовёт. Потом его телефон завибрировал на подоконнике.
Алисия.
– Лисси, – ответил он.
– Нам нужно увидеться сегодня, – сказала она. Голос был ровным, но что-то в нём было – что-то, что он умел слышать после стольких лет.
– Хорошо, – сказал он. Без вопросов, без давления.
– Вечером. Я позвоню.
– Я буду.
Она повесила трубку. Кол опустил телефон и снова посмотрел в окно. За стеклом город начинал свой день, равнодушный к тому, что в нём происходит.
Позади него в дверном проёме снова появилась Ребекка – уже одетая, с тем выражением, которое означало, что она приняла какое-то решение.
– Элайджева одержимость? – спросила она, кивнув на телефон в его руке.
– Моя подруга, – ответил Кол спокойно. – Есть разница.
Ребекка посмотрела на него секунду. Что-то в её лице дрогнуло – не смягчилось, нет, но зафиксировалось, как будто она занесла это в какой-то внутренний список.
– Я еду в мэрию, – сказала она и ушла.
Кол остался один. Он знал, что она ищет. Он знал это уже несколько дней – и молчал, потому что не знал, что с этим знанием делать.
Пока не знал.
***
Мост Уикери восстанавливали третью неделю подряд. Рабочие приехали с утра, расставили ограждения, разложили инструменты. Небольшая церемония была назначена на полдень – символическое событие, важное для города, который любил свои символы.
Деймон и Алисия приехали раньше церемонии.
Деймон нашёл прораба – молодого человека с планшетом и усталым видом – и поговорил с ним примерно две минуты. Часть разговора была обычным обаянием, часть – принуждением. Прораб объяснил, где хранится инвентарь для церемонии, потом моргнул и пошёл по своим делам с видом человека, который только что решил какой-то рабочий вопрос, но не может вспомнить какой именно.
Деймон вернулся к Алисии.
– Склад за мостом. Третья секция.
– Охрана?
– Один человек. Уже не проблема.
Они прошли вдоль берега, обойдя основную зону работ. Склад оказался небольшим металлическим контейнером с навесным замком. Деймон сломал замок одним движением, открыл дверь.
Внутри – строительный инвентарь, несколько ящиков, свёрнутые баннеры для церемонии. И у дальней стены, прислонённая к металлу, завёрнутая в плотную крафтовую бумагу – табличка.
Алисия развернула угол бумаги. Древесина под ней была светлой, почти серебристой, с тем особым узором волокон, который она уже видела однажды.
Она провела пальцами по поверхности.
– Это она, – сказала Алисия.
Деймон стоял рядом, смотрел на табличку. Что-то в его лице было – не торжество, нет. Что-то более сдержанное. Облегчение, может быть, хотя он никогда не назвал бы это так.
– Заверни обратно, – сказал он. – Несём к машине.
Алисия завернула табличку, взяла её. Деймон закрыл контейнер – так, чтобы не было сразу видно, что замок сломан.
Они уже шли обратно вдоль берега, когда Алисия остановилась.
– Деймон.
Он обернулся.
Сейдж стояла метрах в двадцати от них – у ограждения, в стороне от рабочих. Она смотрела на Деймона с той улыбкой, которая означала, что она уже всё поняла и ждёт, когда он это признает.
Деймон передал табличку Алисии одним быстрым движением.
– Иди к машине, – сказал он тихо. – Не беги. Просто иди.
– Деймон...
– Алисия. Иди к машине.
Она пошла. Не потому что он сказал – потому что это было правильно. Она понимала ситуацию достаточно хорошо, чтобы не создавать лишних осложнений там, где их можно избежать.
Деймон направился к Сейдж.
– Давно не виделись, – сказал он, подходя.
– Деймон Сальваторе, – ответила Сейдж, её взгляд скользнул в сторону Алисии, уходящей к парковке. – Кто это?
– Человек, которому нет до тебя дела.
– Интересно. – Сейдж смотрела ему в глаза. – Ты выглядишь занятым.
– Всегда, – сказал Деймон. – Что ты здесь делаешь, Сейдж?
– То же, что и ты. Ищу.
Прежде чем он успел ответить, со стороны моста послышались каблуки. Ребекка шла вдоль ограждения – с тем выражением целеустремлённой элегантности, которое у неё было, когда она двигалась к конкретной цели. Она увидела Сейдж и остановилась на долю секунды. Потом продолжила идти.
– Смотрите, кого кошка притащила, – сказал Деймон.
– Полегче, – бросила Ребекка. – Сейдж. Какой приятный сюрприз.
– Ребекка, – ответила Сейдж ровно. – Ты всё такая же.
– Ты тоже. – В голосе Ребекки не было тепла. – Что привело тебя в Мистик Фоллс?
– Финн вышел из гроба.
– Хм. – Ребекка наклонила голову. – Жаль, что ты опоздала. Финн уехал из города, никому не сказал куда.
– Наверное, ищет меня.
– Или совсем забыл о тебе. – Ребекка пожала плечами. – Он тебя не упоминал. Удачной дороги, Сейдж.
Она ушла. Сейдж смотрела ей вслед.
– Господи, – произнесла она. – Как же я ненавижу эту элитарную суку-Первородную.
Деймон посмотрел в сторону парковки – Алисия уже дошла до машины.
– Сейдж, – сказал он, возвращая внимание к ней. – Мне нужна твоя помощь.
Она повернулась к нему.
– Я слушаю.
– Ребекка что-то ищет. Я не знаю что именно. – Он врал легко, привычно, с той долей правды, которая делает ложь убедительной. – Если ты можешь войти ей в голову сегодня вечером – я хочу знать, что именно.
Сейдж смотрела на него.
– Она Первородная.
– Ты справлялась с вещами и похуже.
Пауза. Сейдж медленно улыбнулась.
– Вечером, – сказала она. – У тебя дома. И ты мне кое-что должен.
– Договорились.
Деймон вернулся к машине. Алисия сидела на пассажирском сиденье с табличкой на коленях и смотрела прямо перед собой.
Он сел за руль.
– Всё в порядке?
– Вопрос не в этом, – сказала Алисия. – Ты ей доверяешь?
– Абсолютно нет.
– Тогда зачем?
– Потому что пока она занята Ребеккой, – Деймон завёл машину, – мы уже взяли то, что нужно. – Он бросил короткий взгляд на табличку у неё на коленях. – Она не знает, что мы нашли. Она думает, что помогает нам разведать обстановку. Это её устраивает.
Алисия помолчала.
– А если она поймёт?
– Тогда разберёмся. – Деймон выехал с парковки. – По одной проблеме за раз.
Алисия убрала табличку на заднее сиденье и снова отвернулась к окну. Деймон ехал молча. Через несколько минут она сказала:
– Я позвоню Колу сегодня вечером.
– Я знаю, – ответил Деймон.
Больше они не разговаривали до самого особняка Сальваторе.
***
Дом Эбби Уилсон стоял на тихой улице в той части города, куда редко заходили чужие. Небольшой сад перед домом был ухоженным – или был ухоженным раньше. Сейчас растения выглядели так, как выглядит всё живое, когда за ним перестают следить не из лени, а из чего-то более глубокого.
Кэролайн приехала с термосумкой.
Бонни встретила её у крыльца. Она выглядела так, как выглядит человек, который не спал нормально несколько ночей подряд, но держится – потому что нужно держаться, потому что пока не время не держаться.
– Привет, – сказала Кэролайн.
– Привет.
– Мне повезло – в больнице был день донора. – Кэролайн открыла сумку. – О отрицательная, А положительная и моя личная любимая – В положительная.
Бонни почти улыбнулась. Почти.
Эбби стояла в саду у пустой купальни для птиц. Она не смотрела на них – смотрела на растения вокруг с выражением, которое было трудно описать точным словом. Не горе, не растерянность. Что-то более тихое и более тяжёлое.
– Она стоит там с самого утра, – сказала Бонни тихо.
– Прошло всего несколько дней после превращения. Это нормально.
– Это не нормально для неё, – ответила Бонни. – Ты не понимаешь. У ведьм есть связь с землёй. Буквально – мы чувствуем природу, жизнь. Каждое растение, каждый корень. – Она сложила ладони по обе стороны небольшого засохшего куста у крыльца, произнесла заклинание тихо, почти про себя. Куст начал медленно зеленеть, разворачивать листья. – Когда Эбби стала вампиром – она потеряла это. Насовсем. Она стоит в своём саду и не чувствует ничего. Я не знаю, как ей помочь.
Кэролайн смотрела на Эбби. Потом на Бонни.
– Пойдём к ней.
Они подошли. Эбби не обернулась, пока они не остановились рядом.
– Мисс Уилсон, – сказала Кэролайн. – Может, зайдёте внутрь? Выпьете что-нибудь?
– Я больше не чувствую его, – сказала Эбби. Она смотрела на куст у купальни – живой, здоровый куст, который она вырастила много лет назад. – Мой сад. Я не чувствую ничего.
Она развернулась и пошла к дому. Кэролайн и Бонни переглянулись.
Джейми рубил дрова у сарая – методично, с тем видом человека, которому нужно что-то делать руками. Кэролайн подошла к нему.
– Тебя не было в доме, – сказала она. – Эбби спрашивала.
– Я был занят.
Кэролайн нагнулась, чтобы подобрать несколько поленьев с земли.
– Эй! – Джейми резко шагнул назад, почти уронив топор. – Держись от меня подальше!
Кэролайн выпрямилась медленно.
– Я просто хотела помочь отнести дрова.
– Ты вампир.
– Да, – сказала Кэролайн. – И Эбби теперь тоже. И знаешь что? Ей сейчас нужно чувствовать связь с людьми, которых она любит. Ей нужно чувствовать себя нормальной. Она не выбирала это, Джейми. Это было ей навязано. Она могла позволить себе умереть – и не сделала этого. Она пытается справляться, чтобы быть рядом с тобой и с Бонни.
Джейми молчал. Смотрел на топор в своих руках.
– Так что возьми себя в руки, – сказала Кэролайн, у которой зазвонил телефон. – Пожалуйста.
Она отошла и ответила.
– Да?
– Бонни не берёт трубку, – сказала Елена.
– Она здесь. – Кэролайн понизила голос. – Елена, у них сейчас тяжело. Переход Эбби даётся очень плохо, Бонни занята, она не...
– Кэр, я понимаю, – перебила Елена. – Я не про Эбби. Я нашла кое-что в дневнике. Про кольцо Гилбертов.
– Про кольцо?
– Бонни должна это знать. Кольцо создала ведьма Беннет. При многократном использовании они начинают разрушать психику носителя – тёмная сторона берёт верх. Кэр, у Джереми тоже есть такое кольцо. Он носит его давно.
Кэролайн замолчала на секунду.
– Подожди.
Она нашла Бонни на кухне и передала телефон. Бонни взяла его с тем выражением человека, который уже знает, что разговор будет неприятным.
– Что случилось?
Елена объяснила. Бонни слушала, не перебивая. Лицо её не менялось – только что-то в глазах стало чуть более напряжённым, чуть более закрытым.
– Хорошо, – сказала она, когда Елена замолчала. – Я займусь этим. Когда смогу.
– Бонни, это важно...
– Я знаю, что это важно, Елена, – произнесла Бонни ровно. – Я займусь этим. Когда смогу.
Она вернула телефон Кэролайн и вышла во двор.
Именно тогда из дома вышел Джейми. Он нёс дрова – сам поднял с земли и нёс к веранде. Прошёл мимо Бонни, кивнул ей. Она смотрела ему вслед.
Он зашёл в гостиную, сложил дрова у камина. Начал разжигать. Эбби, сидевшая в кресле у окна, обернулась на звук.
– Джейми, – сказала она.
– Подумал, что будет теплее.
Он встал с колен, повернулся к ней. И тогда сделал то, что, наверное, было труднее всего – подошёл и обнял её.
Эбби замерла. Потом её тело напряглось – она почувствовала запах крови, близкое биение сердца, тепло живой кожи. Всё то, что теперь означало для неё не объятие, а что-то другое, опасное, неконтролируемое.
Она укусила его прежде, чем успела остановить себя.
Джейми закричал.
Бонни влетела в комнату. Одним движением – заклинание, резкое, точное. Эбби схватилась за голову, отпустила его. Джейми упал на колени, зажимая шею рукой.
Все замерли.
Эбби смотрела на собственные руки. На кровь.
Кэролайн появилась в дверях через секунду.
– Он в порядке, – сказала она, оценив ситуацию. – Вампирская кровь справится.
Бонни опустилась рядом с Джейми.
Эбби не двигалась. Она стояла посреди своей гостиной и смотрела на то, что только что сделала – и в её глазах не было ни злости, ни отрицания. Только то тихое, тяжёлое выражение, которое Кэролайн уже видела раньше у людей, только что понявших что-то важное о себе.
Что-то, с чем им теперь жить.
***
Вечером в особняке Сальваторе собрались трое.
Деймон открыл бутылку, Сейдж устроилась на диване с видом человека, привыкшего чувствовать себя хозяйкой в любом помещении. Пианист – молодой человек, которого Деймон нашёл где-то в городе – играл тихо и старался не смотреть на гостей.
Табличка была надёжно спрятана. Деймон позаботился об этом ещё днём.
– Помнишь эту мелодию? – спросила Сейдж.
– Немного, – ответил Деймон, разливая вино. – Ладно. Где наша жертва?
– Терпение. – Сейдж взяла бокал. – Между её жаждой победить и патологическим страхом упустить что-то важное – она придёт. Она не сможет устоять.
– Финн ушёл, – сказал Деймон.
Сейдж не ответила сразу.
– Я знаю, – произнесла она наконец.
– Сейдж.
– Я сказала, что знаю, Деймон.
Он наполнил её бокал.
– Тот Деймон, которого я знала, тоже ждал кого-то, – сказала она, не глядя на него.
– Да. – Он поставил бутылку. – Надежда – сука, Сейдж. Беги, пока можешь.
Она посмотрела на него – долгим, оценивающим взглядом.
Звонок в дверь.
– Вот она, – сказала Сейдж тихо.
Ребекка вошла с бутылкой вина и с тем выражением, которое означало, что она явилась сюда по собственному решению и хочет, чтобы все это понимали.
– Украла у Ника, – сказала она, подняв бутылку. – Он украл у какой-то королевы. Точно не знаю, у какой. – Она огляделась. – Уныло у вас. Что случилось с вечеринкой?
– Вот она и пришла, – сказала Сейдж.
Деймон наблюдал, как Сейдж встала, взяла бутылку у Ребекки, отбила горлышко точным движением. Наблюдал, как Ребекка медленно расслаблялась – вино, музыка, общество людей, которые не требуют от неё быть кем-то конкретным.
Именно в этот момент Сейдж встретила его взгляд и едва заметно кивнула.
Деймон подошёл к Ребекке. Встал рядом. Она скосила на него взгляд, но не отстранилась.
Сейдж делала своё дело. Входила в голову – мягко, почти незаметно. Ребекка продолжала пить, разговаривать, смеяться в нужных местах. Не чувствовала ничего.
Потом она ушла – довольная, спокойная, с той лёгкостью, которая бывает у людей после вечера, который прошёл хорошо. Дверь закрылась.
Сейдж обернулась к Деймону.
Он смотрел на неё.
– Она знает про архивы мэрии, – сказала Сейдж. – Завтра утром едет туда. Думает, что там найдёт. – Пауза. – Белый дуб.
– Хорошо, – сказал Деймон.
– Деймон. – Сейдж смотрела на него без улыбки. – Она ищет то же самое, что нашёл ты. И я теперь знаю, что ты нашёл.
Тишина.
– Табличка, – сказала Сейдж. – Ты взял табличку.
Деймон не подтвердил и не опроверг. Просто смотрел на неё.
– Ты понимаешь, что это создаёт для меня проблему, – сказала Сейдж. Её голос стал другим – тише, опаснее.
– Финн, – сказал Деймон.
– Финн.
– Сейдж. – Деймон шагнул к ней. – Я встречал этого парня. Он не стоит того, что ты в него вложила.
Она бросилась к нему быстро – быстрее, чем он ожидал. Схватила за ворот.
– Я оторву тебе голову за две секунды, если ты скажешь ещё одно слово о Финне.
– Ладно, – сказал Деймон, не отступая. – Давай договоримся. Ты не мешаешь нам – я считаю Финна неприкосновенным. Вы уходите в закат вместе.
Сейдж смотрела на него. Отпустила ворот.
– Это обещание?
– Да.
Она кивнула. Деймон знал, что она ему не верит – и она знала, что он знает. Но договор был заключён, и пока он держался, оба могли делать вид, что всё в порядке.
Сейдж ушла. Деймон подождал несколько минут, потом поехал к мосту.
Ребекка была уже там. Она стояла перед небольшим костром из строительных обрезков и смотрела на огонь с тем выражением, которое бывает у человека, понявшего, что его в очередной раз обыграли.
– Твои грандиозные планы всегда рушатся, не правда ли? – сказала она, не оборачиваясь. – Прости, что разочаровала. Снова.
Она ушла мимо него, не останавливаясь.
Деймон смотрел на костёр. Потом вернулся к машине.
***
Алисия позвонила Колу в восемь вечера.
Она сидела у себя дома на диване, поджав ноги, и смотрела на телефон несколько минут прежде, чем набрать. Это не было нерешительностью – это было пониманием того, что некоторые разговоры нужно начинать правильно. Что слова здесь важны не меньше, чем то, что за ними стоит.
Кол ответил после первого гудка.
– Лисси.
– Ты один?
– Да. Ребекка где-то на мосту, Элайджа читает книгу с видом человека, у которого всё под контролем. Никлаус что-то рисует. – Короткая пауза. – Что случилось?
Алисия выдохнула.
– Мы нашли белый дуб.
Тишина.
Не короткая – долгая, настоящая тишина, в которой она слышала только его дыхание и где-то далеко какой-то звук из особняка Майклсонов.
– Где, – сказал Кол наконец. Это не было вопросом.
– Табличка моста Уикери. Та, что должны были установить на церемонии. Её сделали в 1912 году из того же дуба, что шёл на мост. Только мост оказался обычным деревом, а табличка – нет.
Снова тишина.
– Деймон уже взял её, – продолжила Алисия.
– Я понял.
– Кол.
– Я слышу тебя, Лисси.
– Ты звонишь, чтобы предупредить, – сказал он наконец. – Или попросить не мешать.
– И то, и другое, – ответила Алисия. – И ещё потому что ты должен знать. От меня, а не от кого-то другого.
Долгое молчание. Алисия не заполняла его – просто ждала. Она умела это делать, и Кол это знал.
– Ты всегда так делаешь, – произнёс он наконец. В его голосе не было злости. Не было обвинения. Было что-то другое – что-то, что она не могла точно назвать. – Говоришь мне неудобные вещи и ждёшь, пока я сам разберусь.
– Потому что ты разбираешься, – сказала она.
Пауза.
– Лисси. – Голос его стал тише. – Ты знаешь, что я не могу просто принять это как данность. Это моя семья.
– Я знаю.
– И ты всё равно позвонила.
– Да.
Кол помолчал ещё немного.
– Хорошо, – сказал он наконец – и в этом слове было столько всего, что она не стала пытаться разобрать. – Я слышал тебя. Мне нужно время.
– Я знаю.
– Спокойной ночи, Лисси.
– Спокойной ночи, Кол.
Она опустила телефон на диван и сидела в тишине. За окном начинало темнеть – тот час между вечером и ночью, когда Мистик Фоллс становился особенно тихим.
Стук в дверь.
Алисия открыла. Стефан стоял на пороге – в куртке, без предисловий, с тем выражением человека, который знал, что разговор будет тяжёлым, и просто приехал.
– Поговорила? – спросил он.
– Да.
– Как он?
Алисия отступила, пропуская его внутрь.
– Не знаю, – ответила она честно. – Он сказал, что ему нужно время.
Стефан прошёл в гостиную, снял куртку. Алисия принесла два бокала – не спрашивая. Они сели на диван, оставив между собой то пространство, которое уже не было ни отчуждением, ни осторожностью, а чем-то другим. Чем-то, у чего пока не было точного названия.
– Ты думаешь, он вмешается? – спросил Стефан.
– Не знаю. – Алисия держала бокал двумя руками. – Он сказал, что это его семья.
– Это правда.
– Да. – Она помолчала. – Но он и мне друг. Тоже правда.
Стефан смотрел на огонь – она зажгла камин ещё до его приезда. Что-то в его лице было спокойнее, чем вчера. Не спокойствие человека, у которого всё хорошо – спокойствие человека, который немного выспался и немного выдохнул, и этого пока достаточно.
– Деймон доволен, – сказал Стефан. – Он нашёл оружие. Для него это конкретная цель, конкретный следующий шаг. Ему это нужно.
– А тебе?
Стефан поднял взгляд на неё.
– Мне нужно что-то другое, – сказал он тихо.
Алисия смотрела на него – внимательно, без попытки угадать, что именно он имеет в виду. Просто ждала.
– Мне снилось прошлое, – сказал Стефан после паузы. – Снова. Те же лица. Но сегодня ночью было иначе – я не пытался от них убежать. Просто смотрел.
– Это что-то значит.
– Наверное. – Он поставил бокал на стол. – Или я просто устал убегать.
Алисия не ответила сразу. Она думала о том, что сказать – и понимала, что здесь нет правильных слов, есть только честные.
– Стефан, – сказала она наконец. – То, что ты видишь их лица – это не наказание. Это то, что делает тебя тем, кто ты есть сейчас. Не тем, кем ты был под Клаусом.
Он улыбнулся – едва заметно, но по-настоящему. Потянулся к ней – медленно, давая время отстраниться, если она захочет. Она не отстранилась. Он взял её руку в свою – так же, как несколько ночей назад, только теперь это было иначе. Без вопроса, без проверки. Просто – рядом.
Они сидели так долго. Огонь в камине догорал медленно. За окном совсем стемнело.
Алисия не знала, что будет дальше – ни с Колом, ни с белым дубом, ни с тем хрупким, осторожным чем-то, что начало складываться между ней и Стефаном. Слишком много переменных, слишком много людей, каждый из которых двигался в своём направлении.
Но прямо сейчас, в эту конкретную минуту, было тихо. И этого было достаточно.
***
В особняке Сальваторе Деймон нашёл Стефана в библиотеке.
Стефан сидел с книгой, которую, судя по всему, не читал – просто держал. На столе стоял бокал с кровью, почти нетронутый.
– Ты сегодня почти образцовый, – заметил Деймон, входя.
– Не начинай.
– Не начинаю. Констатирую факт. – Деймон подошёл к столу, взял что-то, завёрнутое в крафтовую бумагу, которое принёс с собой. Положил перед Стефаном.
Стефан поднял взгляд.
– Что это?
– Открой.
Стефан развернул бумагу. Под ней оказалась табличка – светлая древесина с необычным рисунком волокон, с гравировкой «Мост Уикери, 1912».
Стефан медленно положил книгу.
– Они думают, что вся древесина сгорела.
– Именно, – сказал Деймон. – Ребекка жгла строительные обрезки у моста. Очень драматично. Мне почти было жаль её разочаровывать.
– У нас есть оружие.
– У нас есть оружие. – Деймон откинулся на спинку кресла. – Игра возобновляется, брат.
Стефан смотрел на табличку. Потом на Деймона.
– Алисия знает?
– Она сама взяла её из контейнера.
Деймон встал, взял бокал Стефана, посмотрел на него.
– Ты почти не пил.
– Контроль, – сказал Стефан. – Ты сам говорил.
– Говорил. – Деймон поставил бокал обратно. – Продолжай в том же духе.
Он забрал табличку, завернул обратно в бумагу. Унёс в другую комнату – туда, где её не найдут случайно.